Вилли прошелся из угла в угол небольшого холла, не зная, чем еще заняться в ожидании фройляйн. Поправил бабочку. Пригладил волосы, забыв про воск. Сунул руки в карманы. Вытащил. Он чувствовал себя на редкость глупо. Соглашаясь сопроводить фифу на вечер, капитан как-то не предполагал, что все зайдет так далеко. В итоге теперь он щеголял в белом смокинге с дурацким бантиком на шее! Горло жало, голова чесалась, сунуть оружие в было решительно некуда, хотелось все снять и остаться в гостеприимном доме. Но…

Билеты на корабль до Изрилионы Адлер уже купил, заодно узнал, что следующий отправится только через неделю. А значит, нужно все провернуть сегодня, потому что без документов никуда они не поедут. Мелькала мыслишка, что если все пойдет прахом, ему удастся уговорить фифу отправиться обратно в Империю, но что-то подсказывало, что такой исход маловероятен. Поэтому уж лучше один раз прогуляться на вечер, выставить себя идиотом и продолжить это безумное путешествие.

В коридоре появилась Жюльетт, замерла, прислонившись к стене, и окинула его довольным взглядом.

— Мое предложение еще в силе, солдат, — она улыбнулась, напоминая о вчерашнем вечере, когда они столкнулись на кухне.

Отставной капитан едва сдержался, чтобы не застонать. Мало ему одной бабы, так другая решила одарить вниманием! И в своих желаниях была весьма настойчива и откровенна.

— Мой ответ остается прежним, — он с трудом выдавил улыбку. — Дело важнее, и я уже дал слово.

В любой другой ситуации Вилли не стал бы отказываться от предложения. У него случались непродолжительные романы, и даже в Зельце имелась одна симпатичная вдовушка, к которой он порой захаживал вечерами, но сейчас бывший капитан работал, поэтому все личные дела отошли на второй план.

— Зря… — Жюльетт не обиделась или сделала вид. — Она тебя погубит, солдатик. А останешься здесь, многое можешь получить.

Пулю в лоб вернее всего. С каждым днем город бурлил все сильнее, беженцев становилось больше, на улицах начались стычки между поддерживающими новую власть и любителями свободы и равенства. С такими настроениями до начала резни недалеко, и это была еще одна причина покинуть город как можно скорее.

От необходимости отвечать его избавил звук каблучков на лестнице. Вильгельм выдохнул, прошел к входной двери, обернулся, чтобы увидеть фройляйн… И понял, что вечер будет совсем нескучным.

Она спускалась не спеша, позволяя оценить наряд в полной мере. А оценить было что… Треугольный вырез оказался столь низким, что в него не требовалось даже заглядывать, чтобы разглядеть что-то ненужное. Рукава у платья отсутствовали, и только широкие бретели держали его на месте. На шее болталась тонкая лента, издевательски повязанная бантиком сбоку. Юбка представляла собой какой-то набор лоскутков, спадающий до самого пола и трепыхающийся при каждом шаге так, что в просветы выглядывала то щиколотка, то коленка, то резинка чулок. И все это непотребство было вульгарного ярко-алого цвета.

На мгновение Вилли зажмурился, пытаясь прогнать навязчивую картину, но когда открыл глаза, ничего не изменилось. Только женщина успела спуститься и замерла в паре шагов от него.

— Ну как вам?

Она улыбнулась кровавыми губами и хлопнула ресницами, напомнившими лапки паука. Волосы были гладко забраны наверх и заколоты цветком. Тоже красным.

— Ужасно… — честно выдохнул мужчина, а потом сделал вдох и едва не закашлялся.

Фифу окружало облако приторно-сладких тяжелых духов, от которых немедленно засвербело в носу. Элементали! Девочки в борделе и то одевались скромнее!

— Вот и прекрасно! Вы просто прелесть, герр Адлер! — она хихикнула и вдруг послала ему воздушный поцелуй, от чего отставной капитан остолбенел.

— Браво, девочка, браво! — мадам Солга, стоявшая на нижней ступеньке, несколько раз хлопнула в ладоши. — Я бы все отдала, чтобы увидеть сегодняшний вечер! Жаль, что он пройдет без нас. Возьми.

Она протянула блондиночке длинные черные перчатки, которые ты сразу же натянула, сумочку и накинула на плечи кусок кружевной ткани.

— Раз мы оба готовы, можно ехать. Вилли, дорогой, не хмурься! — тонкий пальчик ткнулся ему в переносицу. — У нас впереди замечательный вечер! И помни, сегодня я — Салли, а ты — месье Азуле. И мы оба счастливы присутствовать на таком мероприятии!

Фройляйн снова пару раз хлопнула паучьими лапками, Вилли с трудом сглотнул все слова, рвущиеся с языка, и выставил локоть, за который она ухватилась. Завтрашнее утро еще никогда не казалось столь далеким…

За стеной кто-то громко и с чувством ругался, постепенно повышая голос и скорость проговариваемых слов. Дитрих даже заслушался, не отрываясь впрочем от ужина, который был хоть и простым, но вкусным. А главное — горячим. Он до смерти устал от дороги, вяленого мяса, сухого хлеба и воды. Проклятая Ференция, разодранная внутренними конфликтами, представляла собой не самое гостеприимное место.

Проблемы начались еще на границе, когда пришлось бросить авто, чтобы пробраться мимо военных. Конечно, велико было искушение наплевать на скрытность и устроить в лагере небольшой разлив тьмы, раз и навсегда отбив ферентийцам желание воевать с соседом, но… Ференция являлась союзником. Пусть и слабым, но полезным. Она отвлекала на себя часть имперской армии, что позволяло Фреденсбергу маневрировать. Пришлось сдержаться и пробираться медленно, ощущая раздражение элементаля, который чувствовал, как увеличивается расстояние между ними и целью.

Больше всего бесило то, что двигаться приходилось вслепую, не зная конечного пункта путешествия и полагаясь только на внутренний компас темного. Расстояние до собрата он представлял лишь примерно и не мог с уверенностью сказать, чувствует ли элементаль земли его самого. В итоге путешествие никак нельзя было назвать приятным.

На последний поезд в Мелье Дитрих опоздал, но компаньон упрямо твердил, что цель удаляется именно в том направлении. Когда стал известен конечный пункт, дело пошло быстрее. Однако до Мелье все равно пришлось добираться верхом и местами на своих двоих, потому что следующий поезд мог вообще никогда не прийти. И вот они в городе уже второй день.

Вчера элементаль требовал немедленно добраться до фройляйн Ланге, но маг уперся, пояснив, что просто не в состоянии с кем-то разговаривать. Хотелось есть, спать, помыться и хоть ненадолго просто прилечь в теплую, чистую постель. Темному пришлось смириться. А Дитрих вынуждено выслушивал ворчание на тему слабости людей. Сегодня впрочем они пришли к соглашению и с наступлением ночи планировали завершить путешествие долгожданной встречей…

Дорога не заняла много времени, и, несмотря на все сомнения, на входе их тоже легко пропустили. Бесконечно улыбающаяся фифа, сейчас меньше, чем когда-либо ранее, похожая на столичную штучку, легким движением сбросила накидку на руки слуге, заставив того нервно сглотнуть, и, покачивая бедрами, двинулась в зал.

Вилли в очередной раз с трудом вздохнул, глядя, как она удаляется. Сзади платье оказалось ничуть не менее открытым. Треугольный вырез шел по спине намного ниже лопаток, едва перекрываясь декоративной шнуровкой в районе талии. Корсет точно не предусматривался.

Бывший капитан подхватил бокал игристого у ближайшего официанта и глотнул сразу половину. Перед выездом он плотно поужинал, чтобы сохранять ясность разума, полбокала помехой делу не станут. К тому же всю дорогу милая секретарь герцога снабжала его рекомендациями по поведению.

— Не хмурьтесь, не стойте у стены. Лучше прогуливайтесь по залу. Улыбайтесь. Займите чем-нибудь руки. Возьмите бокал вина или чего-угодно, но только не суйте в карманы! Если с вами заговорят, скажите, что сегодня вы не настроены обсуждать дела но будете рады вернуться к вопросу завтра или послезавтра. Лучше за ужином или обедом. Люди не любят тех, кто навязывается на приглашение. От вас отстанут. Можете примкнуть к большой компании, в них редко все знают друг друга, посмейтесь над последней шуткой, и вас примут за своего.

— Кто вас готовил? — запоздало закрались подозрения, что обычный секретарь подобное знать никак не может.

— Бабушка. Вы же знаете, что она была актрисой.

— Видимо, очень хорошей…

— Лучшей. А еще любовницей тогдашнего Великого герцога. Метила в тетки покойного императора.

Она улыбалась, и понять, шутит или говорит серьезно, оказалось невозможно. Пришлось выдавить улыбку в ответ и постараться запомнить советы.

Сейчас, когда пришло время их применять, Вильгельм чувствовал себя не в своей тарелке. Полным идиотом, который пытается влезть в чужую шкуру, и все вокруг наверняка видят, что она ему не к лицу. А вот фифа на приеме чувствовала себя как рыба в воде…

Он краем глаза заметил алое платье и проследил за ним взглядом. Фройляйн хихикала одновременно смущенно и вульгарно громко, привлекая внимание. Стреляла глазками. Кокетничала. Заигрывала. Переходила от одной компании к другой, задерживаясь лишь ненадолго. Дразнила и сбегала, возбудив интерес. Действительно, как рыбка… Маленькая, юркая алая рыбка, виляющая хвостиком.

Вилли заставил себя оторвать взгляд от того, чем она на самом деле виляла, и взглянуть в другую сторону. Смысла переживать за фифу нет, она со своей ролью справится. А вот ему стоит подыскать компанию и присмотреть пути отхода. Предполагалось, что все будет просто, но он-то знал, как часто планы идут наперекосяк.

Через час фройляйн Ланге сама нашла его и остановилась рядом у столика с пуншем, который Адлер цедил уже минут двадцать, надеясь, что зубы не склеятся намертво.

— Что-то не так?

Она все еще улыбалась, но теперь как-то натянуто, да и выглядела напряженной.

— Мэр не клюет.

Секретарь щедро хлебнула напиток и скривилась, едва не выплюнув обратно.

— Какая гадость…

— Мне казалось, вы очаровали половину зала.

— Какая разница, сколько народа я очаровала, если он на меня не смотрит? — гневным шепотом ответила женщина, которую облизывали взглядами почти все ближайшие мужчины.

— И что теперь?

Такой поворот Вильгельм как-то не предполагал, думая, что проблемы начнутся, когда им предстоит покинуть ратушу с документами.

— Танцевать умеете? — неожиданно деловым тоном поинтересовалась партнерша.

— Что? — он уставился на нее в полном недоумении, но встретил лишь горящий гневный взгляд в обрамлении паучьих лапок.

— Вас в борделе только кулаками чесать учили? — ласково спросила она. — По-вашему, я все сама должна делать? Или побудете полезным?

Вот ведь дрянь! Он же говорил, что только сопроводит и прикроет отход! Маленькая стерва!

— Ладно, — выдохнул отставной капитан, одним махом допивая пунш, и требовательно протянул ей руку. — Идем!

Сама напросилась.

Музыканты как раз начинали прогревать публику первыми зажигательными мелодиями, принятыми в Ференции. Ничего, он их поторопит.

Через пару минут они уже стояли на очищенном для танцев месте рядом с другими парами. Дурацкий вечер! Ужасные люди! Кошмарная одежда! И зачем он только согласился присутствовать?!

Дурная женщина, ставшая причиной его участия в этом фарсе, смотрела раздраженно и недоверчиво, словно сомневалась в результате инициативы. Хотелось послать ее в Бездну, но он обещал!

И стоило зазвучать музыке, рывком притянул к себе, начисто игнорируя правила приличия. Вечер все равно далек от них так же, как они от Империи.

— Только не уроните, — шепнула фифа на ухо, подчиняясь неожиданно легко.

И носок ее туфельки дразняще скользнул по его голени. Вильгельм стиснул зубы и шагнул вперед, вынуждая ее отступить. И снова, снова. Поворот. Ее бедра резко повернулись, заставляя юбку взлететь. Она знала движения. И смотрела с вызовом. Словно ничему уже не удивится. Посмотрим.

Танцевать когда-то его учила мать. И другие девочки. Конечно, не тем танцам, которые приняты в обществе. Совсем иным, которым они порой придавались со своими клиентами прежде, чем удалиться наверх. Кто же знал, что ему пригодится…

Шаги вперед, поворот, позволяющий партнерше покрутить бедрами и юбкой. Рука скользит по спине, касается голой кожи. Горячей, потому что в зале душно, и она пила. Облако духов стало легче, но теперь окутывает их обоих. От ее волос пахнет иначе, но аромат теряется. Жаль.

Ее туфелька снова скользит по голени, она почти спотыкается, но он успевает вовремя развернуться, меняя позицию и не позволяя ей упасть. Не уронит. Лишь позволит отстраниться, покрасоваться перед залом, чтобы затем снова вернуть в близкие объятия и продолжить двигаться в едином ритме. Так близко, что на лбу выступает испарина. Он слишком давно не танцевал. Или дело не в этом?

Ее щеки покрылись румянцем, а дыхание сбилось. Ножка скользит между его ног в коротком наступлении, полуоборот, красивый взмах юбкой и каблучком. Снова повороты, в которых ноги двигаются близко, будто продолжая друг друга. А потом она застывает, задрав колено до самого его пояса, прижавшись так, что дыхание становится общим, и глядя в глаза. Уже без вызова. И без улыбки. Музыка закончилась. Но он бы многое сейчас отдал, чтобы продолжить.

Вокруг раздались аплодисменты, вынудившие вернуться в реальность и вспомнить, ради чего они все затеяли. Пришлось отступить и натянуть на лицо улыбку. На них смотрели, как на актеров. Обсуждали, восхищались. Мэр, полный невысокий мужчина средних лет с залысинами, скрытыми пропитанными воском волосами, наконец, выполз из своего угла и подошел ближе.

— Великолепно! Великолепно! — он пожал руку Вилли и приложился к пальчикам фройляйн, от чего та захлопала ресничками и издала писклявый смешок. — Сколько страсти!

Масленый взгляд хозяина города прошелся по алому платью, руки невольно сжались в кулаки, но бывший капитан заставил себя отступить еще на шаг. Они же именно этого и хотели — привлечь внимание низкого толстяка, чтобы проникнуть в его кабинет. Теперь оставалось только провожать удаляющуюся пару взглядом.

— Позволите вас угостить? — раздался рядом низкий чуть хрипловатый женский голос.

Адлер едва успел обернуться, а у него на предплечьях уже появились цепкие женские пальчики, принадлежащие отнюдь не единственной мадам…

Спокойно закончив с ужином, Дитрих неторопливым шагом направился в сторону, указанную элементалем.

В Ференции лето наступало рано, ночи стояли теплые, что несколько примиряло его с действительностью и необходимостью мотаться по дорогам. В городе однако воцарилась духота. Рубашка липла к спине, а воздух казался тяжелым.

«Гроза будет».

— Скоро?

«Да».

— Нам не помешает?

«Нет».

В темноте почти не заметно, что он разговаривал сам с собой, если только кто-нибудь не захочет подойти ближе, но как и любой маг с элементалем тьмы Дитрих привык, что любопытные почти не встречались. Однако улицы Мелье были совсем не по-вечернему людными. И окружающие казались раздраженными. Словно рой пчел.

После долгого взаимодействия с одним из старейших элементалей он уже привык замечать напряжение вокруг и сразу же отмечал его, стараясь отслеживать малейшие перемены, которые могли бы предупредить о ближайших событиях. Сейчас казалось, что уплотнившийся воздух можно резать ножом.

— Что с людьми?

«Много злости. Много усталости. Много страха. Если их немного подтолкнуть, они начнут резать и убивать друг друга просто для того, чтобы не быть убитыми».

Дитрих нахмурился. За себя он не боялся. Элементаль защитит его. Но разговору подобные настроения могли помешать.

— Может забрать секретаря и покинуть город?

«Сначала нужно ее найти. Поверни здесь».

Пришлось подчиниться, а спустя еще несколько поворотов он оказался на центральной площади. Ратуша сияла огнями, пространство перед ней заполняли экипажи, внутри явно проходило какое-то мероприятие.

— Она здесь?

«Внутри».

Идти следом, чтобы по нелепой случайности потерять девчонку в толпе, не хотелось. А вот подождать на улице, пока все закончится, и она сама выпорхнет ему в руки, показалось прекрасной идеей.

«Согласен».

Шелест элменталя звучал удовлетворенно. Он тоже устал от путешествия, пусть и не хотел признавать. Но необходимость столь долго контактировать с людьми его утомляла.

Дитрих усмехнулся и направился к лавочке, стоящей под деревьями. Ждать он будет с комфортом…

Пальцы у мэра были липкие и влажные. Глазки масленые и блестящие, как и лысина едва прикрытая редкими волосинками. Он улыбался и рассыпался в комплиментах, уверенно ведя меня в сторону лестницы, а потом наверх по ступеням. Оставалось только смущаться, хихикать, отводить глаза и улыбаться. Улыбаться!

Улыбка — самое важное, как говорила бабушка. Она должна быть подходящей случаю. Скромной, игривой, смущенной, мечтательной, искренне-широкой или едва заметной. Я репетировала столько улыбок перед зеркалом, что сейчас удерживала нужную, почти не прилагая усилий. Почти.

Лощеную физиономию, напоминающую свиное рыло, хотелось приласкать раскрытой ладонью, но я сдерживалась. До кабинета осталось совсем чуть-чуть. Коридор второго этажа встретил нас тишиной и приглушенным светом ламп. Мэр снова приложился к моей руке и отпустил, не умолкая ни на секунду, достал из кармана ключ и принялся ковыряться в замочной скважине.

Я терпеливо ждала.

— Добро пожаловать в сердце нашего города! — пафосно провозгласил мужчина, пропуская меня вперед и щелкая выключателем. Комната озарилась светом потолочной люстры.

— Не может быть! Неужели здесь принимаются самые важные решения?!

Ловко увильнув от загребущих пальцев, попытавшихся вцепиться в юбку, я быстренько добежала до середины комнаты и замерла, восхищенно осматривая помещение. Три высоких окна, пара диванов в дальней части, массивный стол и кресло для мэра, стулья для посетителей. На стенах морские пейзажи, изображающие, судя по всему, порт Морье. Патриотично.

Обернулась к двери, чтобы видеть хозяина кабинета. Тот не терял времени даром, успев повернуть ключ в замке.

— Конечно, моя радость, именно здесь. И ты же порадуешь меня? Такая страстная девочка.

Он начал медленно приближаться, облизывая полные губы и косясь в сторону диванов, но у меня имелись другие планы.

Опустила глаза, теребя подол юбки.

— Конечно, я же здесь для того, чтобы дарить радость! Но вы знаете… Мне так нравится… ваш стол…

Румянец на щеках после танца еще остался, поэтому ничего лишнего играть не пришлось. Мэр удивился. Даже застыл от неожиданности и повернулся к рабочему месту, словно никогда не рассматривал его с такой стороны.

— Стол? — переспросил он, будто рассчитывая, что ослышался.

— Конечно! Он же такой большой… — я порхнула к объекту обсуждения и провела ладонями по толстой столешнице. — Гладкий… Надежный… Вы только посмотрите, как будет удобно!

В следующий миг я обернулась и запрыгнула на стол, легким движением опрокинув чернильницу.

— Ой! Я такая неловкая! Извините!

Хлопать ресницами, приложить ладонь к груди, удерживая акцент внимания там, где нужно.

— Ни-ничего страшного! — мэр завороженно уставился на вырез платья и поспешил ко мне, протягивая руки. Идея применить рабочее место не по назначению не на шутку его распалила.

— Вы уверены? Тут ничего важного не лежит? Здесь какие-то листочки…

— Какие еще листочки?!

Он подошел ближе и опустил взгляд на столешницу, по которой расползлось чернильное пятно. Я как раз успела окунуть в него пальцы и начертить простой знак зеркальной защиты.

— Здесь же ничего нет!

Какое искреннее возмущение. В эту игру можно играть вдвоем.

— Как нет? А я?!

Шутливо ударила пальцем по широкому носу, оставив чернильный след.

— Какая же вы проказница!

Лапищи жадно легли на бедра, смяв юбку и стремясь забраться под лоскуты ткани.

— Еще какая!

Я захихикала, продолжая выводить руну у него на щеке, а потом приложила ладонь к чистой стороне лица и повернула голову.

— Давайте, взгляните еще раз. Может быть, я что-то упустила?

— Ну какая же вы…

Взгляд наткнулся на мой узор, пара секунд и грузное тело плавно осело на пол. Руна огня. Зеркало воды. Конфликт стихий. Скачок температуры. Спазм сосудов. Повышение давления. Как следствие — потеря сознания. Надеюсь, до кровоизлияния в мозг не дойдет.

Со стола я спрыгнула и вытерла пальцы о его платок, выдернутый из кармана. Не хватало еще испачкать бланки. Теперь следовало поторопиться, потому что неизвестно, когда мэра начнут искать и сколько он обычно развлекается со своими пассиями. Хорошо, что дверь заперта.

Я быстро обошла стол и принялась обыскивать ящики. В верхнем нашлись бланки разрешений, но мне требовались еще для паспортов. Они оказались в самом нижнем. А вот печати не было. Точнее имелся запертый ящик, в котором она наверняка и хранилась.

— Тьма тебя забери!

Оставалось вернуться к телу и начать обыскивать карманы. Мэр дышал. Тяжело, с подозрительным свистом, но дышал. Ощупывать брюки приходилось аккуратно, стараясь не думать о том, чего именно я касаюсь. Однако крохотный ключик нашелся в кармашке жилета, когда я уже успела пожалеть, что не попросила Юстаса показать, как вскрывать замки. Тогда он точно что-то заподозрил бы…

Вернуться к столу и открыть ящик заняло меньше минуты. Завладев печатью я наконец-то разложила бланки и принялась прикладывать ее к нужным местам, вспоминая пояснения мадам Солга и образцы, которые она показала. Еще через пара минут и все было кончено.

Бланки с печатями, но без имен, отправились в декольте, остальное я постаралась разложить по местам, и даже проклятый ключик сунула на место. В коридоре раздались шаги. Бездна!

Уходить по лестнице все равно нельзя, так я привлеку внимание. Придется через окно.

На подоконник я взобралась мигом, а вот открыть створки удалось далеко не сразу. Руки запоздало задрожали, замок никак не поддавался, а в дверь громко постучали.

— Месье Грано, у вас все в порядке?

Захотелось взвыть, но вместо этого я застонала. А потом повторила, но уже громче и протяжнее. Проклятая ручка все-таки повернулась, створка открылась внутрь, пустив в комнату порыв свежего ветра и первые капли дождя. Как же все не вовремя!

Стон пришлось повторить. Топтание у двери прекратилось, неведомый посетитель решил не мешать. А я принялась расстегивать туфли…

Избавиться от женского внимания оказалось не так уж и просто. Никогда еще на Вилли не вешались с такой навязчивостью и откровенностью. Куда там ночным бабочкам! Состоятельные ферентийки дали бы им фору и еще обогнали на финише! Пришлось идти на крайности, просить игристого и сбегать в сторону внутреннего двора, отговорившись желанием проветрить голову.

Снаружи однако стояла духота, а ему стоило бы подняться на второй этаж и подстраховать партнершу. Неизвестно как у нее все пойдет с мэром, если тот начнет распускать руки… Точнее если не удастся найти бланки или печать, Вильгельм сможет помочь. Да, они здесь ради дела.

Однако первая же попытка вернуться в зал едва не оказалась провальной. Если молоденькие мадам нашли себе других жертв или просто забылись в танцах, то одна опытная охотница сразу же подхватила его под локоть.

— Месье, вы уже передохнули? — низкий грудной голос, темные глаза с поволокой и легкая седина в волосах. Ей явно за пятьдесят, но фигура и лицо сохранились отменно.

— Да, но я хотел бы… — взгляд метнулся к лестнице, рядом с которой застыли двое со скучными лицами.

— Вам не стоит волноваться о своей подопечной. Месье Грано никогда не обижает девочек. Правда обычно он любит пофигуристей. Понимаете? Ваша уж больно тоща, на любителя. Но впечатление произвести умеет. Вы всех так обучаете?

Его приняли за сутенера? Элементали… Час от часу не легче. Отставной капитан с трудом сдержался, чтобы не нахамить в ответ, а затем вспомнил совет фройляйн.

— Давайте вернемся к этому вопросу завтра. Скажем, за обедом? Или за ужином?

Она заинтересовано подалась вперед и улыбнулась.

— А вы тот еще прохвост… Отогнали мелочь и нацелились на крупную рыбу. Что ж, посмотрим, что у нас получится. Приходите завтра в час по полудни к Моне. Знаете, где это?

— Найду.

Вилли даже сумел выдавить улыбку, которая полностью устроила собеседницу.

— Буду ждать.

Она величественно удалилась, посмеиваясь, а мужчина поспешил вернуться на улицу.

Погода успела измениться. В лицо ударил порыв ветра, принесший неожиданную свежесть и запах дождя. Только грозы им и не хватало!

Адлер огляделся и двинулся вдоль стены здания, вглядываясь в окна второго этажа. Мадам Солга говорила, что кабинет выходит во внутренний двор. Может, рядом с ним хоть дерево растет? Удастся заглянуть внутрь и понять, стоит ли вмешаться?

Однако сначала Вильгельм нашел туфли, которые едва не свалились ему на голову и упали в траву. Затем увидел ноги в чулках, свисающие из освещенного окна. Юбка из лоскутов задралась до совершенно неприличной высоты, оголяя стройные бедра. Правый носочек нащупал узкий выступ кладки, идущий вдоль всей стены, и уперся в него. Женщина поставила рядом вторую ногу, выпрямилась и дернула на себя створку окна, а потом обернулась через плечо.

— Прыгайте, — вполголоса предложил Вилли, подходя ближе и протягивая руки. — Я поймаю!

— Я боюсь… — донеслось сверху. Его появлению она даже не удивилась.

— А как вы планировали спускаться?!

Ночь на дворе, их могут обнаружить в любой момент, а она решила начать бояться именно сейчас!

— По трубе… Но ее здесь нет…

Вилли прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. На нос упала первая крупная капля. Если подождать еще немного, ее просто смоет дождем. Но уходить надо быстрее. Это подсказывало чутье бывшего пограничника, привыкшего ходить по лесу и высматривать перебежчиков.

— Прыгайте сейчас же! Или я ухожу!

Блондиночка кое-как развернулась, вцепившись руками в карниз под окном, и посмотрела вниз.

— Ну же!

— Элементали… — пискнула она и полетела вниз.

Адлер успел шагнуть назад и подставить руки. Поймал. Фройляйн оказалась неожиданно тяжелой, и они оба полетели в траву. Конечно, он оказался снизу, а в спину впились проклятые туфли. Кричать нельзя, поэтому он стиснул зубы и поинтересовался:

— Целы? Документы забрали?

Секретарь подняла на него взгляд, значение которого в темноте понять было сложно, и выдохнула:

— Да… Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

В следующий момент с неба полилась вода.

Летние грозы всегда приходят внезапно. Налетают после долгой духоты, сбивают с ног, проливаются безудержной водой. Они не похожи на дождь. Не делятся на капли. Они льются потоком, смывая грязь и переполняя реки. Сегодняшняя гроза оказалась такой же.

Платье промокло за считанные секунды. Я даже не успела подняться на ноги, как стала мокрой. Ткань прилипла к ногам. Герр Адлер схватил за руку, что-то подобрал с земли и потащил к углу здания.

— Обойдем ратушу и выйдем на площадь. Там сейчас никого не останется! — крикнул он на ходу.

И я поверила, как верила раньше. Побежала, стараясь быстрее переставлять ноги и не быть обузой. Угла здания мы достигли быстро, повернули, перед глазами мелькнула чья-то фигура.

— Вы отку…

Голос потонул в коротком ударе бывшего капитана. Фигура оказалась на земле, а мы продолжили бежать. Площадь, заставленная колясками. Лакеи и кучера жались под козырек и старались забиться внутрь. Им было не до странной пары. На прием мы прибыли в наемном экипаже, поэтому никто нас не ждал. Оставалось только бежать дальше.

Мы пробрались мимо нервничающих лошадей и бросились к ближайшему переулку. Рядом мелькнули деревья и скамейка между ними. Сидящий человек. Я не обратила на него внимания, даже не заметила бы, но он заметил нас…

— Какая встреча! — голос перекрыл шум дождя.

Руку герра Адлера вырвало из моих пальцев, когда темная плеть ударила его и отшвырнула к стене. Я едва не упала и замерла, слыша, как безумно стучит сердце. А потом обернулась и встретила еще одного Сантамэля.