Последняя на сегодня лекция закончилась пятнадцать минут назад. Под конец смены ученики уже привыкли к ритму лагерной жизни, поэтому за это время успели дойти до своих комнат, оставить вещи, убрать в шкаф, пять раз переодеться, устроив на полках апокалипсис, снова привести все в порядок и даже заскучать.

Зара выглянула в коридор, надеясь найти там кого-нибудь из подруг. Тему ВД еще не объявили, так что пока можно было поболтать за чашечкой чая и заодно почистить сладкие запасы. До отъезда оставалось пять дней, а у нее в чемодане все еще томились две подложки зефира. Обратно в свой мир Зара везти их не собиралась – самой бы туда попасть – поэтому было решено организовать благотворительный банкет.

Из-за угла вылетела Лиля. Выбившиеся из хвоста светлые пряди раздраженно подпрыгивали. Руки с длинными неоново-розовыми ногтями закрывали уши. Следом за ней бежала Рита, осыпая спину подруги градом гневных фраз. Зара никогда еще не видела Кукушкину такой взбешенной.

– Задолбала со своим французом! Только и делаешь, что с ним таскаешься! Говорила, лучшие подруги, лучшие подруги… И где твоя дружба? Ты два дня уже обещаешь видео со мной снять! Мои подписчики ждут коллаб с Лилей Ли. Еще чуть-чуть, и отписки пойдут!

– Будешь так со мной разговаривать, вообще не сниму! – завопила ей в ответ Лиля, отнимая от ушей ладони и сжимая их в воинственные кулачки. – Полетит твой бизнес! Да без меня твой аккаунт и сотни подписчиков бы не набрал. Одни котики да закаты с рассветами. Тебе никогда не стать популярной!

– Это искусство! – Рита обиженно пригладила пушистые хвостики. – Это красиво…

– Скучно и никому не нужно! – безжалостно перебила ее Лиля. – Хочешь стать известной? Делай то, что нравится людям. Показывай то, что обычно прячут. Раздувай скандалы и не забывай мило улыбаться, – слащаво растянула она губы, а затем вмиг вернула лицу серьезное выражение, – и успех тебе обеспечен. Не устраивает – катись отсюда! Здесь тебя никто жалеть не будет.

– Но… – промямлила Кукушкина трясущимися губами.

– Короче! Выбирай: сидишь со своим «искусством» в болоте или идешь к звездам со мной, – Лиля сложила руки на груди. – Виктора из-за твоих глупых капризов я не брошу, и не надейся. Я придумала с ним несколько новых рубрик. Народу зайдет, уверена, – довольно осмотрела она свои ногти. – Я сейчас иду снимать с Виктуаром видео, кстати. Приходи. Если, конечно, не хочешь так и остаться на всю жизнь простушкой.

Лиля бросила на Риту презрительный взгляд, демонстративно махнула хвостом и устремилась вглубь коридора. Она даже не обернулась – была уверена, что подруга последует за ней. Но та осталась стоять на углу, вытирая рукавом злые слезы.

– Да ну тебя… – прошипела она ей вслед и, гордо вздернув покрасневший нос, направилась в противоположную сторону.

– Сенсация! Сенсация в мире шоубиза, – проворковала Адель на ухо Зарине, высовываясь из дверного проема. – Распался легендарный дуэт «М-да, трэш». Кто же теперь будет представлять страну на чемпионате мира по тупости?

Зара лишь тихо хмыкнула в ответ. В отличие от Адель, готовой всюду найти повод повеселиться, в Зарине увиденное вызывало щемящую жалость. Жалость к Рите, потерянной и беззащитной, и Лиле, самовлюбленной и самоуверенной до слепоты. Она жалела их обеих, ведь они были жертвами излишнего доверия: к окружающим или к самой себе – неважно.

Нельзя полностью отдаваться другому человеку, нельзя и полностью рассчитывать лишь на себя. Во всем и всегда должен быть баланс.

Вот только мой баланс – между разумом и чувствами – постоянно скачет. И как с этим жить?

– Позови Алину, – бросила Лисичка подруге, ныряя обратно в комнату. – Шоу окончилось, можно было возвращаться к манящей чашечке апельсинового чая. – Наверняка сидит там одна, скучает.

Зара кивнула и направилась к соседней двери. Но стоило ей сделать пару шагов, как ее взгляд зацепил листок, лежащий на полу возле входа в 317-ю. Желтый, в тонкую линейку – на таких же оставляла записки тайному другу Алина. Зарина нахмурилась, подняла листочек и повернула его обратной стороной. Там черные завитки букв сплетались в стихотворение:

Пробежав глазами по тексту, Зарина резко отпрянула. От стихотворения веяло отчаянием и грустью – эмоциями, так, на ее взгляд, не подходящими Алине. Эта тихая, добрая девушка, готовая в любой момент разрядить обстановку своей детской улыбкой, не могла написать такое. Но листок был явно из ее блокнота.

Надо, наверное, отдать ей стихотворение. Или…

– Все в порядке? – прозвучал мягкий голос за спиной Зарины.

Она обернулась и наткнулась взглядом на непонятно откуда взявшуюся на третьем этаже Миранову. Из своего кабинета та обычно выползала лишь на время лекций или ВД. В остальное время учениками занималась Дарья.

– Что-то случилось? – Миранова покосилась на листок.

– Да… Нет… Все нормально, – выдавила Зарина, поспешно пряча бумажку в карман и неестественно широко улыбаясь.

– Ладно, – дернула уголком губ Миранова. – Нормально, значит… Захочешь, чтобы было отлично или как минимум хорошо, приходи. Так-то вход на второй этаж без сопровождения запрещен, но тебе как особенной ученице, – серые глаза загадочно блеснули, – я сделаю одолжение. Подумай, Зарина Крылова.

Она заговорщицки улыбнулась, а затем зашагала прочь по коридору. Проводив Миранову взглядом за угол, Зара невольно скривилась. Уж очень ее брови были похожи на мохнатых черных гусениц, один вид которых вызывал у Зарины тошноту.

Что она имела в виду, назвав меня особенной? Знает ли она про мой дар? Если да, то про какой из двух? Или, может, ей уже известно, что я из другого мир? Тогда дела обстоят намного хуже.

Зарина устало провела рукой по щеке. На ладони остались блестки-звездочки. Вытерев их о джинсы, она выудила оттуда листок, собираясь еще раз прочитать стихотворение. И вдруг заметила на обороте слово страх. Зара поскребла его ногтем, хоть и понимала, что это не поможет буквам исчезнуть. Надписи, оставленные ее даром, всегда намертво въедались в бумагу. Вдруг буквы заискрились и прожгли лист насквозь. С досадой и яростью Зара сжала зубы, собираясь смять ненавистный кусок бумаги.

Так. Успокойся. Стих ни в чем не виноват.

Зарина, вымученно вздохнула, затем терпеливо свернула листок, положила его в карман и постучала в дверь 317.

* * *

Аля легла на кровать, подложив руки под голову, и закрыла глаза. С тех пор, как Иру забрали, она часто проводила так свободное время – в тихом уединении в своей комнате. Она любила бывать одна. Можно было поразмышлять, помечтать, подумать над новой главой книги. Вот и сейчас она планировала расписать в голове пару следующих страниц.

Но у нее ничего не выходило. Герои упорно отказывались подчиняться. Как она ни пыталась их сдвинуть с места, проведя дальше по линии сюжета, те оставались на месте. Они расселись по лавочкам где-то в глубине ее сознания и выжидательно уставились на своего автора. Кажется, сейчас их – даже их – реальный мир интересовал больше выдуманного, не говоря уже о самой Алине.

Алина не могла писать, если в жизни у нее был бардак. А именно он сейчас и происходил. Попав в лагерь, поначалу она была лишь пассивным наблюдателем и чувствовала себя в своей тарелке. Она следила за людьми, которые однажды могли стать отличными прототипами ее персонажей. Но стоило трети смены пройти, как Аля поняла: она сама попала в водоворот сюжета. Она стала героем чьего-то романа, и ей на время пришлось забыть о своем.

Алина влюбилась в Алекса. Она знала, что это произошло, и она понимала почему. Алекс изначально показался ей похожим на одного из ее персонажей, на идеального парня, плода ее самых смелых фантазий. Уже тогда Алина почувствовала трепыхание бабочек в животе. Боясь быть обманутой ложными ожиданиями, она устроила на них охоту. Она ловила их сачком, отрывала им крылья, загоняла обратно в коконы. Но как она ни старалась, при виде Алекса эти бабочки все равно рвались наружу.

С одной стороны, она хотела их выпустить, ведь книги, которые она читала и писала, только и делали, что говорили о любви. Алине тоже хотелось ее почувствовать. Она мечтала о том, чтобы луч света однажды коснулся и ее сердца. Порой ей казалось, что он уже давно там, что она кого-то любит.

Вот только не знала кого. Она чувствовала, что внутри ее полыхал пожар и этот огонь настолько был силен, что, не дай она ему выход, он вскоре сжег бы ее дотла. Открывая новую книгу, она каждый раз подбрасывала в пламя дров, влюбляясь вместе с одними персонажами в других. Она впитывала в себя их эмоции, наполняя ими чашу своего сердца, и не заботилась о том, что может случиться, достигни они края. Перельются через него так, что она и не заметит? Ухнут в пустоту и растают? Избавят от лишнего груза или, наоборот, принесут невыносимую боль и пустоту? Она не знала, но и не хотела проверять.

Лучше отдать эти чувства в хорошие руки, пока не поздно.

У Алекса, по ее меркам, руки были очень даже хорошие. С таким красивым узором венок на запястье…

Алина перевернулась на бок и уставилась в стену. По ней тонкой лентой бежали муравьи. Она забыла убрать с тумбочки зефир, которым ее угостила Зара, и маленькие ищейки это учуяли. Алина отстраненно провела по ним взглядом и снова закрыла глаза.

С другой стороны, стоит ли пытаться, если эти хорошие руки уже заняты? Какие бы чистые и прекрасные чувства ты в них ни вкладывала, все равно уронят, и самое дорогое, что у тебя есть, со свистом ухнет в никуда.

Вчера утром Алина думала признаться Алексу. Он заходил перед завтраком. К тому времени Алина уже успела собраться, надев наиболее свободную из своих рубашек. Она даже попыталась в тот день уложить волосы по-другому, забрав их в мальвинку, как любила ходить Зара. Но потом, передумав, заплела привычную косу.

– Алекс, – тихонько позвала она.

Он поднял голову и вопросительно посмотрел на Алину. В руках он держал ее подвеску-якорь. Застежка погнулась, и он пытался помочь ее починить.

– Спасибо, что вступился за меня, когда играли в «Правду или действие».

– Мелочи, – улыбнулся он, возвращаясь к подвеске. – Лиля вела себя как последняя… в общем, она не имела права так с тобой разговаривать.

– Ты так… – Алина смущенно замялась, – мил со мной. Да и с Зарой, и с Адель. Честно, я не ожидала от тебя подобных слов в сторону Лили. – Она нахмурилась, вдруг осознав, что это прозвучало осуждающе. – То есть я хотела сказать, что не ожидала, но я рада, что… Конечно, не прям рада, что ты нагрубил…

– Я мил с теми, кто мне дорог, – прервал ее Алекс.

Алина прикусила губу, на мгновенье задумавшись. Затем резко вдохнула и решительно произнесла:

– Хочешь сказать, я тебе дорога?

Алекс отложил в сторону подвеску и посмотрел на нее. От глубины двух синих океанов – или, может, еще отчего, – у Алины вдруг закружилась голова. Перед глазами начали порхать бабочки. И где-то пониже, в животе, кажется, тоже.

– Конечно, – мягко улыбнулся он. – Я же говорил, что всегда буду рад тебе помочь или поддержать тебя, если нужно. Ты же моя подруга, – похлопал он ее по плечу.

Подруга… Просто подруга.

Раздался стук в дверь. Аля вздрогнула, возвращаясь из воспоминаний в настоящее. На пороге появилась Зара.

– Мы с девчонками устраиваем чаепитие. Хочешь с нами?

Алина должна была уже возненавидеть Зару, ведь она прекрасно понимала, кто Алексу из их компании дорог больше всего. Но она не могла.

Хотя солнце слепило глаза, Алина все равно радовалась теплу.

– Пойдем, а то чай остынет, – сверкнула улыбкой Зарина. – Нужно разгребать зефирные запасы. Без твоей помощи не обойтись.

Алина мягко усмехнулась, кивнула и направилась в 314-ю комнату.

* * *

– Я ничего не слышу! – прокричала Адель на ухо Зарине.

Та уже в сотый раз просила ее сделать музыку потише, но Лисичка лишь непонимающе разводила руками и продолжала танцевать, то ли действительно не слыша подругу, то ли просто делая вид.

Когда преподаватели объявили, что ВД будет от них и тем самым освободили учеников от необходимости готовить номера, Лисичка тут же загнала всех в нору. Мирное чаепитие переросло в шумную дискотеку. Жадная до суеты, она не могла позволить лагерному морю затихнуть ни на секунду.

– Шторм, шторм и никакого штиля! – смеялась она, отодвигая кровати к стене и освобождая «танцпол» посередине.

Алина, вдохновленная ее речами, в это время перетаскивала тумбочки, а Зара подыскивала в телефоне подруги подходящий плейлист. После двух-трех песен в 314-й собрались почти все ученики. Не было только дуэта «М-да, трэш» с Виктором. И сверхов, уже раскрывших свои дары и отправившихся в другой филиал «Луча».

Алекс зашел в комнату в самый разгар дискотеки. Приветливо улыбнувшись, он опустился на край кровати. В гущу танцующих девчонок он предпочел не лезть. Это было по меньшей мере небезопасно. На крошечном «танцполе» они так активно виляли бедрами и размахивали руками, что того и гляди могли вскипятить воздух. Или как минимум зарядить кому-нибудь в глаз.

Однако в стороне Алексу пришлось оставаться недолго. Заметив его, Зарина вспомнила разговор с Адель на балконе.

Здесь и сейчас.

– Вы сегодня не танцуете?

Зара игриво вздернула бровь. Алекс улыбнулся и отрицательно покачал головой.

– Даже со мной?

– А что, вы приглашаете, миледи? – в тон ей ответил Алекс.

– А вам требуется отдельное приглашение? – усмехнулась она.

– Грубовато, Зефирка. Придется тебе в качестве извинения и впрямь потанцевать со мной.

– Да я и не против. Сейчас только следующей песни дождемся.

– Зачем? – Алекс встал с кровати и протянул руку Заре. – Позволите, миледи?

– Разумеется.

Песня никак не подходила под медленный танец, но Алекс все же приобнял Зарину за талию, положив ее руки себе на плечи. Этот жест не остался без внимания крутящихся на «танцполе» девчонок.

– Ох, ребят, что-то жарко стало, – игриво протянула Лисичка. – Открыть окошко, что ли?

– Давай я, – предложила Алина.

Слова Адель она восприняла всерьез.

– Лучше, наоборот, закрой. Задвинь шторы и выключи свет, – усмехнулась Лина. – И будет атмосфера что надо!

– Ага, а нам лучше выйти сразу, – хмыкнула Влада.

Сегодня она умудрилась ненадолго променять свой любимый скетчбук на танцы.

– Ой, девочки, ну хватит! – всплеснула руками Ева. – Над любовью не смеются.

Зара напряглась.

Любовью? Нет, какая любовь?

В лучшем случае влюбленность…

Зара почувствовала, как руки Алекса крепче обхватили ее талию. А затем одна из них вдруг переместилась к шее. Алекс откинул с нее сиреневый локон и осторожно провел пальцами по хрупкому изгибу. В комнате было жарко, но кожа вдруг покрылась мурашками.

– Если собрать воедино красоту зорь всех существующих миров, она все равно не сравнится с твоей, Зарина, – произнес голос Алекса в ее голове.

Алекс протянул меж пальцев сиреневый локон, наклонился и вдруг оставил на ее шее едва уловимый поцелуй.

Зара нервно сглотнула.

Целон и Солнце…

Зарина бросила беглый взгляд на подруг. Те продолжали беззаботно покачиваться в такт льющейся из колонок музыке, периодически прерывая ее шутками и смехом. Никто не смотрел в их с Алексом сторону. Значит, к моменту великого фиаско те уже успели переключить внимание на что-то другое.

И на том спасибо.

Зарина знала, их с Алексом уже давно считали парой. Однако подкидывать сплетницам столь «весомый аргумент», как поцелуй в шею, Заре все же не хотелось.

Поцелуй в шею. Твою ж к Целону… Вот это уже определенно не дружеский жест. Плим! Алекс! Какого хрена?! С этим надо что-то делать. Срочно. Я не могу это так оставить.

Расслабься и кайфуй… Какая разница, как вас называют: друзья или влюбленные? Просто делай то, что тебе нравится… Ты не обязана ни перед кем отчитываться.

Так говорила Адель?

Зара вздохнула, пытаясь успокоиться. Песня закончилась. Алекс простоял рядом еще несколько долгих секунд, пока не включилась следующая, и только потом отпустил Зарину. Она вдруг поняла, что так ничего и не ответила.

Она толком и не знала, что стоит отвечать друзьям, целующим тебя в шею.

Ладно, Адель права. Я не обязана.

Здесь и сейчас. Я живу здесь и сейчас.

Во всегда открытую дверь 314-й заглянула Люба. Они с Надей на дискотеке не присутствовали – помогали Дарье готовить холл к ВД.

– Я, конечно, извиняюсь, – произнесла Люба, перекрикивая музыку, – но ВД начинается через три минуты. На мой субъективный взгляд, вам стоит поторопиться. А то там костюмерную давно не убирали…

– Ноги в руки и бежим! – сверкнула улыбкой Лисичка и принялась выпихивать всех из норы.

Последней вышла Зара, окинув комнату удрученным взглядом. Кровати были расставлены по разным углам. Одна тумбочка лежала на боку. Полотенца валялись по диагонали от пары кусочков зефира, упавших из чьих-то рук, до оставленного в дверях чемодана.

Но даже этот бардак не мог сравниться с тем, что творилось у нее в голове. До конца смены оставалось каких-то пять дней, а она по-прежнему не могла открыть портал между мирами. Даже крошечное окошко! Волны эмоций, что захлестывали ее со всех сторон, никак не помогали дару проявиться. Наоборот, они все время сбивали с пути, заставляя Зару думать о чем угодно, кроме возвращения домой.

Я ничего не понимаю. Я запуталась. Помогите мне! Кто-нибудь. Просто помогите.

Зара сглотнула ком в горле и вышла в коридор. На столе возле раскрытой пачки зефира вспыхнуло слово одиночество.