Комнату 310, в которой жили четверо парней, называли казармой. Однако, на взгляд Зарины, ее было бы лучше величать провинциальным Эрмитажем. Как и в музее, здесь было полно старой, обшарпанной мебели и так же неэкономно расходовалось пространство. Высоких потолков, конечно, не было, но вот из ванной можно было бы сделать площадку для рок-фестивалей или как минимум третью спальню. Она наверняка пригодилась бы сейчас Руслану, тщетно пытающемуся скрыться хоть где-нибудь. Комнату, в которой стояла его кровать, оккупировала по меньшей мере половина гильдии. Получив раз приглашение от Алекса на вечернее караоке, девочки, видимо, решили, что оно бессрочное, и теперь приходили в казарму каждый вечер. Алекс был этому только рад. Он любил музыку и любил дарить ее другим, поэтому всегда соглашался, когда его просили поиграть на гитаре перед отбоем.

Но вот остальные парни его энтузиазма не разделяли. По крайней мере, сегодня. Виктор де Санж за весь вечер так и не вышел из второй спальни. Делать домашнее задание или тем более спать под доносящееся из-за стенки пение было невозможно, так что, скорее всего, он так выражал свой протест.

Арман и вовсе ретировался из комнаты. Вокруг его кровати было настолько чисто, что казалось, он даже прихватил с собой все вещи. Никак иначе этот идеальный порядок Зарина объяснить не могла. В ее представлении парень переставал быть парнем, если не оставлял регулярно на тумбочке хотя бы один грязный носок. По крайне мере, ее папа постоянно так делал. Мама уже даже не ругалась. Просто щелкала пальцами и через портал отправляла вещи в стиральную машину.

Руслан, коренастый паренек, недавно вышедший в коридор с удрученно-кислой миной, теперь пытался дозвониться до родителей, но звуки гитары и пение перекрывали гудки. Пытаясь найти тихое место, Руслан не заметил, как спустился на второй этаж и добрел до кабинета Агриппины Геннадьевны. Сзади сверкнула вспышка. Руслан резко обернулся, чуть не выронив телефон.

Перед ним стоял высокий мужчина, напоминающий викинга. Его длинные волосы были зачесаны назад, а усы заплетены в косички. Незнакомец сверлил его нетерпеливым взглядом… фиолетовых глаз. Руслан медленно моргнул и вновь уставился на викинга. Однако цвет глаз странного мужчины, появившегося из ниоткуда, от этого не поменялся.

– Пройти можно? – пробасил незнакомец.

Руслан, уже успевший вспомнить несколько приемов, которым его обучили на занятиях по боксу, мигом посторонился. Викинг был явно не в его весовой категории. Незнакомец что-то буркнул – Руслан искренне надеялся, что это были слова благодарности, а не какое-нибудь проклятие, – и потянул на себя дверь. Табличка с гравировкой «А. Г. Миранова» угрожающе сверкнула. Запретная зона. Руслан нервно сжал телефон, и на экране высветилось время. Девять двадцать.

* * *

– Ну наконец-то вы закончили! – облегченно выдохнул Виктор, высовываясь из второй спальни. – Я уж думал, мои уши свернутся в вафельные трубочки!

– Почему вафельные? – усмехнулся Алекс, убирая гитару в кейс.

На сегодня песни закончились. Через пять минут в силу вступало правило «Голову с плеч всем осмелившимся выйти в коридор», а через двадцать минут – сам отбой.

Виктор с наигранным упреком посмотрел на Адель и Зару, сидящих на подоконнике. Из гостий в комнате остались только они. Остальные девочки уже разошлись по своим спальням.

– Потому что вы своими струнами и воплями исполосовали мои уши вдоль и поперек. Вот и получились вафли!

За спиной Виктора послышалось визгливое хихиканье. Зара чуть наклонилась, огибая взглядом его светлый чубчик, и увидела в соседней спальне дуэт «М-да, трэш». Лиля забралась на кровать Виктора с ногами, даже не сняв усыпанных стразами кроссовок. Рита сидела рядом, поджав одну ногу под себя, а другую поставив на пол. Будто старалась и от подруги не отставать, и слишком сильно не нарушать нормы приличия.

– Ой, да не паникуй ты так! Зато теперь тебя можно называть сладеньким, – хищно облизнулась Адель, поправляя на голове ободок с лисьими ушками.

Виктор нервно сглотнул и, осознав, что смущенного румянца ему не избежать, поспешил скрыться за дверью. Адель звонко засмеялась, а затем извиняюще передернула плечами.

– Я не специально! Оно само.

Зара осуждающе покачала головой, но тоже не сдержала улыбки. Будь у нее парень, она бы не смогла, наверное, вот так разбрасывать подкаты направо и налево. Даже шуточные.

Некоторые вещи она воспринимала слишком серьезно, например, чувства и отношения. Не только любовные, общечеловеческие в целом. Она вечно стремилась в них разобраться, порыться. Зара понимала: иногда стоит просто остановиться и насладиться моментом. Закрыть глаза на правила, диктуемые обществом, убрать тиски-ярлыки, мешающие дышать полной грудью.

Друг, лучший друг, парень… Какая разница? Это все условности, так ведь?

Зарина взглянула на Алекса. Он все еще возился с гитарой, на нее не смотрел. Она скользнула взглядом по венкам на его руках, потом перевела его на растрепанные кудри.

Какая разница, кто, если… он мне нравится? Если меня тянет к нему?

Бабочки в животе начали трепетать крыльями. Но реальность тут же прибила их тапкой.

Кем бы он для меня ни был, мы все равно не сможем быть вместе.

– У вас осталось три минуты, чтобы добежать до своей комнаты, – напомнил им Алекс о скором отбое.

Он застегнул молнию кейса и посмотрел на Зарину. Та не отвела взгляд. Бабочки снова ожили, расправив перебитые крылья.

– Точно, пора на выход! – спохватилась Адель и направилась в сторону двери.

Зарина нехотя спрыгнула с подоконника и пошла за ней следом. Оказавшись у кровати Алекса, Зара замедлила шаг. Тот усердно мучил молнию, делая вид, что не замечает Зару.

Вдох-выдох. Давай. Сейчас или никогда. Завтра уже не сработает. Натягивай любимую маску безмерной уверенности в себе и действуй.

– Ты меня так и не обнял, – с упреком произнесла Зарина, складывая руки на груди.

Целон и Солнце, что я творю? Я же сама ушла тогда из холла. Не должен же был он за мной бегать весь день, за каждым углом предлагая бесплатные обнимашки!

Алекс медленно отодвинул кейс на край кровати, сминая шоколадное покрывало, а затем поднял глаза на Зару. Кристально-голубые, чистые и… непонятные. Не сумев прочитать, что именно скрывается за этим взглядом, Зара панически сглотнула, на мгновение позволив истинным эмоциям отразиться на лице.

Плим, вот дура! Самоуверенная дура! Сейчас он рассмеется, и мне придется рассмеяться в ответ. Может, так будет даже лучше, ведь, решив, что моя симпатия – просто шутка, он не будет считать ее такой, какой ее привыкли видеть все между парнем и девушкой. Любовь! Романтика! Жених и невеста!

Необязательно ведь так. Мы можем быть просто друзьями. Это безопасно. Это правильно. Это единственно верное решение в нашей ситуации. На большее посягать и не стоит.

Хотя очень хочется.

Затерявшись в мыслях, Зарина упустила те несколько секунд, за которые Алекс успел подняться с кровати и подойти к ней. Твердая рука легла на ее талию. Сиреневые локоны коснулись белой футболки. Звякнули серебряные колечки. Губы Алекса тронула мягкая улыбка. И хоть прижатая к его груди Зара и не могла ее заметить, она тоже улыбнулась. Нос защекотал приятный запах имбиря и лимона, а в голове вдруг всплыли строки последней спетой сегодня под гитару песни:

И Зара светилась. Огонь внутри заполнял каждую клеточку ее тела и там, где ее касались руки Алекса, пылал особенно ярко.

И в пепел всем назло сомненья обрати… Так просто мне от них не избавиться. Я боюсь. Боюсь, потому что знаю, совсем скоро мне ведь придется все это закончить. Лучше и вовсе не разжигать костер, чем потом пытаться потушить пожар. Пламя охватит сердце и сожжет его дотла. Останется лишь пепел.

Она знала, что надо отпустить Алекса. Сейчас. И больше к нему не притрагиваться. Но необъяснимое притяжение не позволяло ей этого сделать.

Я искала человека, с которым смогу стоять вот так в обнимку посреди комнаты, чувствовать, как его рука скользит по моим волосам, стоять и не думать ни о чем, кроме того, что мне так хорошо рядом с ним. Я искала, человека, который мог бы подарить мне уют. И, кажется, я его нашла.

В другом мире.

– Кхм, я, конечно, все понимаю… – Адель, выглянула из-за полуприкрытой двери и выпучила глаза: – Но через минуту мы уже должны быть в комнате с выключенным светом.

– Не проблема.

Алекс ухмыльнулся, отстранился от Зары и потянулся к выключателю.

– В своей комнате, Алекс, – прыснула Адель. – Зара, идешь?

Зарина кивнула и сделала пару шагов к двери.

– Спокойной ночи, Зефирка.

Зара оглянулась на Алекса, застыв на пороге. В районе сердца у него что-то блестело. Похоже, звездочки, слетевшие с ее щек.

– Как ты меня назвал?

– Зефирка. Что-то не так?

Не так? Да, не так! Это мамино прозвище.

И Зарину оно раздражало. Обычно. Она закатывала глаза, отшучивалась и даже огрызалась, если мама называла ее так слишком часто.

Но в этот раз ощущения были другими. Раздражение смешивалось с нежностью, а потом и вовсе в нем растворялось. Не оставалось и осадка. Только сладкий привкус зефира на губах и стойкое желание услышать это слово снова. Услышать его от Алекса.

– Почему ты?..

Она не договорила. Алекс пожал плечами:

– Не знаю. Просто волосы у тебя такие… мягкие, нежные, как зефир, – произнес он, смотря ей прямо в глаза. – И пахнут вкусно.

Бабочки в животе закружились разноцветным вихрем.

Но тут позади Зары послышалось недовольное покашливание.

– Я, вообще-то, тоже здесь, – пробурчала Адель. – А должна быть уже в кровати. И ты, Зара, тоже. Долго еще миловаться будете, а, голубки?

Не дожидаясь ответа подруги, Лисичка схватила ее за руку и потащила в нору 314. Стоило им закрыть за собой дверь, как напускная строгость Адель тут же пропала. На смену ей пришел восторг, который хотелось выражать криками, но получалось только громким шепотом.

– Зефирка?! Зефирка! Он назвал тебя Зефиркой! О, это так мило, с ума сойти! Круассан и Зефирка! Сладкая парочка!

– Никакая мы не пара!

Зарина закатила глаза. У нее было стойкое ощущение, что сегодня они с Адель опять лягут спать ближе к утру.