Зарина спустилась на первый этаж и окинула взглядом зал перед столовой, больше походивший сейчас на вокзал. В ожидании полдника ребята оккупировали здесь все предметы, на которых можно было посидеть. Хотя бы полубоком. Хотя бы на самом краешке.

Парни заняли деревянные кубы с выгравированными на них эмблемами лагеря. Еще пять минут назад они были дорогущей инсталляцией, заказанной для «Луча» у какого-то новомодного московского дизайнера, но ребята нашли им применение получше.

Рядом, на стойке администрации, где при заезде Дарья проверяла документы, примостились Рита с Лилей. Лиля делала селфи, задрав руку над головой и пытаясь разом поместить в кадр губы, накрашенные новым тинтом, и туфли с большими розовыми бантами.

Брелок-зайчик, прицепленный к ее телефону, упал вперед и закрыл собой камеру. Лиля фыркнула, пнула зайца малиновым ногтем и снова придала лицу наимилейшее выражение. Однако продержалось оно там недолго. Заяц снова прыгнул не туда, и Лиля вскрикнула:

– Рита, ну не тупи, помоги мне уже подержать брелок! Фотку в историю запилить надо!

– Но я монтирую видео, – начала было ныть Кукушкина.

Лиля бросила на нее хмурый взгляд. Рита вздохнула и соскочила со стойки. Обойдя Лилю с другой стороны, чтобы не загораживать фотомодели свет, она одной рукой схватила зайца за уши, а другой начала снимать бэкстейдж.

Зара прыснула и направилась к подругам. Алина, Адель и Влада сидели на бортике массивной клумбы с фикусами, протянувшейся по периметру зала. Когда к ним подошла Зара, девочки подвинулись. Пока она относила книгу в комнату, они успели занять вип-место на циновке. Остальные ребята сидели либо на холодном камне клумбы, либо и вовсе на корточках на полу. В середине зала под песни корейских айдолов скакала Надя. В руках она держала ватман с надписью:

SOS! НАС ТРАВЯТ SOSИСКАМИ ИЗ SOИ!

– Что здесь происходит? – нахмурилась Зара, наклоняясь к Адель.

– Надя выступает с протестом против пластиковых сосисок.

– Точнее с флешмобом в поддержку здорового питания, – поправила ее Алина. – Она так это называет.

– Да какая разница? – хмыкнула Влада, отрываясь от скетчбука и закладывая карандаш за ухо. – Как ни назови, кормить лучше не станут. Скажите спасибо, что вообще сосиски дают. В прошлом заезде одни рыбные котлеты с кабачковой икрой были.

– А что плохого в кабачковой икре? – захлопала ресницами Ева, перегибаясь через бортик и пытаясь стереть с листочков фикуса пыль. – Она вкусная. А вот ради сосисок ваших убивать животных надо. Вам их не жалко?

– Жалко у пчелки, – бросила Влада.

Она схватила Еву за подол юбки и усадила обратно, пока та не свалилась в клумбу. Ева обиженно вздохнула и принялась крутить на пальцах колечки из бисера.

– Питаться нормально надо, полноценно. Ты вот со своим вегетарианством посмотри, как исхудала. Кожа да кости! – недовольно поджала губы Влада. – Скоро совсем исчезнешь.

Мимо, уткнувшись носом в том «Войны и мира», прошла Зина Понамарева.

– Сражение выиграет тот, кто намерен его выиграть, – пробормотала она. – Сражение выиграет…

– Тот, кто намерен его выиграть! – бодро подхватила Надя. – Вот и я о том же! Долой соевые сосиски! Мы за ЗОЖ! Кто со мной, становись на флешмоб! – провозгласила она, прыгая по залу, как цирковая лошадь по арене. Маленькие косички у висков подскакивали от каждого ее движения.

Со своих мест поднялись Вера с Любой. Адель тоже хотела было встать, но Зара припомнила подруге их ночные посиделки с сиреневым зефиром, и Лисичка решила не обманывать ни себя, ни окружающих. ЗОЖ ей явно не подходил.

Зина добрела до середины зала, обменялась там книгой с сестрой и, как сомнамбула, побрела обратно. Тем временем Нина, прошелестев юбкой мимо Зары с Адель, направилась в сторону стойки администрации.

– Ничто так не нужно молодому человеку, как общество умных женщин, – произнесла она, затем закрыла глаза и повторила фразу про себя. – Анатоль Курагин, – кивнула Нина и, чтобы закрепить результат, снова прочитала цитату, сопровождая каждое слово твердым шагом.

– О, тогда, думаю, нам стоит отойти от Лильки с Ритой, – усмехнулся услышавший ее Арман, один из соседей Алекса.

Арман был смуглым пареньком с тату в виде кинжала под левым глазом. Мама ужасно испугалась, когда первый раз увидела сына с этой «грязью» на лице. Начала причитать, что Армана теперь выгонят из модельного агентства, и успокоилась, только когда увидела новый подписанный контракт. Она упорно отказывалась верить, что в журналах ее сына публикуют не просто за красивые глаза и что он действительно популярная личность. Последние два года Арман усердно занимался музыкой и недавно вступил в крупный лейбл, готовый продвигать его треки и собирать толпы фанатов. Мать не дослушала до конца ни одну песню Армана. Она ненавидела рок и на ближайший концерт через неделю после приезда сына из лагеря идти тоже не собиралась. Ей все это казалось несерьезным. Поиграет и бросит. Но для Армана музыка была всей его жизнью.

– Ну, может, не такие умные, но зато симпатичные, – хмыкнул Руслан, второй сосед Алекса, и покосился в сторону дуэта «М-да, трэш».

– Симпатичные? – выпучил глаза Арман. – С губами-пельменями и когтями, как у Росомахи?

Зарина, краем уха слушавшая их разговор, тихонько усмехнулась. Росомаху она не знала, но ей хватило и губ-пельменей.

– Да ладно тебе, хорошие девчонки, – пожал плечами Руслан. – Просто с нестандартной внешностью. Некоторых это и цепляет.

– Да в интернете у каждой второй такая «нестандартная» внешность, – махнул рукой Арман. – Нестандартная внешность… – Он поводил глазами по толпе, оккупировавшей вход в столовую. – Вон у Зарины, например.

Она поспешила отвести взгляд от парней, пока те не заметили, что она за ними следит.

– Видели эти ее линзы? Глазищи как два солнца!

Помедлив пару секунд, Зара вновь посмотрела на парней и пересеклась взглядом с Алексом. Он улыбнулся ей уголком губ, Зара сделала то же самое.

– А вообще одних внешних изюминок мало. Истина внутри ведь, не снаружи. У нас в модельном агентстве всегда так говорят… Эй, Алекс, влюбился? – толкнул его в бок Арман, хитро прищурившись.

Зарина задержала дыхание. Алекс повернулся к парням и усмехнулся.

– Что, уже просто посмотреть на девушку нельзя?

– Да ты не смотришь, ты буквально прожигаешь ее взглядом, – усмехнулся Руслан. Он стоял спиной к Заре и не видел, что она наблюдает за ними.

– Сколько ни жги, сердце одним взглядом не зажжешь, – задумчиво произнес Алекс, поднося руку к уху и сжимая пальцами сережки.

– О, так все-таки влюбился!

Руслан сочувственно похлопал его по плечу.

Влюбился?

Зарина почувствовала, будто внутри у нее вспыхнуло солнце. Но она сама же его погасила.

И что толку? Я ухожу! Совсем скоро я пропаду из этого мира и из его жизни. Нам это не нужно. Я не хочу делать больно ни ему, ни себе.

– Ну не знаю, не знаю, Алекс. Я так как-то сердце взглядом поджег, – самодовольно произнес Арман. – Бумажное, правда.

Зарина, погрузившаяся было в свои мысли, снова прислушалась.

– Взглядом? – недоверчиво покосился на него Руслан. – Да ладно!

– Да, – деловито закивал Арман. – Вот так просто смотрел и поджег. Злой тогда был жутко…

Поджег взглядом? Как стихийник?

Зарина заерзала на месте.

– А что случилось? – нахмурился Алекс.

– Да так, машину… – Арман замялся, почесывая бровь, – поцарапали. Ломом по три раза с каждой стороны. Жалко, новая была. Папа после первого концерта подарил.

– Кто это так с тобой? – ужаснулся Руслан.

– Девчонки, – вздохнул он. – Фары выбили. Лобовое в мозаику превратили. Когда вышел на стоянку, вокруг все осколками усеяно было. Асфальт, сиденья… И на переднем аккуратненький такой кирпичик с запиской в форме сердца: «Нашли лучшую из всех твоих девочек», – Арман сложил руки на груди.

– Что, парня не поделили? – усмехнулся Руслан. – Обе с тобой хотели встречаться?

– Они и так обе со мной встречались, – отмахнулся Арман. – Правда, поначалу не знали об этом. Потом вот решили устроить проверку моей сигнализации. Американская стояла, с датчиком движения. Не помогло! Сработала, только когда я, увидев этот погром, кулаком по капоту стукнул. Вовремя, – он усмехнулся. – Потом записку эту дурацкую сжал, хотел выбросить. А тут раз – уголок загорелся.

– Да ну! – Руслан склонил голову набок. – Сам прям?

– Ну у меня в другой руке зажигалка была. Думал, может, ей чиркнул. Но я точно помню, что не трогал колесико.

Зарина прищурилась.

Может, Арман все-таки ошибается? Просто с испугу не заметил, как нажал на зажигалку? Адель ведь сказала, в этом мире нет даров.

– Сочиняешь! Не могла бумага сама загореться!

– Клянусь! Не верите мне?

– А как можно верить изменщику? – голос Алекса прозвучал холодно.

Арман виновато дернул плечом.

– Да я не то чтобы изменял… Там ситуация сложная. Мне одну из тех девчонок мать год подсовывала. Жена из нее отличная выйдет, говорит. А я как-то и не думаю об этом пока. Общался так, постольку-поскольку. Мне вообще другая нравилась – вторая эта. Я и не знал, что они дружат. Когда выяснил, было уже поздно, – грустно усмехнулся он.

– Это не оправдание измене, – стоял на своем Алекс.

– Да ладно тебе, не будь таким серьезным, – потрепал его по плечу Руслан, а затем с горящими глазами повернулся к Арману. – Сейчас поджечь что-нибудь сможешь?

– Могу попробовать.

Арман облизал губы и подтянул рукава толстовки. Вытянул вперед руки, будто собирался пускать огонь прямиком из ладоней.

– Плакат с «SOSисками» пойдет?

Парни кивнули, и Арман принялся сверлить ватман сосредоточенным взглядом. Зарина тоже внимательно за ним следила, на этот раз уже не пытаясь скрыть свой интерес.

Если история Армана – правда, у него однозначно есть дар!

Прошло минуты две. Арман сам весь покраснел, но лист остался идеально белым.

– Черт, не получается! – разочарованно выдохнул он.

– Что? Здесь? Происходит?!

В зал с воплями влетела Дарья, и все взгляды тут же обратились к ней. Она беспомощно обхватила голову руками и выпучила глаза. Светлые радужки будто бы слились с белками, и теперь на их месте сверкали два блюдца.

– Кукозина… Тьфу! Кукушкина! Козина! Слезли со стойки! Девочки, это что еще за шабаш? – повернулась она к бунтующим против «SOSисок» танцовщицам. – Марш все внутрь! За полдником и на отрядку!

Дарья распахнула дверь столовой, и ребята послушно побрели внутрь.

На полу одиноко остался лежать плакат. Его уголок медленно покусывали искры, превращая буквы в пепел.

* * *

– Извините, что так вышло.

Дарья опустила глаза. Пальцы нервно сжали папку с эмблемой в виде букв «Л» и «у», наложенных друг на друга.

– Ты уже пятый раз извиняешься. Сказала же, главное, удалось вовремя заметить огонь, пока ученики ничего не заподозрили. Хорошо, что ты вышла из столовой раньше их. И хорошо, что получилось найти сверха… Он так и сказал, что взглядом поджег?

– Да, первым из ребят вышел в коридор, увидел у меня руках плакат и сказал. Точнее прошептал, а потом так заулыбался, как будто выиграл в лотерею. Похоже, для него это не первое проявление дара.

– А за ним кто шел?

Дарья потопталась на месте.

– Алекс, потом Зарина. Но она уже точно ничего не слышала. Я к тому времени увела Армана к лестнице. Она даже в нашу сторону не смотрела.

– Следи за ней особо пристально, Даша.

– Думаете, она сверх?

– Мне показать тебе ее фотографию в личном деле? Тут одной внешности достаточно. – Рука, увешанная тяжелыми золотыми браслетами, коснулась кружки и поднесла ее к губам. – Курьер из Министерства прибывает вечером, в девять двадцать. Даша, проконтролируй, пожалуйста, чтобы к этому времени Арман был полностью готов к отъезду. – Сделав глоток, Миранова недовольно нахмурилась. Хоть Даша и подала ей кофе минут десять назад, тот все еще был слишком горячим. Миранова всегда выставляла на панели термопота 63° и не терпела, когда кто-либо без спроса менял это значение. Она вообще не терпела, когда кто-либо что-либо менял в ее кабинете. Миранова собралась было возмутиться, но не успела.

– Я уже поговорила с Арманом насчет дара и Министерства, – доложила Дарья. – Он так спокойно отреагировал на новость о сверхспособностях. Был даже рад дополнительным курсам развития дара. Не ученик, а мечта! – призналась она, просматривая содержимое папки у себя в руках. На каждом из вложенных туда листов в правом верхнем углу чернела эмблема «Луча». – Обычно все удивляются, как только я заикаюсь про дары. Понимаю, им сложно поверить, что сказки, которые они знают с детства, частично правдивы. Что магия и вправду существует, только в слегка ином виде. Им всегда становится страшно от осознания того, что они и сами могут управлять энергией Вселенной, подчинять себе ее мельчайшие частицы. А по-моему, это звучит очень красиво! Даже романтично!

Миранова сделала еще один глоток кофе и тяжело вздохнула. Дарья была хорошей помощницей, вот только с детьми вела себя строго и сдержанно, а с ней потом отрывалась. Как ни заходила в ее кабинет, все время болтала. Причем ответы ей были не особо нужны, чему Миранова была рада. Она часто слушала ее фоном, как радио. Вот и сейчас Миранова отпустила многозначительное «угу», и Дарья продолжила:

– Люди почему-то видят в этом нечто сверхъестественное. Они обращают внимание лишь на внешний облик объектов. Для них человек – это человек, существо из плоти и крови. Камень – всего лишь камень, твердое тело, не больше. Все смотрят на различие и забывают о сходстве. О том, что, по сути, оба этих объекта состоят из одного и того же: молекул, атомов, электронов, протонов, нейтронов… и в конце концов мельчайших частичек энергии. Как их там называют?..

– Бозон Хиггса, – подсказала Миранова. – Или частица Бога. В этом мире обычно используют одно из этих названий.

Она придвинула к себе листок с сочинением, которое нужно было проверить к следующему мастер-классу. За сегодняшний вечер это было второе и последнее. Когда она давала ученикам задание, Агриппина Геннадьевна имела неосторожность назвать его необязательным, и все, конечно же, предпочли его и вовсе не делать. Все, кроме Гали и Алины. Первую вечно тянуло поспорить, вторую – что-нибудь написать, не особо даже важно что, поэтому такому раскладу Миранова ничуть не удивилась.

– Вот-вот, бозон, спасибо! – закивала Дарья, помахивая папкой в такт словам. Увлеченная размышлениями, она уже и забыла о лежащих в ней бумагах. – Все состоит из этих частиц, даже мы сами. Стоит нам установить связь между теми частицами, что находятся внутри нас, и теми, что существуют в виде другого объекта, как мы сможем ими управлять. Перемещать предметы, менять их форму, повелевать водой, огнем, ветром и даже сознанием других людей. Ведь все это – одна энергия! Все это объяснимо!

Она в очередной раз махнула папкой, и та, не выдержав, раскрылась. Дарья охнула и принялась поспешно собирать рассыпавшиеся документы с пола. Миранова бросила на нее снисходительный взгляд и снова занялась сочинением.

– Люди знают о существовании этих частиц, знают, как устроена Вселенная, но отказываются применять эти знания, предпочитая называть все новое и малоизученное сверхъестественным и невозможным. Разве это не абсурд?

– Абсурд, – эхом отозвалась Агриппина Геннадьевна и отложила листок с сочинением. – Именно поэтому Межмировое министерство и послало нас сюда. Мы должны это исправить, Даша, рассказать людям правду, открыв им, наконец, глаза на миллионы новых возможностей.

Дарья встала, прижимая к груди кипу бумаг. Черная прядь упала на глаза. Даша попыталась ее сдуть, но та лишь сильнее прилипла к вспотевшему лбу.

– Жаль, мы не можем сделать это разом, – вздохнула она. – Например, произнеся речь по всем радиоволнам этого мира. Так было бы намного удобнее, чем выискивать каждого сверха отдельно…

– Если бы это было удобнее, Министерство бы так и сделало, – холодно оборвала ее Миранова. Она не терпела, когда кто-либо начинал критиковать методы ее начальства или хотя бы сомневаться в них. – Представляешь, что тогда бы началось? Истина – все равно что яд кобры. В лечебных целях ее нужно вводить аккуратно, увеличивая дозировку постепенно. Введешь всю сразу, и твои планы постигнет летальный исход.

– Да-да, конечно, я понимаю, – тут же стушевалась от ее властного тона Дарья. – Я буду осторожна.

Миранова сделала глоток кофе, а затем подняла на Дарью уставшие глаза.

– Хорошо, надеюсь, так и будет.

Она мягко улыбнулась в знак одобрения и, может, даже некоторого извинения за свой недавний резкий тон.

– Они должны узнать Истину. И мы сделаем для этого все возможное.