Алекс улыбается. Он беззвучно смеется и хитро прищуривает водянисто-голубые глаза. Два серебряных колечка на правом ухе ударяются друг о друга и звенят, но этот звон сейчас слышен только ей. Он стремительно нарастает, растворяется в шуршании и шуме, отдаленно напоминающем игру на расстроенной гитаре, а затем вдруг приобретает цвет и форму, начиная складываться в многочисленные буквы, мелькающие перед глазами. «Всегда? Всегда. Всегда?..» – настойчиво повторяют разные голоса в ее голове. Алекс громко смеется, запрокидывая голову, а затем падает назад и сам – в толщу окутывающего его тумана. Серые клубы мгновенно затягивают его плотной пеленой, скрывая от ее глаз.

– Адель, – коснулась ее плеча Зарина. – Адель, ты идешь?

Адель вздрогнула и открыла глаза.

– Да-да, сейчас, – поспешно произнесла она, осматриваясь.

Белые парты, скользящие по ним лимонные лучи, еще не выключенный экран интерактивной доски и часы с тонкими красными стрелками. Четверть второго.

– Рожкова, ты весь мастер-класс проспала или только половину? – зыркнула на нее Агриппина Геннадьевна.

Она подошла к доске и нажала кнопку на панели управления. Золотые браслеты на ее руке звякнули о бортик. Экран на миг отразил букву «Л» с маленькой «у» посередине, а затем потух.

– Я не спала!

Миранова окинула ее скептическим взглядом. Рыжие пряди торчали во все стороны, воротник кофты съехал набок, и – главная улика – на щеке красовался красный след.

– Она слушала, – вступилась за подругу Зарина. – Просто руки под голову положила.

Агриппина Геннадьевна сделала вид, что поверила, и продолжила собирать листочки, оставленные учениками у нее на столе. Сегодня на мастер-классе они пытались создать свой алфавит. Миранова уже предвкушала, как вечером за чашечкой кофе будет изучать эти великие художества и посмеиваться над потугами светлых умов. Шутки шутками, но мало ли найдутся способные?

– Должна будешь, – легонько толкнула подругу в плечо Зара.

– Вообще-то, я правда не спала, – недовольно буркнула Адель. Она подняла из-под стола лисьи ушки и нахлобучила их на растрепанную шевелюру. – Я просто… Ой, ладно, неважно. Идем!

Она махнула рукой, схватила с парты тетрадку и направилась к выходу.

– Никогда бы не подумала, что лекция об истории русского языка может быть такой интересной, – призналась Зарина, выходя из кабинета и направляясь к лестнице. Там на ступеньках их с Адель уже ждала Алина. – Я, конечно, знала, что он произошел от старославянского, знала, что привычный нам сейчас алфавит создали братья Кирилл и Мефодий. Но вот то, что Кирилла на самом деле звали Константин…

Интересно, в нашем мире русский язык появился так же? А то напишу потом на экзаменах про смену имени, а мне это как ошибку вынесут. И доказывай потом, что для другого мира эта ложь – истина.

– Да, Кирилл сменил имя, приняв постриг, то есть стал монахом, – пояснила Алина, на секунду переставая усердно печатать в телефоне. – А Мефодий, кстати, был военным. Над кириллицей они работали вместе. Свою лепту позже внес и их ученик Климент Охридский. Но большую часть славы, как видно по названию алфавита, получил младший брат.

– Несправедливо вышло, – вздохнула Адель, и колокольчики на ободке зазвенели, поддерживая хозяйку.

– Жизнь – вообще несправедливая штука, – пожала плечами Алина.

Зара удрученно вздохнула.

Ужасно несправедливая! Почему мне нравится там, где я не должна находиться? Почему мне интересно то, что меня не касается? Почему…

– Ой, прости! – вдруг послышалось смущенное бормотание Алины.

Похоже, увлекшись заметками для книги, она не уследила, как в кого-то врезалась.

– Осторожно, – мягко произнес Алекс, подхватывая ее за талию и путаясь в ее длинных красновато-каштановых локонах. Сегодня Алина не заплела их в косу. – На твоем месте, я бы дописал фрагмент на ИОКе. Все-таки за столом это сделать будет поудобнее, чем по пути из одного корпуса в другой, верно?

– Ну нет, тогда уже мысль уйдет, – расстроенно протянула Алина, пропуская мимо ушей саркастичные нотки. – Мне нужно записать ее сейчас.

Она высвободилась из объятий Алекса и снова принялась барабанить пальцами по экрану. Алекс прикусил губу и усмехнулся. Он спустился на пару ступеней, пропуская Алину вперед, а затем взял ее под руку.

– Ладно, побуду твоим капитаном.

Алина замерла, взглянула на Алекса и смущенно улыбнулась.

– А то в своем океане фантазий врежешься еще в рифы, – похлопал Алекс по поручню, – или скалы, – махнул в сторону стены.

– Да я не… Эм… Спасибо, – промямлила Алина.

Не отнимая руки, она принялась печатать в заметках бессмысленный набор слов: «Глаза – море. Капитан Б. Это он». Вот только выражение лица у Алины было такое, будто она открыла великую тайну мирозданья.

Мимо пробежала Люба, тряся темными кудряшками. За ней, с интересом поглядывая на Алину с Алексом сквозь толстые стекла очков, просеменила Вера. Зарина с Адель многозначительно переглянулись, но ничего не сказали. Обе поняли: им будет что обсудить перед сном.

Благополучно добравшись в таком составе до спального этажа, ребята остановились в коридоре. Все мастер-классы на сегодня закончились, через пять минут должен был начаться индивидуальный образовательный час – ИОК. Вообще в это время ученики должны были выполнять свои школьные работы или дополнительные задания от репетиторов, тихо-мирно рассевшись каждый за свою парту. Но Зарине ничего подобного учителя, к счастью, не выдали, поэтому, когда Алекс заговорил о сочинении, которое ему надо было написать, и о том, что он понятия не имеет, как именно ему это сделать, Зара тут же вступила в диалог.

– Ты про итоговое или про экзаменационное?

Она деловито сложила руки на груди.

– Так-то мне нужно написать оба, но я, пожалуй, начну с итогового.

– Какая тема?

Зара сверлила его взглядом, как на допросе. После этой сцены на лестнице внутри у нее что-то зашевелилось. Интерес? Ревность? Жажда внимания?

Алекс разблокировал экран телефона и прочитал фрагмент задания:

– «Научно-технический прогресс и его влияние на внутренний мир человека».

– Одна из самых легких! В качестве аргумента можно взять практически любое произведение Мэдбери: «450° по Цельсию», «Смех», «Вся зима в один день»…[5]

– Ты имеешь в виду «450° по Фаренгейту» Рэя Брэдбери?

Лисичка подскочила к ней сзади и незаметно ткнула ногтем в спину.

– Ой! – вскрикнула Зарина. – Да, по Фаренгейту. Именно!

– А про остальные я и не слышал, – Алекс нахмурился и открыл заметки. – Продиктуешь еще раз?

– Да это же классика зарубежной литературы! Как такое можно не знать?

Ноготь Лисички все еще впивался ей в спину.

– Раз такая умная, может, сама и напишешь? – посмеялся Алекс, смотря на нее с легким снисхождением.

А вот и совместная работа, о которой говорила Адель. Все эти гадания, конечно, – чушь кошачья, но ведь общее дело – и вправду отличный повод узнать человека поближе.

– Напишу! – Зарина решительно вздернула нос. – Через десять минут встречаемся в холле.

– Я тоже могу помочь, – предложила Алина, разряжая накаляющуюся обстановку своей по-детски милой улыбкой. – Тот фрагмент я уже дописала. Могу, конечно, начать следующий, но, думаю, мои писательские способности вам могут пригодиться.

– Что верно, то верно.

Алекс мельком посмотрел на Алину и продолжил сверлить взглядом бойкие янтарные глаза.

– Тогда я сейчас… Я мигом! Только тетрадку другую возьму, – послышался где-то вдалеке голос Алины.

Она умчалась в комнату, перед этим шутливо отдав рукой честь. По пути Морячка чуть не сбила стоящий на углу кулер, но Зара с Алексом лишь мельком взглянули на нее.

А затем посмотрели друг на друга. Лазурь сплеталась с золотом, оставляя на сердце неповторимые узоры. Зарина знала: рано или поздно она уйдет. Но, уходя, она заберет эти узоры с собой.