– Ну все, теперь ты не отмажешься!

Адель хитро улыбнулась и сдвинула одеяло на край кровати, освобождая место подруге.

– От чего?

Зара уселась напротив и поставила посредине пачку зефира.

– От разговора о своем франсэ!

Адель игриво вскинула рассеченную бровь.

– Français? Ты о моем французском?

– И о французском, и о французе. Точнее, французах.

Адель взяла одну зефирку, деловито покрутила ее в руках, а затем надкусила. Лисьи глаза-щелочки удивленно расширились.

– Как вкусно! С чем это?

– Экстракт сирени и сироп мелиссы. Классическое сочетание. Неужели ни разу не пробовала?

– Сироп мелиссы? Это в начинке? Не пробовала, – Адель облизала палец и почесала за ухом. – У нас такое не делают.

– Ваш мир многое потерял.

Адель запихнула в рот остатки зефирки и, смачно чавкая, произнесла:

– Итак, французский. Откуда ты вообще его знаешь?

– В школе учу.

Зара пожала плечами, словно это было чем-то само собой разумеющимся.

– О, прикольно! А у вас все французский учат? Просто у нас в некоторых школах есть французский, но он идет как второй язык. В основном учат английский.

– В нашей школе французский или илландский на выбор. Английского нет, но его я тоже знаю. На дополнительные курсы лет с семи хожу.

– Ну ты даешь! – изумилась Адель. – Подожди, а илландский – это что за язык?

– Ну на нем говорят в Илландии, – нахмурилась Зарина, не зная, как толком объяснить это подруге. – Илландия – это самая большая страна в моем мире. Она занимает все известные острова Спокойного океана и часть побережья Евразии. Франция – вторая по масштабам страна. Поэтому-то мы эти два языка и учим.

– Так, – тяжело вздохнула Адель, пытаясь разобраться в этой смеси известной ей информации и той, что ей казалась совершенно абсурдной. – Ладно, я еще могу это как-то принять, но вот остальные ребята… Что, если ты нечаянно ляпнешь подобное при них?

– Что-нибудь о том, чего нет в твоем мире?

– Да. Тебя тут же обсмеют!

– Предлагаешь мне все время молчать?

– Так определенно было бы безопаснее, – усмехнулась Адель, бросая на нее озадаченный взгляд и вытаскивая из пачки еще одну сиреневую зефирку. – Но, к сожалению, это невозможно.

Зарина согласна кивнула и потянулась к кружке чая. Она заварила его после репетиции, но не успела выпить. Наставница звучным голосом созвала всех на отрядку, а оттуда провела в актовый зал. Зара была рада, что они выступали на сцене – издалека зрителям не было видно, что весь номер она смотрела на Алекса. Не могла оторвать взгляд от его пальцев, перебиравших струны гитары. Один куплет и вовсе забыла. Так и стояла в свете софитов, нервно сжимая микрофон, а в голове были лишь слова Алекса:

– Сама же сказала, можно на «ты», а теперь опять отстраняетесь, миледи.

Было в его голосе что-то нежное и вместе с тем игривое, что заставляло сердце совершать кульбиты. В самые неподходящие моменты.

Для нас не может быть подходящих моментов. Мы сами друг другу не подходим.

Зара сделала глоток чая. Горьковато-терпкий на вкус, уже остывший. Зара была бы не прочь сейчас попить горячего. Все-таки вечерами здесь было прохладно. Сказывался неумолимо приближающийся конец осени. Но танец язычков пара, поднимающихся над кружкой, обычно прогонял хандру. В нем было свое очарование. Он придавал разговорам уют.

Уют – столь необъяснимо прекрасное ощущение. Чувство полного комфорта и даже нежности, которые ты испытываешь в определенном месте.

Дома…

Или рядом с определенным человеком… Зара почувствовала, как внутри что-то екнуло. Она нащупала на руке кольцо с камнем-сердечком и сжала его.

Мама… Папа…

Наверное, они и не знают, что их дочь в другом мире. Иначе бы мама точно вернулась за мной. Похоже, на обратном пути она проехала через мой портал и снова пересекла грань миров. Даже ничего и не заметила. Интересно, когда она приедет забирать меня из лагеря, поймет ли, что перед ней не тот «Луч»? Найдет ли меня? В миллионе миллионов миров…

А что, если она осталась в этом мире и столкнулась с двойником?

Зара чуть не всхлипнула. А затем в голове почему-то всплыл Алекс. Рядом с ним она не чувствовала себя уютно. Скорее, наоборот, каждый его взгляд волновал ее, селил в сердце тревогу и пускал мурашки по спине. Эти ощущения были далеки от спокойствия.

Но Зарина вполне могла представить, как через несколько лет они с Алексом будут сидеть на кухне их уютной маленькой квартирки и есть при свечах пиццу. Это будет шугарони, которую она приготовит сама по маминому рецепту: тонкое бездрожжевое тесто, творожный сыр и карамельный соус. Алекс попробует ее и скривится:

– Она же сладкая! Издевательство какое-то.

Потом засмеется, макнет палец в карамель и проведет им по губам Зарины. А затем поцелует ее. Отстранившись, она улыбнется:

– В нашем мире это очень популярное блюдо. Привыкай.

В нашем мире.

Вот именно, что мы из разных миров! И мы не сможем быть вместе!

Почему я вообще об этом думаю? Я знаю Алекса каких-то два дня. И разговаривала с ним за это время всего пару раз. Вот же дура! Наивная тупица!

Мне нельзя привязываться. Нельзя позволять себе обращать внимание на этого парня. Через неделю, может, чуть позже, я вернусь в свой мир и больше никогда его не увижу. Так будет правильно. Так будет безопасно.

Зарина сделала глоток холодного чая и поставила его на тумбочку. Отбой объявили с час назад. Дарья уже совершила вечерний обход. Заглянув в 314-ю комнату, она первым делом похвалила девочек за выступление на ВД. Они один раз сбились на припеве, и Зарина решила было, что это провал, но раз сам Цербер остался доволен, значит, все в порядке.

Когда Дарья ушла, оставив их «спящими» в кроватях, Зарина выждала несколько минут, а затем перебралась к Адель. Так вести ночные разговоры было намного удобнее.

– Ну что, с какого француза начнем? С Шу ля крема или с Круассана? – нетерпеливо заерзала на покрывале Адель.

– А что про Сhou à la crème говорить-то? Я на него никаких видов не имею.

Зарина включила на телефоне фонарик и положила его под бутылку с водой, настраивая самодельный ночник. Пока это был лучшее и единственное, на что был способен ее смартфон. Ловить связь он здесь упорно отказывался, к интернету тоже не подключался, так что за несколько дней Зара не смогла отправить родителям ни одного сообщения. Вряд ли они сильно волнуются. Зара не раз ездила в загородные лагеря и всегда благополучно переживала смены. Вот только в этот раз она оказалась чуточку подальше – в другом мире!

К горлу снова подступил ком.

Мама наверняка могла бы дать мне дельный совет по подчинению дара. А то и просто открыла бы портал домой, и проблема решена!

Хотя для нее это, возможно, было бы не так просто… Она ведь между мирами не прыгает. Может, и мне стоит начать с более простых порталов? И сколько времени уйдет на то, чтобы я дошла до нужного уровня сложности?

Маме сорок один. Дар у нее открылся в двадцать. И она до сих пор прыгает в радиусе двухсот метров и двух часов.

Двадцать один год… А у меня в запасе всего двенадцать дней.

По телу пробежала дрожь.

– Эй, ты чего так задумалась? – хитро прищурилась Адель. – Думаешь, кого из своих франсэ выбрать? На Шу ля крема видов не имеешь, значит, а на Круассана, да?

Зарина тяжело вздохнула. Обсуждать гипотетические отношения с Алексом было бессмысленно, но так Заре хотя бы ненадолго удавалось отвлечься. Прогнать из груди щемящую тоску и едкий страх.

– Да не имею я на Алекса никаких видов! – крикнула Зара шепотом.

Ночью, даже после проверки наставницы, громко говорить было небезопасно. Стены в лагере были не то что картонными, бумажными.

– Если и да, то не в том плане, в каком ты думаешь. Я была бы не против с ним просто пообщаться, но не больше.

Зара взяла зефирку и отвела взгляд в сторону.

– Ого, да мы перешли на новый уровень! – хлопнула в ладоши Адель. От улыбки веснушки на ее лице будто загорелись ярче обычного. – А кто это только сегодня говорил, что к такому «закрученному-накрученному» выпендрежнику, как Алекс, никогда и близко не подойдет?

– Да, не подойду, – вздернула нос Зарина, откусывая зефир. – Пусть сам подходит.

– То есть ты все-таки хочешь сойтись с ним поближе?

– В каком это плане? – недоверчиво взглянула на Адель Зара, вытирая губы тыльной стороной ладони. – Только как с другом, ясно?

– О, еще плюс уровень! Мы уже дошли до дружбы, так держать, – потрясла в воздухе кулаком Лисичка. Не найдя достойного ответа, Зара шутливо толкнула ее в бок, выбивая из подруги звонкий смех. – Да ладно тебе! Просто признай, что Алекс классный.

– Ни за что! – зашипела Зара.

– Однажды все равно признаешь. И карты говорят, что очень даже скоро.

– Врут, – беззаботно хмыкнула Зарина.

– Мои карты никогда не врут! – Адель вмиг сменила выражение лица. Похоже, слова подруги прозвучали для нее как личное оскорбление. – Хочешь, прямо сейчас разложу, и ты сама все увидишь?

Не дожидаясь ответа, она сдвинула пачку зефира на край кровати и положила на ее место колоду метафорических карт. Перед Зариной запестрели быстро сменяющие друг друга рубашки. Адель по одной выуживала карты из колоды, что-то сосредоточенно бурчала себе под нос, клала карту в отдельную стопку и тянулась за следующей. Зара терпеливо ждала. Взгляд скользил по картинкам, испещренным мелкими завитками и непонятными символами.

– Карта Алекса, – наконец доложила Адель, указывая на мужчину с мечом в руке. – Он ведь Булатов, вот тебе булатный меч! Карта человека с сильным характером и твердыми убеждениями. Просто так его не сломишь. О, падающая звезда! – Она коснулась лежащей рядом карты. – Говорит о скорых переменах в лучшую сторону. Все, что будет в ближайшее время происходить в его жизни, – подарок судьбы. Он обязан будет принять его, изменить что-либо он будет не в силах. Рок сильнее меча.

Она сделала страшные глаза. По лицу скользнули тени, и на миг Заре действительно стало жутко.

– Если ты имеешь в виду, что его подарок судьбы я, то мне это льстит, конечно, – засмеялась Зара, – но, Адель… Не думаю, что здесь есть какая-то воля рока. Не думаю, что она вообще есть. Все в наших собственных руках. И наша жизнь зависит лишь от того, какие поступки мы – мы сами – совершаем.

– Ты недооцениваешь власть Вселенной.

Зарина хотела было возразить, но, нарвавшись на осуждающий взгляд подруги, лишь шумно вздохнула. Зара верила предсказаниям, только если они исходили от сверхов-сознанников с даром прорицания. Кто-кто, а они были профессионалами своего дела и действительно могли черпать информацию из ноосферы. Ну а лагерные полуночные расклады… На ее взгляд, это была лишь забавная игра. И ссориться из-за нее с подругой было бы очень глупо, поэтому она решила промолчать.

– Королева океана, – прокомментировала Адель, доставая следующую карту. На ней волны, якоря и ракушки складывались в женскую фигуру. – На своем пути Алекс встретит сильную женщину. Жрица солнца. – Она указала на карту с девушкой, держащей в руках светило. – И, видимо, не одну. Кубок любви… – На покрывало упала карта, испещренная сердцами. Лисичка загадочно улыбнулась. – Наивысшая карта среди тех, что обозначают чувства. Знак душевной гармонии и открытости, предвещающий скорое счастье, привнесенное в его душу светлым лучом.

– Так, значит, один парень, две девушки и море чувств? – усмехнулась Зарина.

– Верно, – хитро подмигнула ей Адель и вопреки своему обещанию достала из колоды еще одну карту. Три нечеткие фигуры вместе собирали хворост. – Их сблизит совместная работа. Вас сблизит.

– Кого это «вас»? – вскинула бровь Зарина, уже догадываясь, каким будет ответ.

– Вас с Алексом! Жрица – твоя карта, я уже все поняла!

Довольная собой, она сложила руки на груди.

– Жрица? Если только от слова «жрать».

Зарина прыснула и потянулась за очередной зефиркой.

– О, тогда наш месье Круассан тебе точно подходит, – засмеялась Адель. – Сладенький такой, вкусненький! Плюс один аргумент в мою пользу.

– Целон и Солнце! Адель! – подхватила ее смех Зара. – Боюсь, если я прочувствую свою карту и действительно стану Жрицей, Круассан не только обещанного счастья не дождется, но еще и пострадает.

– Ну… Это уже зависит оттого, как именно ты его будешь кусать. Если ласково и нежно, поверь, он будет только счастлив!

– Адель! – завопила Зарина и запустила в подругу подушку, а затем и сама уткнулась в нее носом, чтобы не засмеяться слишком громко.