– Ты слабый хлюпик! – шипел Тез, стоя над братом. – И что, что рожей вышел? Ничего нормального из тебя не вырастет!
Таш не понимал, почему брат так ненавидит его. Родители всегда предпочитали Теза. Все самое лучшее покупалось только ему. Таш донашивал. И не раз замечал, как веселый смех в гостиной мгновенно стихал, стоило ему войти. Тез был копией родителей. Орлиный нос, тонкие, жестокие губы, острая челюсть – от отца. Темные, почти черные глаза, скрытые под пушистыми, девчачьими ресницами, – от матери. Тез был лучшим во всем: в играх, в учебе, в драках. Заводила и главарь дворовой банды. Только один недостаток портил ему жизнь – младший брат, плакса и хлюпик, которого он, по его словам, готов был задушить в колыбели.
В семь лет Таш убедился, что Тез ему не друг.
– Пошли, пошли, брат! – Тез всегда нажимал на последнее слово. Он редко называл Таша по имени. – Поиграем в прятки с моими друзьями, хочешь?
– А как же мама с папой? – Таш был в одних шароварах. Он не надел сандалии, думая, что они посидят в саду. – Уже поздно, Тез. Пойдем домой. Я писать хочу.
– Ты что, мне не доверяешь? – нахмурился Тез. – Брат? – Его лицо сжалось, как сморщенный фрукт.
Таш испуганно посмотрел на него. В голосе Теза было что-то пугающее. Он сделал шаг назад.
– Ну, как хочешь. – Тез развернулся, чтобы уйти. Но замедлил шаг, надеясь, что Таш передумает. И Таш передумал.
– Пошли, брат! – крикнул он, повторяя интонацию Теза. И протянул ему руку. Но Тез проигнорировал и пошел в сторону улицы, где его ждали друзья.
– Ну что, Тез! Повеселимся? – крикнул один из них – плотный, коренастый мальчишка. Все они были одноклассниками Теза.
– Давай! Они вернутся! – крикнул другой – высокий, худощавый. На секунду Тез задумался, а затем махнул Ташу рукой, призывая следовать за ними.
Они шли по улице. Разноцветные дома казались Ташу веселыми, улыбающимися. Он щурился, глядя на них, и видел, как солнечные лучи преломляются в его ресницах, разбрасывая вокруг яркие радужные блики. Ребята шли вперед, толкая друг друга, и смеясь. Они добрались до конца улицы и свернули в сторону южной части Тэнси. Далеко за Дом Прощания. Там стояли полуразрушенные здания. Сумерки окрашивали их крыши в сиреневый цвет.
– Ну что, разбиваемся на пары! – скомандовал Тез. Его друзья вытянули руки. Таш знал правила. В центре вставал один из игроков, ему завязывали глаза и по очереди тыкали его в бок. Если угадывает, кто дотронулся, – получает очко. Если нет – все разбегаются и прячутся. И водящий должен найти их в темноте.
– Давай, брат! Ты первый, уступаю! – сказал Тез с издевкой. Двое других прыснули. Таш заметил, как высокий сутулый парень смотрит на него – с каким-то странным выражением лица.
– Хорошо, – тихо сказал Таш и вышел в центр. Ему накинули на глаза платок и туго завязали. – Ой.
– Не ной! – сказал Тез. – Не позорь меня перед друзьями! Раз, два три, начали! – Он толкнул Таша.
– Ай! Тез!
– Не угадал, малек! – раздался хриплый голос.
Таш сорвал повязку. Ему было больно.
– Не угадал, – сказал Тез и неожиданно положил руку ему на голову. – А теперь мы прячемся, а ты нас ищешь! Готов?
Это прикосновение – легкое, почти незаметное, было для Таша неожиданным. Он забыл и про боль, и про обиду. Это было единственное проявление нежности со стороны брата за все семь лет его жизни.
– Хорошо, – сказал Таш. Ему вновь завязали глаза.
– Считай до двадцати! – крикнул Тез издалека.
«Но я не умею… – подумал Таш. – Ладно, досчитаю до десяти и буду искать».
– Двадцать!
Он стал развязывать платок. Узел был затянут слишком туго. Таш задышал тяжелее. Он понял, что вниз платок не стянуть, но можно попробовать наверх через волосы. Он долго мучился, пока наконец не освободился. Было уже совсем темно.
– Тез? – позвал Таш, но тут же спохватился: они же спрятались! Он должен найти их где-то в заброшенных домах в конце улицы. Всех троих. Все просто – они разделились и сидят каждый в отдельном доме.
Таш, превозмогая страх, пошел в сторону темных силуэтов домов. Он приблизился к ближайшему и прислушался. Внутри раздался шорох. Он обрадовался. Сейчас он их поймает. Таш осторожно открыл дверь. Та пронзительно заскрипела. Вошел внутрь. В доме было тихо и темно. Коридор разветвлялся и вел направо и налево. Мальчик повернул направо и увидел слабый свет. В комнате стоял перевернутый стол, а за ним лежало что-то темное. Предчувствуя победу, Таш тихо подошел к столу.
– Попался! – торжественно прошептал он.
И тут же закричал от ужаса. Дверь за его спиной захлопнулась. Перед Ташем лежала маленькая черная кошка со вспоротым животом. А рядом семь выпотрошенных комочков. Это были котята. Таш не мог дышать – горло сжалось спазмом, в носу стоял приторно-сладкий запах крови. Он застонал, хватая ртом воздух, и закрыл лицо платком. Затем, превозмогая тошноту, накрыл им тело кошки. Его замутило, он пошатнулся и побрел к двери. Ташу хотелось одного – поскорее выбраться из этого дома. Он даже не заметил, что заперт.
Таш дергал дверь, давил, колотил, бил, но она не поддавалась. Легкий толчок с обратной стороны, и до маленького ребенка дошло, что ее кто-то держит. Он сполз по стене и завыл.
– Эй! Ты чего? – услышал он голос Теза. Дверь вдруг поддалась и отъехала, а Таш вывалился на порог. Он лежал не в силах пошевелиться и лишь вздрагивал. Перед глазами плыли темные круги. Он видел небо, звезды.
– Эй, хлюпик! Что случилось? Ты что там натворил?
Мальчик молчал. Он почувствовал между ног тепло. И ему было стыдно.
– Ребят! Да он тут такое натворил! Что мама с папой скажут? – раздался голос Теза.
Таш с трудом открыл глаза. Он увидел над собой лицо брата. И услышал смех его друзей.
– Ты урод! – закричал Таш и со всей силы пнул его по голени. Раздался хруст. Тез застонал и упал.
– Ах ты гаденыш! – со злостью заорал Тез. – Ребята, бей его!
Но Таш вскочил на ноги и бросился бежать. Вверх по улице к Дому Прощания. Если по пути туда он шел, щурясь от яркого солнца, то теперь лунный свет казался размытым и неясным. Он бежал, не разбирая дороги. И наткнулась на кого-то.
– Из-з-з-звините… – пролепетал он, поднимаясь с земли.
– А ты уродец! – сказал Тез. – Теперь еще и заикаешься! Славненько! Получай за ногу! – Он оперся о стену дома и со всей силы пнул Таша в живот.
Таш увидел звезды. Они заплясали перед его глазами разноцветными огоньками. Мальчик согнулся пополам от боли.
– А, Тез, молодец! – выкрикнули друзья. Пинки обрушились на Таша. Смех товарищей сливался с ударами – он чувствовал, как тело немеет от боли.
– Т-т-тез… – простонал он.
Друзья брата, дав передышку ногам, начали щипать его за руки, за ноги, за щеки, скручивая кожу.
– А-а-а-а-а! – Таш закричал от боли и унижения. – За что? Тез! Брат!
– Стойте! – крикнул Тез. – Что мы делаем? Он же мой братик! – Он обхватил пояс своих шаровар и, подтянув их повыше, присел на корточки, поморщившись. Удар Таша по голени давал о себе знать.
– С братьями же так нельзя, верно? – спросил Тез, и его черные глаза блеснули в свете луны.
– Н-нет, нельзя, – произнес Таш, глотая слова и выплевывая кровь со слюной.
– Ну так, может, ты мне и не брат, уродец? – Тез наклонился над ним.
Таш зажмурился, ожидая удара. Но вместо ощущения боли от пинка он услышал пронзительный девичий крик.
– Квартальный! Избивают!
Тез вскочил на ноги и уставился на мелкую девчонку, которая визжала что есть мочи.
– Заткнись, дура!
– Не заткнусь! На помощь! – продолжила кричать девочка.
– Если не заткнешься, я тебя в школе найду!
– Да пошел ты! Скорее! Сюда! Мальчика убивают!
– Столетний ее возьми! Уходим! – крикнул Тез друзьям, которые уже бежали без оглядки.
– Я с тобой еще не закончил, – бросил он, глядя на Таша.
Тот лежал не двигаясь. Кто-то коснулся его.
– Эй, ты жив? Эй? – Рядом с ним появилось лицо девочки. Слезы мешали Ташу разглядеть ее.
– Надо уходить, слышишь? А то эти придурки вернутся! – схватив его за руку, сказала она.
– Т-т-ты же позвала квартального! Оставь меня! – прошептал Таш, глотая слезы и отворачиваясь от девочки. Тело саднило, изо рта текла кровь.
– Глупенький, ты в нижней части Тэнси. По ночам сюда квартальные никогда не приходят! Я кричала, чтобы напугать их. Ну, вставай же!
Таш не ответил. Слезы стекали по его лицу и капали на землю. Он смотрел вдаль, мечтая исчезнуть, раствориться в темноте, убежать навсегда из этого проклятого места.
– Таш, ну ты чего? Это я, Тин! – Девочка присела рядом. Ее лицо было совсем темным, и он видел только глаза.
– Я знаю, что ты странный, конечно. А твой брат полный придурок. Но ты ведь не сдашься вот так? – Тин осмотрела его. Она закусила губу и, протянув руку, стерла кровь у него под носом.
Таш посмотрел в ее глаза. Они сияли, словно звезды в ночном небе.
– Т-тин, – произнес он.
– М-м?
– Обещай, что никому не расскажешь об этом?
Тин кивнула. Она заметила, что штаны Таша мокрые и от него пахло мочой. Но ей так сильно хотелось утешить мальчика, что она, сама не зная почему, обняла его.
– Тише, – произнесла она так нежно, как никогда не говорила Ташу даже его мама.
– Я от-т-томщу ему! К-клянусь! Он пожалеет! – прокричал Таш сквозь слезы. Он обнял ее и прижался, вдыхая запах: свежей травы, земли и цветов. Тин сначала вздрогнула, а потом обняла его в ответ.
– Я твой должник, Тин, запомни это.
Тин тяжело вздохнула. Ей было не понять всех чувств, которые испытывал сейчас Таш. Мальчики для нее всегда оставались загадкой. Но этот – особенно. Тин верила ему. Она почувствовала, что он сдержит свое обещание. На краткий миг ей даже стало страшно за его брата.