Тев с мешком за спиной вылез в окно и, цепляясь за выступы, спустился по стене Дома Следствия. Недаром в Академии провинции Джун Тев был лучшим, когда требовалось залезть куда-нибудь, прятаться или нападать со спины. Паук – это прозвище дал ему лучший друг, с которым они учились бок о бок, невзирая на то, что тот был из высшей провинции, а Тев – из Тэнси. И даже спустя годы они посылали друг другу письма. Тев ценил то, что друг доверился ему, и понимал, какого риска это стоило для него.
Сейчас, спускаясь по стене, Тев вспоминал лицо Таша: недоуменное, обиженное и злое. Теву так хотелось рассказать ему всю правду без утайки, но он не мог, ради самого Таша. И надеялся лишь, что тот поймет. Ведь Тур понял, хотя Тев и убил его родителей. Это и было отправной точкой, когда Тев понял, что Столетний – это проклятье Долины. Всегда есть переломный момент внутри каждого человека, когда он осознает, что способен творить зло во благо. Так случилось и с Тевом.
Началось все с мятежа в провинции Тидов. За доносы стали платить, а Тет, как всегда, хотел показать лучшие результаты по поимке врагов Долины. Так соседи стучали на соседей, пока не поступил приказ устранять мятежников под видом самоубийств. Ведь смерть для Долины священна. «Что за глупость?» – подумал тогда Тев, но как же он удивился, когда на это дело назначили шестерых офицеров, среди которых был и он.
Теву донесли, что кто-то видел на одном из собраний служителя архива. А если бы это оказалось правдой, Дом Следствия для восстания был бы как на ладони.
Мужчину звали Тед. Он служил в архиве, должность получил как наследную от отца. На третьем этаже не один раз Тев принимал дела из его рук.
Тед был высоким, стройным, не в пример Теву, и красивым. Его мать, Той, работала в полях. Молодая жена, Тэй, тоже. Имелось двое детей: старшая девочка, Тин, и младший мальчик – Тур.
Убить и замаскировать под самоубийство легко, если знаешь техники управления телом и яды. У Тева всегда был сад, и он умело обращался с ядовитыми растениями. Как паук, он кусал быстро, безболезненно и смертельно.
Тев дождался дня, когда Тура уложили спать, а Той с Тин ушли на ярмарку. Проник в дом и незаметно подсыпал в чай листья аконита.
Смерть была быстрой, Тев не смотрел, но слышал, как они умирали. Сидел под домом и беззвучно молился кому-то или чему-то, ведь были же раньше Боги, которые не приказывали убивать невинных.
Потом он инсценировал все как повешение и, когда уже уходил из дома, очистив все на кухне, услышал детский крик, пронзивший всю округу. Тев провозился слишком долго, и этот зов услышали многие. Он успел снять защитный костюм, оставшись в форме, и вошел в спальню. От входа вновь увидел свое творение: как за шкафом торчат ноги Тэй, а за дверью с багровым лицом и выпученными, налитыми кровью глазами, с высунутым языком висит Тед. Лужа от его тела была размазана и вела в центр комнаты, где лежал малыш Тур. От страха он упал в обморок. Тев подхватил ребенка, переступая через лужу, вынес его на улицу, на задний двор. Поднес к бочке, принялся снимать с мальчика одежду, так как тот обмочил штаны.
– Мама, – проговорил Тур, икая.
– Сейчас мама занята, а тебя следует отмыть, хорошо? Меня зовут Тев, офицер Тев, все хорошо! – Он не сразу понял, что ему не надо было называть свое имя, а в документах и вовсе лучше не появляться, но было поздно.
Тур больше не произносил ни слова, он открывал и закрывал рот, пытаясь выдавить хоть звук, но у него ничего не выходило.
– Я позабочусь о тебе, понял, малыш?
– Ты был тут? – Когда Тур наконец выдавил этот вопрос, Тев застыл.
– Нет, когда ты пришел в комнату и увидел маму с папой, в доме никого не было. Я услышал твой крик и прибежал, так ведь?
Тур смотрел все теми же круглыми глазами, он понимал, что говорил дядя, но знал, что все было не так. Малыш глядел на дядю и старался запомнить его лицо. И запомнил.
Этот мальчик попал в Дом Прощания. На одном из опознаний, когда мастер проводил осмотр тела, а Тур еще только перенимал это искусство, присутствовал Тев. Он старался не смотреть на Тура, делать вид, что все идет как обычно. Но печальные глаза сверлили Тева. Лишь к концу осмотра офицер понял, что не оберется проблем с этим юнцом, и принялся ждать, когда тот явится за ним.
Тур был еще глуп и наивен, поэтому слишком явно следил за офицером весь день, неловко прячась то за забором, то за домом. Тев хотел было прервать эту игру в прятки, но все же выждал. И уже дома, когда скрипнуло окно, Тев понял, что от пацана просто так не избавиться.
Тот попытался напасть с ножом, но Тев перехватил руку Тура и завел ее как можно круче за спину, чем вызвал крик.
– Что ты хочешь натворить, гаденыш? – взревел Тев, перекрывая вопль Тура.
– Убить того, кто виновен в смерти моих родителей! – пискнул тот и осел.
Тев увидел в этом мальчишке что-то, что напомнило ему Таша. Отчаяние, грусть и безмерное одиночество. Такое появляется, если родители недостаточно любят ребенка или их попросту нет. Тев долго думал, как поступить с пацаном. Было видно, что откупиться он не сможет, золото мало значит для того, кто потерял родителей.
– Что мне делать с тобой, дурачок? Ты ведь не отстанешь от меня, да? – Вопрос не нуждался в ответе. Слезы, что текли по лицу Тура, были горькими, выстраданными.
– Я лучше умру или получу Непрощение, чем оставлю месть за свою семью!
Тев знал по себе, когда честь дороже всего на свете. Оставалось единственное решение – оберегать этого пацаненка, иначе он все равно влипнет и пристанет или к Непрощенным, или к мятежникам, а у Тева как раз зрел план, как создать то, о чем они условились с другом. Как сделать угрозу контролируемой. Решение было только одно. Тайно начать им руководить.
– Хорошо, я расскажу тебе, кто настоящий виновник в смерти твоих родителей и почему, а дальше ты решишь, хочешь еще меня убить или нет, идет? – Тев протянул на руке нож перед Туром, и тот схватил его, обратив лезвие против офицера.
Тев рассказал о приказе Тета и о том, что все исходило от Столетнего, о том, как таких, как он, вынуждали убивать и как он всю жизнь будет искупать это зло, поставив целью свергнуть Столетнего. А еще о том, что у него есть другой, больший план, но об этом он сказать не может, иначе погибнут люди. Тур часто заморгал, а потом отвел взгляд, задумавшись.
– Так давай, вот он я, решайся уже, – устало проговорил Тев, разглядывая лезвие, которое двинулось в его сторону.
Тур перехватил покрепче нож, хотел замахнуться, но не смог и швырнул его со всей силы в угол. На следующий день Тур вновь пришел к Теву и сказал, что хочет помочь. Что он должен отомстить за своих родителей, и пусть его враг намного больше, чем представлялось раньше, он готов на все.
Тев посмотрел на парня, и его больно кольнуло в сердце отчаяние от того, что он не может уберечь это дитя от грядущей войны. Что он стал невольным проводником для него, и теперь, если Тур умрет, он не отвертится, это будет не вина Тета или Столетнего. Нет, виноват в его смерти будет только Тев.
Тур стал отвечать за сокрытие данных в Доме Прощания, отчего Тев помог ему сделаться следующим после мастера, уговорив администрацию принять такое решение, ведь изначально никто не желал отдавать такую должность сыну Непрощенных.
Все шло гладко до Тяо. Тев сразу понял, что сделал это кто-то из своих, такой глупый и отчаянный поступок, использование краски было слишком явным. Но кто мог поступить так жестоко и при этом подставить все дело? Тев в ходе опросов понял, что все нити ведут к Тин, и с тяжелым сердцем начал думать, что это был Тур.
Парень склонил голову, когда Тев начал кричать и называть его молокососом, говорить, что теперь будет больше проверок и вдруг кто-то из своих будет пойман?
Тур стоял, понурив голову.
– Извини, Тев, – сказал он виновато, но в глаза так и не посмотрел.
Тев оторопел, Тур, который всегда до последнего упирался, доказывал свою точку зрения или просто молчал, вдруг извинился при первом же обвинении.
– Понятно. Сынок, кто это сделал?
Тев еще подумал тогда, что краска на лбу в таком убийстве нелепость. Идея эта пришла из объединений нижних кланов, с которыми Тева связал его друг, создавая широкую, разветвленную паутину восстания.
Тур долго убеждал Тева, что это он, но в конце концов сдался и назвал имя Тжи.
– А… Сын таможенника? – Тев осел. Как у паука, у него возник план, насколько это может стать выгодным для прямого контакта с Чжан и Шун.
– Да, но Тжи это сделал из-за Тин, он увидел меня и не отставал, пришлось ему рассказать, и он заявил, что сам отомстит, что Тин… Ну.
– Понятно. – Тев отмахнулся и глубоко вздохнул. Ясно было, что ему придется взять это дело на себя. Тут либо Тжи получит Непрощение, либо же Тев замнет дело, но тогда у него будет важный выход на юг. Так к ним присоединился и Тжи.
Когда пришло последнее письмо, Тев узнал о побеге Теза, и это стало проблемой. Но Тез был глуп, жесток, и Тев знал, что его можно использовать. Как только он пересек границу Бэй, Тев отправил к нему Тура, и тот передал послание.
Тез не поверил и попросил о личной встрече с Тевом.
Для Тева оставалось неясно, почему с момента побега Тез так долго был в Бэй и почему, по донесениям, они были нагружены какими-то мешками. Теперь, направляясь к Тезу, он имел в рукаве аргумент, способный убедить его в том, что они на одной стороне. Ведь смеха ради Тез нападал за этот период побега на многих жителей Бэй и всех метил желтой краской, как и они. Тев едва не расхохотался, услышав об этом. Он даже решил, что идея Тура с краской гениальна, раз многие стали использовать ее в преступлениях, создавая ощущение большого количества восстаний. Друг тоже был доволен. В последнем письме они также обсудили, как пройдет мятеж у Дома Следствия и для чего он нужен. Тев знал, что этот день настанет. Но хотел надеяться, что у него будет время подольше побыть с Ташем и он сможет понять, кем же все-таки стал названый племянник.
Порой Теву казалось, что Таш так и остался обделенным любовью ребенком, а порой он видел в нем то, что заставляло его задуматься и бояться за их план. В Таше удивительным образом Тев видел двух людей. Один стеснительный, сдержанный, но чувственный, и эта его часть стала видна, как только в его жизнь вернулась Тин. И Тев молился невесть кому, чтобы эта девушка стала спасением для Таша. А второй – хладнокровный исполнитель, расчетливый, умный и одинокий, стремящийся к признанию. И вот эту часть Тев увидел на допросах с пристрастием, а потом по рассказам Тима о том, как вел себя Таш при обысках.
Тев доложил об этом другу, на что тот сказал, что оба эти качества нужны для дела, попытавшись его успокоить. Но Тев стал сомневаться, когда Таш нашел тайник в его доме. Сам он отрубился тогда, но утром заметил, что секретное место закрыто неровно.
Таш перестал ему доверять, и это больно ударило Тева. Он хотел сесть однажды и рассказать племяннику, что все это ради него, ради его спасения. Но было слишком рано, и Тев лишь надеялся, что, когда придет время, Таш все поймет.
Пробираясь мимо толпы, Тев старался двигаться незаметно, оглядывая крыши и своих людей. Он надеялся, что сегодня будет немного жертв, помимо вынужденных. Мешок намок, и Тев поежился, ощутив, как влага коснулась спины. Лошадь он не мог взять из конюшен Дома Следствия, привлек бы слишком много внимания, поэтому путь его занял какое-то время. Тев рассчитывал, что к этому времени Тур успеет уйти с площади. Но, пройдя мимо условленного места, не увидел Тура или Тжи и почувствовал неладное. Идти к Тезу одному было рискованно. В вечер, когда Тев убедил его не участвовать в сегодняшнем мятеже, Тез попросил зарок и теперь этот зарок был при Теве.
Подходя к нижней части провинции, Тев увидел, что люди постепенно стекаются назад, напуганные тем, что произошло и чему они стали невольными свидетелями. Отец прижимал к себе плачущего ребенка и уходил в дом, оглядываясь, словно за ним гнались.
Тев еще раз перекинул мешок на другое плечо и вытер вспотевший лоб. Тело его слишком располнело за последние годы, и он сам был в этом виноват. Но чем можно порадовать себя, когда живешь как крыса в Доме Прощания, предаешь одних, потом вторых, и лишь один человек во всей Долине знает, кто такой Тев и почему он это делает.
Тень мелькнула за деревом, и Тев остановился. Дождь давно прошел, но испарения создали плотные клубы тумана, которые взвивались над землей и волнами кружились по округе. Офицер невольно залюбовался.
– Один? – раздался крик впереди, отчего Тев едва не расхохотался.
– Не совсем. – Тев достал мешок и тряхнул им перед собой. Пара капель оторвались от холстины и упали на землю перед ногами.
– Никаких шуток, мы вооружены!
– Да я это понял вечером уже, Тез, что за остолопов ты с собой водишь, выходи. – Тев поставил мешок и опустил ладони на колени, пытаясь отдышаться.
Тез был сухим, как палка. Спина из-за многих лет каторги сгорбилась, и он казался намного ниже ростом, чем когда был подростком. Лицо, худое, вытянутое, щеки впалые. Глаза были быстрыми, черными и почти никогда не смотрели в одну точку, словно убегая от врагов. Тез двигался осторожно, будто старался избегать удара кнута, но руки у него стали весьма сильны за годы работы на руднике. Мышцы были обтянуты кожей плотно, без капли жира, а жилки, проступившие от локтей, опоясывали кисти синими нитями вен.
– Дядя, второй раз вижу, а все так же не могу поверить, что ты, да в восстании, кто бы знал, да, что окажемся по одну сторону?
Тев сжал ладонями колени, понимая, что вести себя надо осторожно. Что каким бы ни был Тез глупым, а все же бежать из Бэй ему удалось.
– Как там Таш, жив? – Тез блеснул взглядом и подался вперед, вся его фигура выгнулась дугой.
– Так было нужно, ты же знаешь, я объяснил.
– И все же, дядя, я буду вынужден отплатить ему за то, что он мне сделал много лет назад. Все долги должны быть возвращены. – Позади Теза появился высокий, неуклюжий, но очень крупный мужчина в капюшоне. В руке он держал лук и играл им, как бы угрожая Теву, чтобы тот не вздумал делать глупости.
– Я принес твой зарок, племянник. – Последнее слово Тев постарался произнести мягче, но что-то звонкое все равно пролетело между зубов.
– М, хорошо, золотце, подай мне то, что дядечка принес, – произнес Тез и махнул в сторону другой фигуры, что стояла поодаль.
Тев сразу понял, что это женщина. Она ступала мягко, бесшумно. В каждом движении была грация и плавность, что заставило Тева задуматься о том, где же раньше он видел подобную походку. Голова ее также была скрыта капюшоном. Девушка медленно подплыла к мешку и, склонившись, коснулась узлов.
– Проверь, а то мало ли, что там. – Тез оперся о ствол дерева и сплюнул в сторону. Все движения Теза казались Теву смешными, наигранными.
Офицер увидел, как под мантией у девушки часто вздымается грудь.
– Не бойся, для тебя там нет ничего опасного, – произнес Тев мягко, стараясь ее успокоить. Но девушка дернулась, как от огня, и скинула капюшон, обнажив копну ярких, как огонь, рыжих волос. Глаза ее пронзили Тева злобой и ненавистью, и она прошипела, как кошка:
– Я не боюсь, офицер! – Рывком раскрыв мешок, она засунула руку и, схватив то, что было внутри, вытащила на свет, даже не дрогнув.
Предмет в руках Тар покачнулся из стороны в сторону, а красные капли тягуче устремились вниз. Когда предмет повернулся к Теву, он все же отвел взгляд от лица Тета, которое по-прежнему удивленно взирало на этот мир.
Тет не сопротивлялся, что было хуже всего. Он даже не понял, что делает его подчиненный, когда Тев начал озвучивать список имен тех, кого убил по приказу Тета, упоминая о том, сколько из них были невиновны. Тет лишь глупо улыбнулся, попытался сказать, что таковы законы Долины. И это придало Теву сил свершить задуманное. Когда голова с шумом упала на пол, Тев думал, что ощутит облегчение или ему будет стыдно. Но не ощутил ничего.
Тез вернул его мыслями назад, захлопав в ладоши, и захохотал, как безумный.
– Дядя, дядя, дядечка! Иди сюда. – Тез вытянул ладонь и пошел вперед нервной походкой. Тар откинула голову и, вытирая ладонь о мантию, больше не глядела на Тева.
– Ты доказал, что ты истинный предатель, что ж, дядечка, я ведь тоже не с пустыми руками. – Тез держал в руках маленький мешок и подбрасывал его, ловко подхватывая в самом низу. – Думаю, мы сможем помочь друг другу, – произнес Тез и, развязав мешок, высыпал на ладонь содержимое. Песок цвета пепла или праха горкой лежал на ладони Теза.
– Что это? – спросил Тев, недоуменно глядя на порошок.
– Это наш путь к свободе, – ответил Тез и улыбнулся.