Лето подходило к концу, и Тин с Туром проводили любую свободную минуту рядом с Той. Лекарь больше не приходил. Он велел им держаться и быть готовыми.
Тур, несмотря на то что много времени проводил дома, избегал прямых разговоров с Тин. Их дни походили друг на друга, как две капли воды. Их семья старалась подстроиться, жить как обычно, словно ничего не случилось.
Каждое утро Той, превозмогая боль, шла готовить завтрак. Потом они сидели вместе, изредка говорили о том, как ту или иную семью допрашивали накануне.
Тин шла на работу. В полях Тяо ее больше не притеснял, ведь он был мертв. Зато его дочь смотрела на Тин зверем и вновь назначила ее на последнее поле. Тин тогда понуро кивнула и не стала спорить.
Женщины молчали. Тен нет. Допросы не прекращались. Еще несколько крестьянок пропали. Ходили слухи, что по всей провинции распространяются волнения.
В один из дней на выходе с поля ее досмотрели, но не особо тщательно. Кто-то шепнул, что у Тин дружок из офицеров, но ей было все равно. Главное, чужие руки не шарили под жилетом и ладно.
Тин ускорила шаг, завидев двух офицеров с дубинками. Они что-то спрашивали у испуганного прохожего, который показывал трясущейся рукой в сторону домов на юге. Количество офицеров, патрулирующих улицы, увеличилось, и это пугало жителей. Все понимали, что что-то происходит или должно произойти.
Начались повторные допросы жителей, все это сковывало еще сильнее. Желание свободы больше чем когда-либо выдавало самых недовольных. За что офицеры особо буйных жителей отправляли на допросы в Дом Следствия. Откуда те возвращались совершенно другими людьми, без притязаний на другую жизнь или свободу. Пытки и их разнообразие пугали жителей. Шпионы, по слухам, были везде. Тин иногда задумывалась, а пытал ли Таш жителей и каково это, мучить другого человека? Сама она вспоминала, как воткнула нож в бедро Тяо, с отвращением, в такие моменты желчь подкатывала к горлу. Ветерок ласкал щеку, когда Тин, посмотрев на рис, едва не расплакалась. Близилось время сборки урожая. Близился срок, отмеренный Той.
Сегодня был день рождения Тар, и ноги Тин отчего-то сами повели ее в сторону дома подруги. Темные мысли накрывали безвозвратно. На крыльце она отбросила все, что привиделось, и занесла руку, чтобы постучать, но дверь распахнулась прямо перед носом, а на пороге стоял Тжи. Увидев Тин, он смутился и покраснел. Они не виделись с того самого дня, когда она его оттолкнула. Сгорбившийся, понурый, ей так захотелось взять и обнять его, но нельзя. Она сама оттолкнула его. Сама.
– Привет, – сказала Тин недоуменно.
– Привет, я тут заходил проведать, – ответил Тжи сбивчиво.
– Да, я тоже.
– Ну, пока. – Тжи обошел Тин и, опустив голову, пустился прочь.
Тин застыла, развела руками.
– Ты чего это, Тжи? – крикнула она ему вслед, но он не обернулся. Тин заметила его пылающие уши. Он намеренно избегал ее, и дело было не в том, что их дружба стала невозможной. Здесь крылось что-то еще, и Тин решила это выяснить.
Она вскинула руку и постучала. Дверь отъехала в сторону. Тин так соскучилась, что сердце сжалось, а губы затряслись, и Майя, заметив это, притянула ее к себе со словами:
– Деточка, ну иди сюда, иди. Мне тоже ее безумно не хватает. – Они долго стояли на пороге, проливая слезы на плечи друг друга.
На Майе было легкое оранжевое платье. Тин всегда любовалась нарядами Майи и Тар – все, что у них было, Майя шила сама. Она рассказывала, что в Мун все носят цветные одежды, черный и серый цвет используют только в траур. Тин не могла представить себе этого и втайне мечтала побывать в Мун. Но это были детские мечты. Чтобы обычному жителю пересечь границу, нужно специальное разрешение и причина для выезда. Тин не торговала и не представляла интереса для Мун или каких-либо других провинций.
Родители Майи были обеспеченными и при отъезде дочери вручили внушительную сумму, чтобы ей не пришлось голодать, но, конечно же, на границе все средства конфисковали. Майя принесла позор в свою семью, выйдя за Тежа и родив Тар, но ее родители все равно продолжали любить ее, несмотря ни на что, и писали письма с просьбой навестить дочь, но им отказывали. Майя теперь была Смешанной из семьи ТС-014. Все связи со Смешанными семьями для высших кланов отвергались.
Добиться разрешения видеться с дочерью они не смогли. Майя занялась единственной работой, какую умела делать, начала шить одежду. Сначала заказов у нее было мало, но потом появились клиенты, и хоть чуть-чуть, но она смогла приносить в дом деньги. Майя и Теж познакомились, когда Майя приехала ради образования в нижние провинции, тогда это еще было разрешено и проводилось в ознакомительных целях. Богатые провинции снаряжали отряды и на лошадях и повозках везли показывать, как живут те, кому повезло меньше. В свою очередь, из провинций Шун, Чжан и Тэнси никто и никогда не выезжал.
Тогда Майя в ужасе наблюдала за тем, как живут в Тэнси. За учениками строго наблюдали надзиратели, но все же Майе с подругами удалось вырваться на свободу. Они бродили по Тэнси, осматривая все диковинное и неизвестное.
Тар рассказывала, что именно после этого случая высшие провинции и запретили такие поездки.
На глупеньких рыжеволосых девушек тут же напали воры из Непрощенных, но на удачу рядом проходил Теж с друзьями, и он тут же вмешался, не дав их в обиду. Теж увидел девушку с рыжими волосами, влюбился с первого взгляда и преследовал ее весь вечер.
Майя это заметила и, сговорившись с подругами, не подавала виду. Но, не вытерпев такой прогулки, Майя завернула за угол и, дождавшись, когда Теж завернет следом, напугала его. Тар рассказывала это Тин и хохотала, изображая как, по ее мнению, это делала мама и с каким видом при этом стоял папа. А в ответ Теж взял и поцеловал Майю. Она не сопротивлялась. Это была любовь. Майя вернулась домой лишь для того, чтобы закончить учебу и потом уехать навсегда к Тежу.
Родители отговаривали ее, описывая все ужасы жизни в Тэнси. Но Майю ничего не пугало так сильно, как жизнь без возлюбленного. Родители действительно любили ее и отпустили.
А жизнь Майи и Тежа и правда стала непростой. Нехватка риса, невозможность зарабатывать поначалу, ребенок, что вынужден быть изгоем навеки. Но что-то подсказывало Тин, что, если бы Майе пришлось выбирать еще раз, она бы опять предпочла Тежа и такую жизнь.
И вот эта красивая женщина, похожая на ее подругу как две капли воды, с такими же рыжими волосами, но потухшими зелеными глазами, смотрела на Тин и улыбалась сквозь всю свою боль.
Они разговаривали весь вечер, вспоминали Тар и уверяли друг друга, что та скоро вернется. От таких разговоров обеим раньше становилось лучше, но в какой-то момент они стали приносить сплошную боль, и Тин не выдержала, поднялась и ушла домой раньше под предлогом помощи Той.
На выходе она посмотрела на Майю и спросила:
– Зачем здесь был Тжи?
Майя осторожно и мягко коснулась волос Тин.
– После того, что ты нам рассказала о том, где сейчас Тар и что за договор она заключила, у нас не осталось шансов вернуть ее домой. Кроме одного…
– Что? – Тин подалась вперед.
– Это Тжи предложил, – сказала Майя. – И ему нужно было предупредить нас. Он хочет подать прошение в Дом Следствия, заявив, что он жених Тар, а ее увезли насильно. Мы будем свидетелями того, что у них была помолвка и они получили наше одобрение. Ему остается уговорить отца и… Это единственное, что может помочь, понимаешь? – Майя смотрела на Тин, и в ее глазах стояли слезы.
Девушка хлопала глазами, не веря тому, что только что услышала. Внутри у нее загоралась такая злость, что, сжав кулаки и впиваясь ногтями в старые шрамы, она лишь глупо ответила:
– Хорошо.
– Я всегда знала, что вы с Тжи… – начала Майя, но Тин резко вскинула руку.
– Друзья, мы друзья и для Тар сделаем что угодно, – произнесла Тин, не оттягивая больше время, клюнула Майю в щеку и пошла догонять Тжи. Ей нужно было услышать это от него лично.
У Тжи должна была быть смена в Бао. Значит, он сейчас на выходе из дома.
– Надо поговорить, Тжи! – Тин со всей силы крикнула ему издалека.
Увидев подругу, он опустил плечи, словно провинился в чем-то. И было в чем, так считала Тин. Она понимала, что у нее нет никаких прав на Тжи, но поступить так за ее спиной? Тин не могла понять этого.
– Что происходит? Ты больше не приходишь к нам, но идешь к Майе, и у тебя есть какой-то великий план по возвращению Тар? – выпалила Тин, подойдя вплотную к другу.
Тжи попросил ее зайти в дом.
– Только слишком не греми, отец спит. Хотя сомневаюсь, что его разбудит даже десяток ворвавшихся офицеров, – пробормотал он, пропуская девушку вперед.
Тин прошла в дом. В большой комнате она увидела спящего отца Тжи. Руки его были закинуты за голову, дикий храп заполнял все помещение.
Отец Тжи работал на таможне. Он отвечал за пост на южной границе с низшими провинциями, переправляя товары выше.
Его работа давала массу возможностей. Тжи не был обделен в детстве. Еще со школьных времен Тжи скрывал в школе свое благополучие. А потом оно еще и быстро исчезло.
Мать Тжи умерла, и, можно сказать, Тжи вырос сам. Тиц всегда был на работе. Поначалу он приносил все в дом, но спустя пару лет те самые пресловутые возможности полностью засосали Тица.
Контроль границы строг, и пересекать ее с юга может только определенный вид товара. Шун же и Чжан нуждались в сбыте табака, который произрастал у них в огромном количестве. И отца Тжи стали благодарить за услуги. Таможня провинций регулировалась сменами по пять человек, подкупить которых не составляло труда. И главным по контролю на южной стороне как раз был Тиц.
Эту должность Тиц занял, когда Тжи было около четырех. И с тех пор он стал достаточно полезным и уважаемым человеком для низших провинций. Тиц помогал приторговывать табаком. О чем, конечно, не знал никто, кроме семей этих таможенников, включая Тица. Болтать о причинах сытости своей семьи было опасно. Но Тжи рассказал Тин. Ведь они были друзьями.
– Все по-старому? – спросила Тин, проходя комнату.
– Нет, лучше, мы не разговаривали уже месяц, я просто оставляю ему еду, а затем убираю за ним посуду. Не представляю, на что он тратит деньги. Он только работает и спит. Ну, ты понимаешь, куда они уходят, конечно. Мне пришлось ему купить новый халат на работу, так как он просто перестал следить за собой.
– А остальные на службе?
– Двое уже умерли, от разрыва сердца, – сказал Тжи, добавляя про разрыв сердца с усмешкой.
В комнате Тжи предложил Тин присесть, а сам продолжал стоять.
– Почему ты не рассказал сначала мне? – Тин подбирала слова, но паузы между ними были слишком большими и тяжелыми, словно сдавливали воздух в груди. Ей было больно, страшно, и все равно она хотела вцепиться в Тжи и не отпускать.
– Я должен был рассказать тебе все, но не смог, понимаешь?
Сначала Тин рассмеялась, решив, что это шутка. Затем из легких вылетел воздух, и та самая боль в ребре перешла в живот и ниже, клубком сворачивая кишки.
– То есть ты ходил в дом к Майе и Тежу, чтобы сказать, что вы с Тар переспали, верно? Я ничего не упускаю? Или ты подробности им описывал? А потом предложил вас обручить?
Тжи молчал, он смотрел на Тин прищурившись и качал головой, словно отрицая что-то.
– Ты понимаешь, что я бы поддержала тебя, ведь мы друзья, а Тар – она заслужила это!
– А ты, Тин?
– Что? – Тин взмахнула рукой, как будто услышала какую-то чушь.
– Ты не заслужила?
Тжи схватил ее руку и поднес к губам. Тин смотрела в лицо Тжи настолько серьезно, насколько могла, но не выдержала и расхохоталась. Смех прорывался из самого нутра и переходил в плач. Тин сжимала его руку и, уронив голову, сотрясалась всем телом.
Тжи схватил ее и обнял сильно-сильно, как она всегда того желала. Девушка не сопротивлялась, но знала, что на этом все закончится.
А Тжи продолжил говорить.
– По правилам, если у работницы развлекательного цеха есть партнер, который готов поручиться и взять ее в жены, то никто не способен принудить ее к работе. По бумагам она отходит мужу. Срок ее работы заканчивается. Но мы хотим усилить все тем, что ее увезли насильно.
– Ты женишься на Тар? Правда? – Тин знала, что будет ненавидеть себя за это всю жизнь, но не хотела этого.
– Если получится, да. Но пока я не знаю, как связаться с Бэй, подать заявление надо через Дом Следствия. А ты сама знаешь, как долго это может тянуться. И вообще, что сейчас с Тар и жива ли она…
– Не говори так, слышишь?! – Тин ощутила злобу и ткнула в Тжи пальцем. Ей хотелось причинить ему боль, равносильную той, что испытывала сейчас она. Тжи лишь сжал Тин сильнее и вдохнул воздух у ее шеи.
– Что же ты сама натворила, глупенькая? – Его голос ласкал слух Тин, пропасть сладостная, родная была рядом, стоило только шагнуть. Позволить себе жить и дышать полной грудью.
Все было слишком верным. Руки ложились именно туда, куда Тин представляла, что они лягут. Горячий долгий поцелуй, который словно перетекал в следующий. Она не отстранилась. Все их тысячи недосказанных слов обратились в действие. Такое правильное, такое естественное, стыда не было.
Оторвавшись, они посмотрели друг к другу в глаза.
– Теперь мы и правда не можем быть вместе. – Голос Тжи звучал глухо, сдавленно.
Тин кивнула. Затем еще раз и еще. Слеза скатилась по ее щеке, оставляя след.
– Не из-за Тар. Тин, ты же знаешь, что я ради тебя сделаю все? – Теплый взгляд был нежным, и Тин вновь кивнула, закусив губу и сдерживая рыдания.
– Скоро все изменится, уже меняется. Я бы так много хотел тебе сказать сейчас. Я не просто так избегал тебя, я даю тебе возможность жить. Ты скоро все сама поймешь. – Тжи поцеловал глаза Тин. Она отодвинулась и внимательно рассматривала лицо Тжи. Эта новая складка у него на лбу была точь-в-точь как у ее брата.
– Ты говоришь как Тур! Тжи, что ты имеешь в виду?
– Я не должен этого говорить… – Голос погас за глухим барабанным боем.
Тин вскочила.
– Разве это смена часа?
– Нет, Тин, иди скорее домой. – Лицо Тжи стало взволнованным.
Тин обернулась на выходе.
– Я знаю, с кем связаться из Дома Следствия, чтобы оставить запрос о Тар, – произнесла она, испытывая стыд и неловкость. Словно чары их близости развеялись. Тжи сморщился, он хотел что-то сказать, но его привлек голос отца, и он махнул Тин рукой, прощаясь.
Тин шла быстро, с каждым шагом ускоряясь. Она и не заметила, как шаг превратился в бег, накрывая волной горя, грусти и отчаяния. Тин так нуждалась сейчас в своем друге, в Тар, в Тжи, но первая пропала, а второй перестал таковым быть. Единственный, кто у нее остался, – брат.
Она зашла домой, звук барабанов разносился по всей провинции. Тура дома не было. Тин заглянула на кухню и увидела Той, которая сидела на крыльце.
– Бабуль, где Тур? – Тин коснулась плеча бабушки и увидела, что та плачет.
Той повернула голову, и Тин увидела вновь этот пустой, потерянный взгляд.
– Тин, мне кажется, что Тур попадет в беду, – произнесла Той.
– Бабуль, о чем ты? – Тин старалась говорить спокойно, но ее сердце билось в такт барабанам, которые реже, но все равно звучали.
Той коснулась косы на плече, перебирая ее.
– Я вспомнила ту женщину, что была у нас в доме.
– Женщину? – Тин улыбнулась, решив, что бабушка что-то путает.
– Тен, – произнесла Той и закрыла лицо руками.
Сердце Тин ухнуло вниз. Той никак не могла знать имени Тен и не могла его услышать.
– Я помню ее, потому что она уже бывала у нас в доме. Я помню, как изменились Тед и Тэй после ее прихода. Мне страшно… Я боюсь, что теперь из-за нее пострадает и Тур.
– Тише, тише. – Тин схватила бабушку, плечи которой заходили ходуном, и принялась убаюкивать, а Той, сжала ее руку и стала наглаживать ее.
– Обещай, что ты не оставишь меня, обещай, что, несмотря ни на что, выживешь и спасешь Тура. – Той говорила все тише, медленнее. Тин покачивала ее, соглашаясь со всем. Тин уложила Той и поспешила выйти из дома, но на улице офицер преградил ей дорогу.
– Возвращайтесь домой, объявлен комендантский час!
– Что? Но мой брат…
– Возвращайтесь домой или можете проследовать со мной в Дом Следствия! – Офицер был в маске, только голос выдавал его юный возраст.
Тин сдержалась и вернулась домой. Бой звучал реже, но не переставал вселять страх.
– Да что там случилось? – Тин сжала правую ладонь и вновь вонзила в нее ногти. Немного полегчало.
Бой барабанов не стихал даже ночью. Никто не ложился. Страх сковал весь город. Той в эту ночь снова стало плохо – она сидела со стеклянным взглядом, тряслась и не узнавала Тин. Помогла бутылка сакэ. Только после этого Тин смогла прилечь рядом. Она перевернулась на спину и посмотрела на потолок – кое-где появились прорехи, надо бы их заделать. Мысли крутились одна за другой и прерывались при пробуждениях Той. Тин гладила ее по голове, пока та не засыпала вновь. И так по кругу. Закрыв за собой сетку, она устроилась у головы старушки. Та совсем исхудала. Острые, как кинжалы, скулы приняли желтушный оттенок, глаза были обрамлены сине-зелеными темными кругами. Тин было так жалко бабушку. Жизнь покидала ее тело, и так будет с каждым.
Той взяла руку Тин в свою и сжала так сильно, как только могла. Ладони из-за сухости казались длинными и непропорциональными телу. Имена своих родителей Тур и Тин слышали теперь слишком часто, когда бабушка забывалась и принималась говорить с ними, словно в трансе. Она постоянно твердила о том, что надо быть осторожными.
– Осторожными? – переспросила Тин, и Той, посмотрев на нее пустым взглядом, сказала:
– Мне кажется, за домом следят, тот толстый офицер. – Потом замотала головой и со слезами на глазах отвернулась к стене.
Тин поглаживала руку бабушки, пока не почувствовала, что сон сковывает и ее. Ничего, она поспит здесь, пусть Той будет спокойно. А Тура прибьет, если он еще жив. От этой мысли Тин стало совсем страшно, и она так и не заснула.
На рассвете Тин, поцеловав бабушку, вышла на улицу. Нужно было проверить Тура в Доме Прощания. Но здесь уже другой офицер попросил ее вернуться в дом.
– Что происходит? Мне надо идти на работу. – Тин показала в сторону полей. Офицер в ответ только вытащил дубинку. Тин отшатнулась и оглядела улицу.
Жители стояли напротив офицеров, кто-то кричал, требуя пропустить.
– Ждите распоряжений! – приказали офицеры.
Через несколько часов на улице появился Тах. Лицо выглядело взволнованным. Он попробовал развернуть свиток, но то и дело ронял его. Потом откашлялся и зачитал Послание.
– «Жители Тэнси, я, Столетний, вынужден объявить комендантский час и просить вас сохранять спокойствие. В свете последних волнений, которые накрыли провинции Шун и Чжан, мы ловим преступников, и, по нашим данным, вчера они пересекли границу Тэнси. Для вашей же безопасности не покидайте дома до особого распоряжения. Будьте терпеливы, и мы сможем искоренить эту скверну».
Тах закончил, свернул свиток и направился еще южнее, чтобы объявить Послание и там.
– А сколько нам так сидеть? Нам же еды не хватит! – закричал пожилой мужчина, но на его спину обрушился удар, отчего все, кто был рядом, закричали.
– Живо по домам! – взревел офицер в маске. Кричащего от боли мужчину подхватили под плечи и понесли. Но Тин видела, каким недобрым взглядом он смотрел на офицеров, и понимала, что это было большой ошибкой. Южную часть Тэнси в детстве называли логовом крыс, тех, кто питается отходами. Но если крысу загнать в угол, она начнет нападать. Тин впервые увидела этот злой огонек в глазах соседей.
Вечером пошел дождь. Той не приходила в себя с ночи. Запас сакэ заканчивался, и Тин не знала, что будет делать дальше. Когда раздался стук в дверь, она побежала, будто от этого зависела ее жизнь. Открыв, Тин от неожиданности остановилась, пару раз моргнула, попыталась собраться с мыслями. В руках у гостя был сверток, поклонившись, он протянул его.
– Я подумал, что из-за комендантского часа у вас могут быть проблемы с едой, – сказал он.
– За один день мы от голода не умрем, – ответила Тин, но сверток приняла. – Спасибо. Пройдешь? – Она отодвинулась, пропуская Таша. Он последовал за ней.
– Только говори тише, бабушка спит.
Таш волновался, и это не укрылось от девушки.
– Чай?
Он кивнул.
– На самом деле я хотела попросить тебя еще об одной услуге.
Таш усмехнулся, и скованность из его тела исчезла.
– А я уж думал, ты решила угостить меня чаем просто так. – Он огорчился, и ей стало его жаль.
– А ты точно еды принес, или это хитроумный план и сейчас кто-нибудь ворвется для обыска? – улыбнулась Тин.
– Нет, – ответил Таш. – Не сегодня.
Тин чувствовала на себе взгляд Таша и не могла объяснить себе ту связь, что существовала между ними.
Она подвязала рукава домашнего халата и села напротив. Таш не спускал с нее взгляда, пока она наливала чай. Лишь пару раз тяжелое дыхание Той заставляло Тин дернуться и проверить, спит ли бабушка.
– Я там поставил бутылку сакэ, – сказал Таш, и Тин подняла на него глаза. Они помолчали.
– Я хотела попросить за Тар, – начала Тин. – Наш друг Тжи, дело в том, что они помолвлены…
– Это ложь, – сказал Таш прямо и поднес к губам горячий напиток.
Слова застряли во рту Тин.
– Говори, что вы придумали, но не лги мне, – сказал он очень холодно. Тин поежилась.
Но тут же поднялась, вспыхнув от гнева. Каждое появление в ее жизни Таша казалось странным, но еще больше пугало то, что ее семья полностью увязла в чем-то опасном, а этот человек последний, с кем бы она хотела говорить.
– Вы хотите вернуть ее, заявив о том, что помолвка состоялась до ее отъезда?
– Да, – процедила Тин, но так и не повернулась.
– Хорошо, – сказал Таш и вновь отпил чай.
Тин обернулась, пылая.
– Столетний тебя возьми, ты странный! Что «хорошо»?
– Я понял, что твой дружок, который на самом деле испытывает чувства к тебе, хочет выручить Тар.
– Что? Ты знаком с Тжи?
– Да, когда пытался выяснить, где твоя подруга, я поговорил с ним. Ну и стоит ли уточнять, что твой дружок следил за нами в тот день, когда я привел тебя с допроса. Подозрительно, правда?
Тин почувствовала, как закипает – горячая волна от ее стоп побежала до самой груди.
– А где Тур? – спросил Таш, прислушиваясь к звукам в доме.
– На смене, – тут же ответила Тин.
– Хорошо. Ладно, я пойду. – Он поднялся, а Тин развела руками. – И еще, веди себя осторожно, если будет назревать что-то, сиди дома.
– Я и так сижу дома! – Тин не понимала, что происходит, и ей захотелось вцепиться в Таша и… Она испугалась своих мыслей, не поверив тому, что пришло ей в голову. Провожала его из дома она тоже молча, ей хотелось как можно скорее закрыть дверь. Таш вышел и обернулся, на его лице Тин впервые увидела улыбку, широкую, искреннюю.
– Добрый ночи.
Она хотела что-то ответить, но не знала что. Поэтому просто поклонилась, однако руки Таша остановили ее. Он держал ее ладонь в своей, Тин чувствовала, что от его руки к ее пробежало что-то необъяснимое, что очень испугало.
– Я всегда помогу тебе, з-запомни это, хорошо?
Таш уходил в темноте, а Тин еще долго смотрела ему вслед, отчего-то ей показалось, что было что-то странное в его приходе. Вернувшись на кухню, Тин увидела на столе цветы. Это были камелии.