Свет проникал сквозь закрытые веки. Открыть глаза было больно и не хватало сил. Но Тар их все же открыла. Она лежала в комнате, которую ей придется именовать до конца своих дней своей. Шелковая простыня сбилась, и Тар повернулась на бок. Она провела ладонью по блестящей ткани, сжала ее, пропустила между пальцами, зарылась лицом и заскулила. Глаза оставались сухими, но в душе ее текли реки слез. Отчаяние захватило всю ее суть. Тар откинула шелк, распластала руки и ноги и посмотрела на каменный потолок. Никаких неровностей, да и где она достанет веревку? Взгляд упал на шелк небесного цвета, затем Тар посмотрела на окно. Мысль в голове кипела так сильно, что на лбу выступил пот. Был ли другой способ выбраться? Она больше не знала.
Тар мечтала о свободе, о новой жизни, вдали от Тэнси, от невозможности быть счастливой с любимым человеком. Верила, что это было достижимо, что она сможет укротить Бадора. Но не учла одного – он был настоящим монстром. Тар ошиблась, и теперь на кону стояла ее жизнь, которая оказалась игрушкой в руках мучителя. Свобода в любом виде, даже если это будет смерть, стала слаще. Стук в дверь не заставил Тар пошевелиться или как-то отреагировать. Она лишь повернулась на бок. Судя по тихим шагам, это была Байла. Теплая ладонь коснулась тела Тар, и девушка повернулась.
Глаза Байлы были полны печали и сочувствия, она села на колени и глубоко-глубоко вздохнула.
– Ты ведь не дочь богатых торговцев, да? – Горло Тар саднило, морская вода оставила напоминание о себе. Голос скрипучий, хриплый, неровный.
Губы Байлы дрогнули, и она мотнула головой.
– Ты тоже Смешанная? Поэтому тебя привезли сюда?
Кивок был ответом.
– Уходи, я хочу покончить с этим, прямо сейчас, и ты меня не остановишь. Я не буду терпеть такую жизнь, как ты. – Слова слетали ядом, и их целью было выгнать Байлу, чтобы продолжить задуманное, но та не шевелилась.
– Пошла прочь, – прошептала Тар и отвернулась.
Байла ощутимо толкнула ее в плечо, отчего Тар зашипела.
– Чего тебе?
Рядом лежала чернильница и бумага. Байла оглянулась назад и кивнула. Тар поняла и не стала тратить лишнего времени, а, схватив лист, принялась составлять письмо. Вопроса, кому его писать, не было. Только Тин. Она придумает, как помочь, вытащит ее из Бэй и вернет домой.
Неизвестно, сколько времени у них было, поэтому, закончив, Тар дождалась, пока чернила впитаются, и отдала письмо Байле. Та схватила его и тут же спрятала в халате. Чернильница исчезла в рукаве. Женщина поднялась и мелкими шажками прошествовала к двери.
– Байла, – окликнула ее Тар.
Та оглянулась, и легкая улыбка тронула изувеченное лицо.
– Спасибо! – сказала девушка и, сев на колени, коснулась лбом рук.
Дверь за Байлой закрылась, а Тар продолжала лежать на полу, вспоминая, как мама рассказывала ей о старых молитвах. Это навело на мысль, что все это время они верили Столетнему, его легенде, но ведь Тар теперь знала. Она подняла глаза и, сжав зубы, процедила:
– Ты, Столетний, лжец, вот кто ты, старик!
Тар решила, что будет лежать, пока у нее не появится достаточно сил, чтобы подняться, а потом она приведет себя в порядок. Это важно – особенно теперь, когда у нее появилась надежда. Тар понимала, что ей придется усыпить бдительность Бадора, иначе он заподозрит что-то. А для этого она должна сыграть полное смирение, а еще лучше, если сможет не просто отвести подозрения, но и усыпит бдительность.
Миновал час, второй. Тар растянула руки и рывком села. Голова была тяжелой, но пьянящее чувство, что ее письмо передадут Тин, вселяло надежду. Тар открыла двери и, не увидев там Байлы, крикнула слугам в дальнем коридоре, чтобы принесли воды.
Отмыв тело и волосы, Тар нанесла ароматное масло. К моменту, когда закончила, она увидела, что ей принесли шелковый халат с очень длинными рукавами, он напомнил тот, в котором она танцевала, делая изящные взмахи руками.
Накинув его на тело, Тар раскрыла подол и отпрянула. Знак феникса – символ Столетнего – был вышит с открытым клювом, из которого исходило пламя. Вышивка была красивой, но пугающей. Языки пламени напоминали струи крови. Тар посмотрела на свои руки, которые коснулись вышивки, и, сдержав неприятное ощущение, гордо вытянула шею.
Тар вышла в коридор и, найдя сандалии у входа, надела их поочередно на ноги. Слуги перешептывались в конце коридора и испуганно смотрели на Тар. Когда она прошла мимо, они склонились, но от Тар не укрылось, как жаждали поскорее избавиться от ее общества. Тар обернулась и обратилась к взрослому лысому мужчине:
– Где Бадор, подскажи мне, друг?
Слуга вытаращил глаза и засопел.
– Я неясно произнесла? – Тар не понимала причины такого поведения и, хмыкнув, решила найти его сама. Но и на первом этаже Бадора не было. Позади Тар шла охрана.
– Он сейчас пьет чай? – спросила она, но увидела лишь презрительный взгляд одного из охранников.
Пройдя по пустому коридору, краем уха Тар уловила красивую мелодию духового инструмента. Раньше ей не доводилось слушать такой высокий и звонкий звук. Он исходил из комнаты, где обычно они обедали, и, присев на колени у входа, так как слуг рядом не оказалось, Тар отодвинула двери сама.
У выхода в сад спиной к ней сидел Бадор, а в руках у него был инструмент, напоминавший дудку, только с изгибом на конце. При свете солнца она сияла и отдавала серебряным блеском.
Тар сразу поняла, что замечена, по тому, как в его плечах появилось напряжение, а звук инструмента выдал небольшую паузу. Она тихонько подошла и села поодаль, чтобы не мешать Бадору. Музыка продолжала литься, заполняя нутро Тар, и ей было сложно поверить, что такие прекрасные звуки мог издавать такой человек, как Бадор. Что он мог творить, а не только уничтожать.
Когда мелодия волнительно взвилась ввысь, затряслась и упала, растаяв на легком ветру, Бадор отложил инструмент и почтительно склонил к нему голову. Затем выпрямился и, вскинув руку, щелкнул пальцами, что сразу привело в движение слуг, находившихся в комнате. Они ушли, склоняясь, но тут же вернулись и водрузили на стол большое блюдо, закрытое деревянной крышкой.
Бадор обернулся, и узкие губы растянулись в неестественной улыбке. Сердце Тар сжалось, но она пересилила себя и улыбнулась в ответ. Никто из них не произнес ни звука, но Бадор жестом пригласил ее к столу.
Пересев, Тар откинула длинные рукава и сложила руки на коленях в ожидании. Бадор кивнул, словно одобряя ее внешний вид.
Слуги вновь поклонились и вышли, закрыв за собой дверь, отчего Тар удивленно оглянулась. Неужели им не помогут разложить блюдо? Но Бадор прищурился и наклонил голову, словно ожидая первого движения от Тар. И, вдохнув, девушка потянулась к крышке.
Крышка подалась, и, отложив ее в сторону, Тар привстала на коленях, чтобы заглянуть внутрь.
Холод в теле начался со ступней и волной прошел до макушки. Тар чувствовала, как волосы на затылке встали дыбом, она перестала дышать, боясь сделать лишнее движение или издать звук. Нижняя губа затряслась, готовясь к дикому крику. На Тар взирало искаженное лицо Байлы. Глаза были налиты кровью. Красное от ожогов лицо сейчас было покрыто каплями крови, которые стекали к идеально ровному разрезу на шее. Рот Байлы был раскрыт неестественно широко, и Тар увидела два неровных разреза от уголков губ, сделанных для того, чтобы в рот можно было целиком вместить нечто, пропитанное кровью.
– Интересно, да, что это такое? Может, какое послание? – Свист рассекаемого воздуха сзади, и Тар почувствовала лезвие на своей шее. Бадор подкрался неслышно, или же Тар перестала различать звуки. Капля крови потекла по ее ключице.
– Почитаешь, м, что там?
– Б-бадор. – Голос Тар звучал незнакомо, слова тяжело падали перед ней.
– Что, солнышко? Неужели тебе так плохо со мной? – Бадор сделал пару шагов и очутился сбоку. Он переводил взгляд с отрезанной головы Байлы на Тар. – Я думал, ты меня любишь… – Голос звучал обиженно, словно это говорил маленький мальчик, а не взрослый мужчина, который отсек голову служанке.
– Люблю. – Тар сглотнула и произнесла это слово уже ровнее.
– Ну-ну, а это тогда зачем? – Свист и лезвие оружия указали на письмо во рту Байлы.
Перед глазами Тар витали черные пятна, боль в груди ширилась, охватывая легкие, затем горло. Тар думала, как же ей поступить, что сделать, чтобы лезвие на ее горле не уходило вглубь, и вдруг поняла, что в этом и крылось ее спасение. Тар повернула голову в сторону Бадора и растянула губы в широкой улыбке, фарфоровые зубки блеснули, а в следующее мгновение она вжалась телом в лезвие, прорезая кожу. Бадор широко раскрыл глаза от удивления, но его рука не дрогнула. И тогда Тар, громко смеясь, навалилась еще сильнее, чувствуя, как по шее кровь потекла струей. Бадор отвел лезвие и крикнул слугам. Они тут же увидели, что происходит, и подбежали к Тар. Никто не отреагировал на отрезанную голову Байлы.
Бадор посмотрел, как Тар перематывали шею. Потом велел вынести голову, а сам сел напротив девушки и подпер подбородок рукой.
– А я думал, что с тобой закончено, – задумчиво проговорил он, потирая большим пальцем отросшую белесую щетину. – Солнышко, ты чего хочешь?
– Я хочу свободы, – резко произнесла Тар, бросив на Бадора взгляд, полный ненависти.
– М-м-м, – произнес он, зевая. – А на что ты готова ради нее?
Тар облизнула губы и ощутила металлический привкус во рту.
– На все, только отпусти.
Бадор кивнул, а языком повторил движение Тар.
– Я ведь показал тебе корабли?
Тар понимала, что в этом вопросе сейчас заключается все.
– Показал или нет? – Бадор взвизгнул, и Тар поморщилась.
– Да, – ответила она, когда лекарь оставил ее и, поклонившись, поспешил выйти.
– Тогда я дарую тебе свободу, но в ответ ты будешь делать все, что я прикажу, идет? – Он подался вперед, и его лицо оказалось напротив Тар.
Запах изо рта напоминал гниение, и Тар постаралась понять, а не сдохнет ли Бадор в скором времени сам? Странные пятна на его шее и руках покрылись красными точками. Раньше их не было. Тар еще помнила застывший предсмертный ужас в глазах Байлы. Темные глаза стали алыми, как ее кожа. О чем думала Байла перед смертью? Проклинала ли Тар? Мама рассказывала, что в Мун до сих пор верят в призраков и проклятья. И если это правда, то пусть Тар поплатится за то, что пострадала невинная.
– Так что? – повторил Бадор и коснулся подбородка Тар, привлекая ее к себе. – Я ведь знаю, что ты особенная, и знаю, что тебе может понравиться.
Тар скользнула взглядом по мечу Бадора, на рукояти был изображен рельефный рисунок змеи, в глазах которой ярко горели розово-красные рубины.
– Хорошо, – ответила Тар, она глядела в почти прозрачные глаза Бадора, зная, что он никогда ее не отпустит и все это лишь ложная надежда. Он играет.
– Что ж, тогда завтра идем развлекаться, куда бы ты хотела? – Раньше Тар не замечала, но Бадор имел интересную способность забывать события. Вот и сейчас как ни в чем не бывало щелкнул пальцами, чтобы несли фрукты. Сел на татами и начал описывать приезжих актеров. Он рассказывал, что там есть совсем юная девочка, и если им повезет, то она еще будет нетронутая, так что он купит ее для них в утеху.
– Нет, – отрезала Тар, вгрызаясь зубами в нежный плод с кожурой.
– Что «нет»? – Бадор непонимающе уставился на нее, а рука потянулась к рукояти.
– Я хочу, чтобы мы посетили рудник, как в тот раз, – произнесла Тар и, не отрывая глаз от Бадора, слизнула стекающей по руке сок. Тар понимала, что глупо не прислушаться к совету Байлы, даже если она обречена. Краска на сгибе локтя у Тар смылась, но она подумала о том, что такая метка может быть и у того, кто способен ей помочь. Сердце билось сильно, быстро, но лицо оставалось спокойным.
Бадор подсел ближе и, коснувшись языком ее руки, двинулся наверх, где перехватил рот Тар и вгрызся в нее мучительным поцелуем. Тар подавила рвотный рефлекс.
Слуги по приказу Бадора не входили, поэтому не стали свидетелями унижения Тар. Откинувшись, Бадор заложил руки за голову.
– Можешь идти, – сказал он, вздохнув с наслаждением. Тар подняла халат и, кое-как накинув его на истерзанное укусами тело, поклонилась.
– Завтра поедем с рассветом, приведи себя в порядок, хочу, чтобы все видели, какая ты красавица, – добавил он, доедая укушенный девушкой плод.
Тар проснулась глубокой ночью и отправила служанок принести воды в чан. Присев на колено, она ощутила, как потоки теплой воды смывают сомнения. Служанка прикасалась к ней, помогая обработать раны, но не издавала ни звука. Тар видела в глазах служанки страх из-за того, что она прислуживает ей. Все знали, почему была убита Байла, и теперь относились к Тар настороженно. Единственное, что было неясно Тар, – это то, как Глава Дома Следствия Бэй относится к тому, что его сын хладнокровный убийца.
– Ничего, он обратит внимание, – прошептала Тар, пока ее волосы собирали в высокую прическу. Служанка удивленно вскинула брови, решив, что Тар обращается к ней, но потом увидела, как губы девушки шевелятся беззвучно, и продолжила свое дело.
Тар принесли белоснежный халат, и она улыбнулась, видя в этом замысел Бадора. Ведь на белом кровь будет выглядеть вызывающе.
Ступив за порог, Тар оглянулась и осмотрела комнату, представив, сколько до нее девушек жили здесь и сколько умерли от рук Бадора. Мысленно она обратилась к их призракам, закрыв глаза. Ветер колыхнул пламя в светильнике, и Тар перешагнула порог, зная, что больше сюда никогда не вернется.
Паланкин был готов, и носильщики собирались помочь сесть господам. Бадор был еще сонным, но, поигрывая лезвием кинжала, давал понять Тар, что он следит за ней. Девушка улыбнулась ему и, коснувшись плеча носильщика, поднялась в паланкин, устраиваясь. Ветер раскачивал обитую ткань, напоминая волны. Тар позволила себе прикрыть глаза, чтобы не лицезреть всю дорогу лицо Бадора.
Покачивание паланкина было мерным, лишь когда они пересекли мост, отделявший рудник, Тар открыла глаза. Она наткнулась взглядом на Бадора, который, казалось, всю дорогу не сводил с нее глаз. Но Тар больше не было страшно, и она просто отвернулась, приоткрыв полог паланкина, и вновь посмотрела на колонны. Ветер стал теплее, и Тар подставила ему лицо. Похоже, по-настоящему свободным может быть только ветер, решила Тар и задумалась о том, как хорошо было бы сейчас стоять на склоне в Тэнси, как в детстве, или сидеть рядом с Тин и размышлять о будущем. Тар мечтала о многом, а Тин – нет. Тар всегда знала, что смерть родителей разделила ее подругу пополам, и внутренне ощущала, что только сильное событие или потеря может встряхнуть ее и вновь заставить жить. Тар и Тин были как холодная вода и пламя. Вот только вода может течь бесконечно, а огонь не в силах пылать всю жизнь.
Паланкин опустился так мягко, что Тар даже не заметила, лишь когда Бадор указал ей рукой, Тар кивнула и вышла. Коснувшись плеча носильщика, девушка встретилась с ним взглядом, и, к ее удивлению, вместо ненависти или осуждения, как у остальных, встретила жалость. И было в его взгляде что-то еще, вот только Бадор, подтолкнувший ее резко в спину, прервал их безмолвный разговор.
Тар перехватила полы белоснежного халата и воззрилась на рудник. Перестук молотков разносился при входе в шахту.
На руднике имелось несколько пещер-шахт, но ту, которую они посещали с Бадором, сложно было не заметить, она значилась на схеме как самая большая, а вход в нее осторожно уставили камнями. Темнота наступила спустя пару шагов, и масляные лампы, двигаемые задувавшим ветром, тревожно раскачивались. В этот раз Тар разглядела бараки рабочих и ужаснулась тому, в каких условиях они жили.
Влага оседала на лице, а похрустывание породы заставляло отшатываться каждый раз, когда крик каторжников извещал об осыпании руды. Деревянные подпорки торчали со всех сторон, и иногда приходилось обходить их, чтобы ни в коем случае не задеть.
Бокан на этот раз стоял внизу, среди рабочих, и о чем-то бегло говорил с каторжником. Увидев Тар и Бадора, он не сразу поздоровался, а шикнул на рабочего, огрев его для виду кнутом.
– Бадор, рад вновь видеть тебя. – Бокан склонился. – И вас, Тар! – произнес он и поклонился. Его тело было оголено до пояса, отчего Тар пришлось отвести взгляд, хоть на его лице она и успела заметить промелькнувшую улыбку.
– Что желаешь сегодня, друг мой? Или ты приехал поработать? – Бокан вскинул бровь, и Тар обратила внимание, какая она изящная, угольно-черная, словно подведенная. Бокан был явно не родом из Бэй возможно Смешанным, он вел себя по-хозяйски, а с Бадором говорил довольно дерзко.
– Сегодня мы здесь надолго, я решил, что хочу удивить мою милую Тар по полной, она у нас оказалась птичкой гордой, целеустремленной, поэтому хотелось бы ее немного научить, как вести себя. Думаешь, сможем? – Слова Бадора текли елейно, и Тар едва не передернуло от омерзения. Но улыбку с лица она не убирала, понимая, что Бадор так и ждет от нее страха.
Бокан посмотрел на Тар и прищурился, что-то в его взгляде ей не понравилось.
– Есть у меня тут провинившиеся, можем устроить им прилюдную порку, как смотришь на это? – Бокан коснулся рукой подбородка, и Тар увидела, что на его указательном пальце красуется большое кольцо с нефритом овальной формы.
Бадор пожевал губы, раздумывая.
– А что, именно это нам и нужно.
– Кто будет наказывать? – спросил Бокан.
Бадор театрально вздохнул и грустно посмотрел на Тар.
– Давай ты сам выберешь, кто позлее тут у нас?
Бокан осклабился и, не говоря ни слова, поклонился, Бадор же с Тар прошли в шатер, куда уже, сбиваясь с ног, вносили угощения, невесть откуда взявшиеся на руднике. Бадор закурил, заполняя шатер сладковато-удушливым ароматом.
Тар старалась не вдыхать клубы дыма, но из-за влаги все оседало на лице, и невольно девушка ощутила слабость в коленях. В голове стало так же влажно, мягко и тягуче.
Бокан вернулся спустя какое-то время, Тар даже не заметила, бодрствовала она или спала. Он привел шеренгу связанных заключенных. Их было шестеро, и Тар показалось, что Бокан отобрал людей по какому-то принципу. Потому что первый, несмотря на худобу, имел крепкие мускулистые руки и ноги, второй прятал за спину руки, но, когда потянулся почесать нос, Тар заметила очень длинные грязные ногти. Взглянув на третьего, Тар не сдержалась и ахнула. У него был неровный, словно мятый череп, с одной стороны проваленный, как будто его били головой о камни. А вид четвертого говорил яснее любых слов, когда он растянул губы в подобии улыбки – зубы у него были острые, словно клыки. Было понятно, что этими зубами он ест не только мясо и овощи. Пятый стоял настолько далеко от остальных, насколько позволяла цепь. Руки его были безвольно опущены, сам он сильно горбился. Ступни были все в ранах, а длинная шея, казалось, вот-вот переломится. Кожа была загорелой, а волосы черными. Тар сквозь туман посмотрела на него, а затем так и подалась вся вперед. Ее взгляд привлекло странное пятно на сгибе локтя. Тар не могла поверить, что ей так повезло и перед ней человек, который, по словам Байлы, сможет помочь.
Юноша был старше Тар, морщины исполосовали его лоб, а челюсть была словно обтянута кожей. Он уловил движение и резко поднял глаза. Рот Тар невольно открылся, и она едва не закричала, потому что знала того, кто стоял перед ней! И он узнал ее, хотя их знакомство и ограничивалось школой. А в школе его избегали все, зная о жестоком нраве и о том, как он любит мучить кошек и собак в Тэнси. Он провел языком по верхней губе, которая была вся в белых лохмотьях. Взгляд Теза не изменился за эти годы, и, когда парень заметил Тар, уголки его губ дрогнули и искривились. Бадор расхваливал ребят, называл их бойцами и приказал Бокану внести орудия, которыми они будут сражаться.
Тар не могла пошевелиться, в ее душе вновь загорелась искра, и она не понимала, чем Тез – предатель Долины – может ей помочь? Историю Теза знал каждый в Тэнси, он единственный за всю историю был сослан на каторгу в возрасте четырнадцати лет, Тар пыталась вспомнить, сколько же ему было сейчас, и ей показалось, что еще не исполнилось тридцати, но из-за худобы он выглядел намного моложе.
Бадор вскрикнул и ударил по коленям, а Тар улучила время, коснулась рукава, сгиба локтя и кивнула Тезу. Тот наморщил лоб и закусил нижнюю губу, а затем едва уловимым жестом кивнул, и его взгляд обратился к Бадору. Тар уловила, как он кивнул ей повторно и посмотрел на стол перед Тар. Она рассмотрела каждый предмет и догадалась, что Тез намекает на табак. Тар не понимала, что он намерен сделать, но тут Бадор хлопнул в ладоши, а Бокан положил в центр комнаты кирку, молоток, длинную дубинку и клинок.
– Здесь недостаточно, – протянула Тар, ей было несложно изображать вялость от табачного дыма, потому что еще пару мгновений назад она именно так себя и ощущала.
Бадор оглянулся и пересчитал орудия.
– Все верно, самому смелому достанется мой кинжал! – сказал он и, вытащив клинок, кинул его в кучу.
– Как начнем, кого выбираешь, Бадор? – Бокан внимательно следил за движениями хозяина, стараясь опережать его желания.
– А что думаешь, всех разом не пустим, пусть кто что схватит, тот и забирает? – Бадор поджал губы, но Бокан не спешил исполнить приказ Бадора и, подойдя сзади, зашептал что-то на ухо.
– Что? Напасть? – Бадор шумно выдохнул воздух. – Ну, приведи охранников, хорошо! Хотя ты знаешь, никто не посмеет, иначе их родственников ждет долгая и мучительная смерть.
– Конечно, конечно. – Бокан крикнул что-то за полог шатра, и к ним вошли два высоченных охранника из рудника.
– Значит, правила таковы, как только я махну рукой, вы начинаете бой, тот, кто выживет, – победитель. Все просто, да? – На лице Бокана отражалось довольство, но он все равно был настороженным и осматривал связанные ноги каторжников. – Если вздумаете дурить, я вас живо успокою, это ясно? – Задав этот вопрос, Бокан щелкнул хлыстом, придавая словам веса.
– Ясно. – Сиплый голос острозубого выразил молчаливое согласие остальных.
– Бадор, перед тобой одни из самых опасных преступников Долины: один нападал на торговцев между Мун и Тэнси и скидывал их трупы в реку, второй известен тем, что выковыривал глаза своим жертвам ради удовольствия, и делал он это вот этими сами ногтями, посмотри на красавчика. Тут у нас мятая башка, житель Бэй, он был участником незаконных боев и своей головой проломил больше двадцати черепов соперников, причем убивать их не было условием поединков, но как видишь, для него это имело какой-то особый смысл. – Да, мятая башка? – спросил Бокан, ухмыляясь. – Этот из Шун – имен их нет смысла произносить, все равно подохнут сейчас. Ну, короче, когда все голодали, он нашел способ быть сытым, да, обжора?
К горлу Тар подкатил комок, Бадор тоже откинулся назад и перехватил чарку с сакэ.
– А этот хлюпик что тут делает? – спросил Бадор, указывая чаркой на Теза.
– Я Тез и давно ждал возможности показаться вам, – начал он, но хлыст Бокана заткнул ему рот, заставив воздеть руки.
– Заткнись и не смей разговаривать, тебя сюда для другого позвали.
Тез поднял голову и посмотрел на Бокана, ухмыляясь.
– Это изменник, предатель Долины из Тэнси. Все они здесь, чтобы служить до конца жизни, согласились выйти перед тобой ради свободы, ведь таков уговор, Бадор?
Тот вновь отпил сакэ и чмокнул губами.
– Верно, в случае успеха я лично на этом паланкине вывезу счастливчика к границе и отпущу на волю. Главное условие – не возвращаться в свои провинции, потому как я сразу же предупрежу всех о вашем побеге, то есть выживание зависит от ваших умений. Может, кто-то передумал и хочет вернуться к добыче серебра? – Бадор приподнялся на локтях, оглядывая заключенных. Но те стояли не шелохнувшись.
– Что ж, тогда начинаем.
– А цепи? – раздался звонкий голос Тар.
– Цепи останутся, мы что, сумасшедшие? Давать им оружие, да еще и оковы снимать, они же тогда нападут, и все! – Голос Бокана звучал металлом, и Тар посмотрела на Бадора, который утвердительно кивнул.
Хлопок в ладоши, Бадор вытянулся.
– Подожди, а можно я тоже? Меня так возбуждают мужские бои. – Тар вытянула хорошенький пальчик и указала на чашу. Бадор хмыкнул, увидел блеск в глазах Тар и, как это обычно с ним бывало, возбудился от предстоящей жестокости. Бокан шумно вздохнул от нетерпения, но Бадор махнул ему рукой, чтобы ждал.
Затолкав плотно табак, Бадор помог Тар поджечь трубку и протянул ей. Та поднесла ее к лицу и обхватила сочными губками. Вдохнув глубоко и долго, выпустила дым в сторону Бадора, и он тоже приложился к трубке.
Смешок раздался со стороны заключенных, и Тар была готова поклясться, что это Тез.
– Бадор, у меня там смена, я не хочу напоминать, но сегодня проверка, и твой отец… – Бокан не успел договорить, потому что Бадор замахал рукой.
– Да, да, начинай!
Бокан отошел от каторжников на расстояние вытянутой руки и поднял руку с хлыстом.
– Бой остановится только тогда, когда биться будет не с кем, – шутливо произнес он и, размахнувшись, опустил хлыст перед ногами каторжников.
Как один они рванулись за оружием, но ноги, сцепленные между собой, мешали ступить дальше, чем на шаг, и первые двое повалились на землю, протягивая руки к центру шатра. Острозубый повернулся в сторону мятой головы и хищно улыбнулся, но сзади Тез вытянул руки и толкнул его, боец встретил его челюсть с острыми зубами одним точным ударом, вышибая зубы.
– А-а-а-а. – Крик острозубого эхом разлетелся по шатру. Первые двое: разбойник и тот, что выковыривал глаза, – решили не биться друг с другом, и, кивнув, оба схватили оружие.
– Давай их сначала уберем! – произнес разбойник, сжимая дубинку. Тот, что с молотком, кивнул и в следящий миг вонзил молоток в череп разбойника. Удивленно хлопая глазами, бандит разинул рот и повалился набок, обхватив пальцами торчащую из головы рукоять. Этим падением он потянул за собой обидчика, а тот – мятую голову с трупом обжоры. В итоге мятая голова оказался погребенным под трупом, но тут же отбросил его и посмотрел на Теза, который все еще стоял без оружия. Тез отклонился в обратную сторону и скривился, кандалы приносили ему дикую боль, но он старался дождаться конца боя между соперниками.
Уже с дубинкой в руке, лежа под разбойником, выковыривавший глаза принялся лупить во все стороны и то и дело попадал по трупам, обрызгивая кровью все вокруг. Он пытался дотянуться до кинжала, но ему мешало тело разбойника, поэтому первой подвернувшейся под руки была дубинка.
Тез шагнул вперед и, пользуясь тем, что все еще стоял на ногах, бросил взгляд на оружие, отыскав глазами клинок.
– Давай, кончай его! – кричал Бадор, расплескивая сакэ на подол Тар.
Мятая голова кряхтя шарил под телами в надежде найти орудие, но по его руке пришелся удар дубинкой, отчего он взвыл, как собака. А выковыривавший глаза зашипел и повторил удары, припечатывая руку мятоголового к полу. Затем он перекатился, в цепи произошло движение, и Тез, покачнувшись, все же упал, но незадолго до этого увидел блеснувший клинок и покосился в его сторону. Спустя мгновение раздался клокочущий звук, из горла ковырявшего появилось лезвие.
– Так его! Давай, хлюпик, а теперь последний бой! – Бадор ликовал, как дитя. – Смотри, смотри! – кивал он Тар, а она незаметно для Бадора подливала сакэ и протягивала ему трубку. Взгляд Бокана не понравился Тар, он посмотрел в сторону свалившихся бойцов, и девушка вдруг поняла почему.
Мятая голова дотянулся до кирки и размахнулся.
– Сзади! – крикнула в ужасе Тар в сторону Теза.
В шатре повисла тишина, Тез лежал не двигаясь, мятая голова же вновь занес кирку и ударил. Но отчего-то ударил по каменному полу рядом с собой, затем еще и еще. И тут до Тар дошло, он разбил цепь, что связывала их с мертвым обжорой. Но что же он тогда сделал Тезу, раз тот не выглядит раненым?
Тар увидела, как Тез приподнялся на локтях, Бокан взмахнул рукой с хлыстом, но Тез увернулся, хлыст попал по ладони, кинжал отскочил в сторону Бадора, словно возвращаясь к хозяину.
Тез заозирался, а мятая голова тут же поднялся, прикрывая его. Он ударил киркой о ладонь правой руки и, разинув рот, ринулся в сторону стражи.
Тар видела, как Бадор потянулся к мечу, а Бокан, шагнув, отступил. У нее было мгновение на то, чтобы решить, что делать. Вспомнив лицо Байлы, Тар, все еще одурманенная, громко рассмеялась и потянулась вперед, хватая кинжал. Бадор увидел краем глаза, что делает Тар, и замахнулся мечом в ее сторону, но он был пьян и одурманен, отчего все движения получались неточными. Тар же двигалась змеей, словно танцуя и завораживая.
– За Байлу, – прорычала Тар, и ее рука взметнулась вперед, пока она уклонялась от очередного взмаха меча Бадора.
Кинжал вошел нежно, мягко. Глаза Бадора вытаращились, а меч из руки упал. Из горла хлынул поток бурой крови, заливая Тар, которая напала снизу. Теплая, она попадала на руки, лицо, тело. Это заминка заставила Бокана очнуться и позвать подмогу, но он все же решил убежать.
Мятая голова успел до того, как оба стражника замахнулись, и нанес смертельное ранение в живот тому, кто был ближе, а от удара второго едва успел увернуться. Его рубануло по спине, он взвыл, но все же устоял.
Тез встал на ноги и схватил хлыст Бадора, заливаясь смехом. Первым ударом он выбил меч из рук второго стражника. Вторым – обмотал хлыст вокруг его горла и притянул к себе. Тар видела, как Тез смотрел в глаза жертве до последнего вдоха и упивался этим. Мятая голова, пошатываясь, указал на выход из шатра.
– Бокан ушел!
– Черт с ним, она прирезала Бадора! Солнышко, как ты?
– Тез, надо спешить!
– Надо успеть освободить как можно больше людей, тогда мы сможем покинуть Бэй, иди, Бокан, скорее всего, побежал к посту стражи.
Тез обернулся к Тар, та трясущейся рукой сжала кинжал и нервно икнула.
– Идти можешь? – спросил он, протягивая ладонь. Девушка кивнула.
– Тогда пойдем, теперь ты мой талисман удачи. Я не помню твоего имени. – Тез коснулся руки Тар, унимая дрожь.
Девушка дышала часто-часто, стараясь как можно скорее протрезветь.
– Тар, – прошептала она.
– Идем, Тар, мы возвращаемся домой! – Тез взял ее за руку и потянул к выходу.
Вокруг все ожило: раздавался звон колоколов, каторжные перерубали цепи, угрожающе вытягивали кирки и молоты в сторону стражников.
– Рубите цепи, убегайте! – закричал он, и его голос перекрыл гул, царивший в шахте.
Стража появлялась сзади, в глубине шахты солдат было меньше, в основном Тар встречала бежавших к выходу надзирателей. На мгновение девушке показалось, она увидела мелькнувшую голую спину Бокана, и, испытывая ненависть, рванулась за ним. Ее ослепляла злость, она так и не поняла, почему до сих пор сжимала в руке кинжал.
Тез отпустил ее руку, с любопытством наблюдая за тем, как в кроваво-белом халате Тар бежит за Боканом, а полы развеваются волной. Тез ухмыльнулся и перехватил взгляд мятой головы, который присоединился к нему, а за ним шли десятки каторжников, изможденных, но со счастливыми лицами.
– Ладно, месть Бокану – дело общее, – устало проговорил он и, взмахнув хлыстом, подсек его ногу.
Бокан запнулся и кубарем свалился на камни. Тар стояла над ним, сжимая в руках кинжал. Она видела искаженное лицо Бокана, чуяла его страх. Но также она видела и лицо того, кто приводил для Бадора женщин, мужчин. Видела его презрение, когда он назвал ее девкой. Что-то в Тар надломилось, когда перед ее взором возникла голова Байлы. Мир рухнул, и все, о чем она мечтала раньше, перестало существовать.
Все, что знала Тар, было обманом. Любовь Тжи, ее надежда жить свободно в другой провинции. Что вообще осталось у Тар? Она вспомнила, как тьма сомкнулась над ее головой и вода вошла в горло, вспомнила, как в этот момент отчаянно захотела жить, и поняла, что вот то, что важнее всего! Ее жизнь! А те, кто ее отнимают у других, не имеют права ходить по этой лживой Долине.
Тар опустилась на колено, Бокан лягнул ее в лицо, оттолкнул и поднялся. Тез успел подбежать и перехватил руки Бокана. Его прекрасное загорелое тело дрожало и источало смрад.
– Сама? – спросил Тез, и вновь его улыбка скривилась.
Тар понимала, что дважды не попадет в эту ловушку и что Тез мало чем отличался от Бокана или Бадора. Они все мужчины, которые всю жизнь использовали ее. Но никто больше не смеет указывать, что ей делать. Поэтому Тар отступила.
– Ребята, кто хочет отомстить нашему многоуважаемому главному надзирателю? – громко произнес Тез, и толпа идущих сзади загудела. Они подскочили и начали лупить, бить, топтать, плевать, убивать. Бокан кряхтел, стонал. На его теле не было живого места. А Тар стояла и смотрела на то, что происходило, и чувствовала, что так и должно быть.
Бокан вытянул руку, заслоняясь, и Тар заметила, что его лицо как-то странно исказилось. Было ощущение, что он улыбается или даже смеется. Откуда-то со стороны выхода послышался грохот. А за ним последовал крик сотен и сотен людей.
– Шахта рушится, – прошептала Тар и посмотрела на Теза. Он тоже понял это и, выхватив из толпы мятоголового, устремился вперед, увлекая Тар.
Земля под ногами дрожала, а камни валились со стен, отчего приходилось огибать их. Шахта была сквозной, и впереди уже сиял свет. Тар изо всех сил ускорила бег, молясь непонятно кому или чему о том, чтобы выжить сегодня. Под ногами прошла трещина, и Тар показалось, что она смотрит в бездонную пропасть. Когда в лицо безжалостно ударило солнце, она упала, чувствуя, как за спиной обрушился вход в шахту. Тар посмотрела на тех, кто смог, как и она, спастись. Их было меньше двадцати, бо́льшая часть осталась под завалом. Тар все еще слышала крики сквозь валуны и потянулась, чтобы помочь, но Тез перехватил руку, и вместе с мятоголовым они оттащили ее в сторону. На месте, где прежде сидела Тар, теперь была куча камней.
– Им надо помочь! – Тар умоляюще посмотрела на Теза, но встретила лишь ухмылку.
– Солнышко, они сделали все, что от них требовалось, все мои люди здесь.
Тар непонимающе уставилась на мужчин и на двух женщин, что тяжело дышали в стороне.
– Твои люди? – задав этот вопрос, Тар невольно скользнула взглядом по сгибу локтя каждого и увидела небольшое, но яркое желтое пятно. – Кто вы? Что это за знак?
– Мы – восстание, солнце, – произнес Тез, присаживаясь напротив и касаясь рукой волос Тар. – И мы свергнем этого лжеца.
– Так вы знаете? – Тар затаила дыхание.
– Что знаем? – спросил Тез устало.
– Что он нам всем лгал? – тихо произнесла Тар.
Тез расхохотался.
– То есть вы знаете о кораблях? – вскрикнула Тар.
– О кора… что? – Тез придвинулся вплотную, перестав смеяться. – Солнышко, расскажи-ка мне, что ты имеешь в виду?
Тар вгляделась в черные глаза Теза и начала свой рассказ. Когда девушка закончила, Тез не смог скрыть удивления, а мятоголовый замотал головой.
– Это же все меняет! – воскликнул он.
– Так вы не знали. – Тар не представляла, что сейчас натворила и тем ли людям доверила эту тайну.
Тез долго молчал, прежде чем серьезно спросить Тар:
– Солнце, ты чего вообще хочешь?
Тар не раздумывала долго.
– Я хочу, чтобы этот лжец умер, чтобы больше никогда такие, как я, не страдали!
Тез облизнул губы, кивая.
– Хорошо, прежде чем мы возьмем тебя к себе, скажи: готова отдать за это жизнь?
Руки Тар тряслись, она вспоминала, как убила Бадора, и ей хотелось смыть все, что было сейчас на ней и самой лечь в воду и уйти на дно. Но воспоминания о Байле, о том, что она была лишена обычной жизни, в которой бы никогда не приехала в Бэй, наводили на ответ.
– Да, я готова, – произнесла Тар, и внутри у нее все стало спокойным, как море.