Дэниел вспоминал Дороти каждую ночь с того дня, как ее увезли во Дворец Совершенства и как она стала именоваться Оракулом для всей Долины. В Джун знали, кто новая Оракул, в остальных провинциях до этого никому не было дела. Не из их мест, и ладно.
Дэниел учился лучше всех сверстников и без проблем поступил в академию служащих по родовой профессии. Он помнил слова Дороти о том, кем станет. Сначала не верил, ведь не каждое предсказание сбывается. Но со временем убеждался, что его уважают сослуживцы, любят в Джун, а их Глава Дома Следствия одной ногой на Последнем пути. Знатный род Дэниела открывал для него возможность выдвинуть свою кандидатуру на этот пост. К удивлению Дэниела, все были за. Хоть в Джун и не совершалось преступлений, только воровство, даже тут Дэниел был первым. Он стал Главой Дома Следствия Джун.
Прошло еще три года, и на общем собрании Глав Домов Следствия пришло время выдвигать свои кандидатуры на пост Главного Следователя Долины, потому как ныне действующий был стар, а теперь еще и оглох на одно ухо. На эту тему часто шутили, когда вставали со стороны этого уха и, делая вид, что докладывают очень важные новости, шептали. Главный Следователь, чтобы не позориться, кивал и говорил: «Молодцы! Как считаете нужным, так и поступайте!» Дошло до абсурда, когда ему сообщили, что хотят ввести в провинции форму цвета лотоса и, получив такой ответ, шутки ради пошили один экземпляр, и Глава Дома Следствия провинции Тидов явился в нем на общее собрание.
Глаза Главного Следователя Долины едва не вывалились из орбит, он орал, топал, а потом схватился за сердце и сказал, что уходит на покой. Главе Дома Следствия Тидов было жаль старика, и он извинился. Но пост освободился, и среди Глав было проведено голосование. На сторону Дэниела встали все, кроме провинции Эндов, где никогда не голосовали ни за одну нижестоящую провинцию. И Тидов, которые ненавидели положение Эндов, но поступали так же.
Дэниел помнил день, когда паланкин опустился и он увидел ступени, ведущие наверх к Дому Совершенства. Дэниелу тогда было двадцать четыре. Самый молодой Главный Следователь за всю историю. Он ждал этого дня семнадцать лет. Когда перед ним предстал Столетний, а по левую руку Оракул, Дэниел едва смог не кинуться к ее ногам. Через разрез в ткани на него взирали потухшие глаза.
– Вы ведь из той же провинции, что и Оракул?
– Да, мой повелитель!
– Что ж, тогда вам будет проще понять, как вести себя со мной. Дороти вам объяснит.
«Дороти» – у Дэниела сжалось сердце, когда он услышал это из уст старика. По всем правилам Оракул не приносила свое имя. Когда Столетний покинул зал, он остановился напротив Оракула и провел ладонью по ее скрытому лицу.
Дэниел все понял. Столетний сделал это намеренно. Он провел черту, объясняя, кому принадлежит эта женщина. И Дэниел был уверен, что Дороти стала женщиной с ним.
Он увидел сущность Столетнего в первую же встречу и понял, что следует быть осторожным.
С Дороти они никогда не оставались наедине. Рядом всегда сновал весельчак Альбард, рассказывал шутки, устраивал представления. Альбард служил во дворце по праву профессии и считался слугой Столетнего. Но даже Дэниел видел его расположение к Дороти.
Они вышли в сад, Альбард шел впереди. Дороти украдкой посмотрела на Дэниела, и ему нестерпимо захотелось коснуться ее руки, успокоить, сказать, что все будет хорошо.
– А есть у вас здесь друзья? Помимо Альбарда, конечно? – спросил осторожно Главный Следователь Долины и заметил, что Альбард повернулся к ним.
– У Оракула был наставник, так мы его звали, хотя по должности он значился другом. Лучшим, что мог быть.
– Да, – произнесла Дороти и вновь опустила взгляд.
Альбард считал не произнесенный вопрос на устах Дэниела и продолжил:
– Он умер. Два года назад. Так что теперь я единственный друг, если смею себя таковым считать, – произнес он и склонился.
– Ты таковым и являешься, Альбард, – произнесла Оракул, и Дэниелу показалось, что в голосе ее звучало истинное тепло.
– Как обстоят дела в Долине? – спросила она через некоторое время.
Вокруг витал аромат хризантем – символ власти и долголетия. Дэниел подумал, что, если бы эти хризантемы понимали, в чьем саду растут, они бы цвели вечно.
– В Долине все спокойно, разве что в провинции Тидов несколько не рады моему назначению.
Оракул вздохнула.
– Да, в провинции Тидов, – подтвердила она, и оба вспомнили слова, что произнесла в детстве Дороти. Дэниел долго гадал потом, наступит это время или нет. – Да, там.
Последние слова были ответом на вопрос Дэниела, а Альбард дернулся, и на его мягком лице промелькнуло замешательство. Он хотел спросить что-то, но лишь внимательно посмотрел на две фигуры, что стояли далеко друг от друга, однако по какой-то причине были так близки, что любому дураку становилось ясно, что их связывает нечто больше, чем родство провинции.
– Я вдруг вспомнил об одном неотложном деле! Совсем забыл о меде, а ведь новый Главный Следователь Долины без него жить не может! – Фигура Альбарда, плотная, несуразная была подвижной и ловкой. Он развернулся и вприпрыжку побежал во дворец, оставив Оракула и Главного Следователя Долины вдвоем.
– Что? Да я терпеть не могу мед! – едва не крикнул ему во след Дэниел и уловил тихий смех из-под накидки Оракула.
– Альбард слишком добр. Удивительно, как судьба соединила такого человека с такой должностью, не правда ли?
Дэниел вслушался в мелодичный голос Дороти и подошел к кусту, сплошь увитому камелиями. Бутоны раскрытые, плотные. Лепестки, чередуясь, соединяются в сердцевине. А пряно-сладкий аромат дурманит голову. Дэниел протянул руку и сорвал один бутон.
Оракул подошла и шумно вдохнула.
– Знаешь ли ты смысл этого цветка?
– Да, это красивый цветок. Нежный, изящный. Но стоит бутону опасть, как он символизирует головы врагов, что пали к ногам, – сказал Дэниел и, не решаясь вручить этот цветок Дороти, уронил бутон к ее золотым туфлям.
Дороти проводила взглядом цветок.
Вечером был праздничный ужин, за которым все сидели за длинным столом. Главы Дом Следствия прибыли по приглашению Столетнего, раз в год им дозволялось оставлять прошения напрямую. Но этикет был строг, надлежало дождаться личной аудиенции. За столом также сидела жена Столетнего. Женщина бледная, тихая, со смазанными чертами лица. Ее уставший взор останавливался только на дочерях, которые были точно такими же неприметными. Дэниел ловил взгляд младшей, которая откровенно смотрела на него и даже пару раз облизнула губы. Синюшный цвет ногтей и прожилки вен на руках говорили о слабом здоровье, а когда младшая зашлась кашлем, к ней подбежал лекарь и увел страдалицу в покои. Жена с дочерями жила в отдельно возведенном дворце, и, по слухам, Столетнего они видели не чаще, чем пару раз в год.
Главы вели себя шумно, особенно из провинций Шун и Чжан. Они пили сакэ, шутили, в то время как Глава Бэй морщил нос и пытался разговорить Главу Эндов, который и вовсе делал вид, что глух.
Ситуация выглядела комичной. Столетний взирал на всех с легкой улыбкой, но взгляд его в основном останавливался на Оракуле.
Лицо Столетнего сегодня было открыто, и оно поразило Дэниела своей молодостью. Ему казалось, что тот был многим старше, но сегодня его кожа светилась, румянец покрывал щеки, и, не зная, кто перед ним, Дэниел решил бы, что этот юноша – один из самых красивых в Долине.
– Всем ли вы довольны, гости? – радушно произнес Столетний мягким голосом, не похожим на тот, что звучал ранее в тронном зале.
– Да.
– Да! Да славится Столетний! – кричали один за другим.
– Что ж, тогда вот вам от меня благодарность за службу. – Он хлопнул в ладоши, и в дверях появились слуги. На золотых подушках внесли ларчики, на ручке которых было изображено диковинное существо с крыльями.
Раздались хлопки в ладоши, как это принято, все кланялись и бились лбами об пол. Слуги встали позади каждого из Глав и опустили ларчики. По правилам вскрывать подношения полагалось при хозяине, и все они вздыхали и охали при виде диковинных камней, золота и нагрудных символов Глав.
– Теперь так вас будут отличать, носите с гордостью. Вы защита Долины, только благодаря вашей совместной работе мы и существуем. – Не успел Столетний договорить, как один из ларчиков закрылся и раздался хлопок дверцы. Все повернули головы к Главе Дома Следствия провинции Тидов, который склонился и произнес:
– Столетний, имею ли я право обратиться к вам? – И, не дожидаясь разрешения, продолжил: – С моей провинции в последнее время стали собирать подати, что вдвое выше, чем у провинции Эндов, и я хотел бы узнать…
Кинжал пролетел по комнате, поцарапал щеку говорившего и с шумом упал. Все присутствующие припали к полу. Столетний же, разгневанный, раскрасневшийся, поднялся на ноги.
– Как ты смеешь? – Дэниел оторвал взгляд от пола и увидел, что Глава Тидов так и не склонился и продолжал смотреть на Столетнего с вызовом.
– Эндов численно меньше, с каждым годом рождается все меньше мужчин, а женщины ваши не работают. Вы вымираете, как и провинция Бэй. Так почему бы нам не пересмотреть распределение?
Дэниел увидел в движениях Столетнего что-то нечеловеческое – плечи его разрослись, зубы заострились, а глаза из зеленых стали лимонно-янтарными, зрачки тонкими, как два штриха тушью. Но самое жуткое было то, что Дэниел видел, как кожа с рук его облетает хлопьями при каждом шаге. Лицо стало багровым, кожа лезла кусками, губы заострились.
Глава Дома Следствия Тидов в ужасе взирал на Столетнего и наконец вжался лбом в пол.
– Молю о прощении, Столетний, я не хотел! Я лишь за свой народ переживаю!
Меч раскидывал золотые чаши и блюда.
Может, Дэниелу показалось, но от тела Столетнего шел жар. Вдруг Оракул поднялась и быстрым шагом нагнала Столетнего, положив руки на его плечи.
– Думаю, гость понял свою оплошность, и можно простить его за неразумность.
Все с открытым ртом смотрели, как от рук Оракула пошел жар, и, когда она их отняла, Дэниел увидел красные пятна. Столетний обернулся и низким голосом, совсем не похожим на человеческий, спросил:
– Ты знаешь, что остановила сейчас?
Дэниел не поднимал головы, он тоже знал. Первое видение Дороти открыло им глаза на то, кто такой Столетний и на что он способен.
Дороти кивнула и все равно протянула к нему руку. Как ребенок, он схватился за предложенную ладонь и, съежившись, пошел за девушкой. Ему было больно, и Дэниел видел, как кривились его губы, как дрожали оголенные мышцы лица.
Ночью Дэниел услышал крик Дороти. Он выбежал из покоев и понесся в конец коридора, но путь ему преградил Альбард.
– Не надо, – зашептал он. – Она его по праву, вы ничем не поможете.
Никогда еще Дэниелу не доводилось испытывать такую боль. Он подавил гнев, в глазах смешного Альбарда он нашел понимание и опустил голову, смиряясь.
– Но он же чудовище, – произнес Дэниел.
– Да, и это же его слабость, пусть мне и не дано пока понять истинную природу его, но… – Альбард знаком позвал за собой Дэниела, уводя его в глубь дворца. Тот едва поспевал, Альбард хоть и был мал, но двигался быстро. Он вел его длинными коридорами, пока не отодвинул дверь в одну из комнат, приглашая Дэниела зайти.
Дэниел вошел в темное помещение, которое казалось пустым, но находиться в нем было неуютно, постоянно ощущалось чье-то присутствие.
– Чья эта комната? – спросил Дэниел.
Альбард задвинул двери и, раскрыв окно на улицу, выглянул.
– Здесь жилая покойная Оракул. Она была для него как мать, и он часто приходил сюда, даже когда она умирала, не забывал о ней.
Альбард поднял глаза к потолку и покачал головой.
– Я ведь сам из Эндов и лыс от рождения, да и мал. Думаю, я идеальная иллюстрация заката провинции, так как мои отец и мать – кровные брат с сестрой. Но не обо мне я привел вас говорить, Главный Следователь Долины. Я был в этой комнате, когда умирала Оракул. Я был за этой дверью, где она любила рисовать. – Альбард подошел к тонкой двери с полупрозрачной бумагой и отодвинул ее.
– Тут я стоял, когда он пришел проститься. – Он шмыгнул носом, и Дэниел увидел, что Альбард дрожит. – Он поймет, что я это рассказал. Но рассказать я обязан. Оракул, Дороти, носит ребенка от него.
Дэниел вздрогнул, ощутив отвращение и ужас. Одно то, что он прикасался к ней, было для него пыткой, но то, что он сделал, противоречило всем законам Долины.
– Но это запрещено! Она из Джун! – Зубы едва не скрипнули, когда он, сжав челюсти, проговорил это.
– Да… но этого ребенка она должна оставить. Хоть и знает, как это пресекать… – Альбард отвел взгляд, подбирая слова. – Обычно эти настои готовлю для Оракула я. Последний не подействовал.
Дэниел шагнул к Альбарду, рукой придерживая меч.
– Этот ребенок – его погибель!
– Что? – Дэниел вытащил меч.
– Покойная знала это и сказала ему на смертном одре.
– Но не все видения сбываются! – Дэниел остановил меч.
– Если вы спасете этого ребенка, когда придет время – сбудется. Я спас его сейчас.
– Но ведь тогда они поймут, что это ты, – сказал Дэниел.
– Что я значу в этой Долине? Евнух, выродок, а так я стану тем, кто сможет изменить историю и остановить его. – Альбард произнес последние слова с улыбкой на лице. – Я ждал того времени, когда появится кто-то, кто сможет помочь дальше, мое дело было проще. А позже вы, Главный Следователь Долины, спасете сына Столетнего, для того чтобы он убил старика.