У Тин тряслись руки, пока она отмывала лезвие ножа у колодца в саду. Она терла и терла, пока наконец рыдания не вырвались наружу. Тин плакала и терла, терла, терла. Остановилась только тогда, когда увидела, что уже сдирает кожу с рук. Только тогда девушка убрала нож за пояс. Завтра ей нужно быть с ним на поле. Тин догадалась, что Тяо убил Тур. Дома она не спускала взгляда с брата.
– Что ты наделал? – процедила Тин, продолжая смотреть на него не моргая.
Тур поднял глаза. Грудь кольнуло, как раскаленным железом. Эти глаза ничуть не изменились, это был ее младший братик.
– Тин. – Тур подошел к сестре и положил руки ей на плечи, притягивая ее к себе. – Я этого не делал.
Она убрала его ладони, схватила за подбородок, оставляя следы крови от порезанных рук, и всмотрелась в лицо.
– Это был не я, Тин! Я хотел. Правда, очень! – Лицо Тура искривилось, в глазах застыли слезы. – Я должен был отомстить ему за честь семьи…
– Честь? Я сама могу постоять за себя! Ты мой младший брат! Это моя обязанность – оберегать тебя! – Тин прижалась к груди Тура и принялась слушать удары его сердца.
Брат обмяк и навалился на Тин.
– Я никому не позволю обидеть тебя, но клянусь, что не убивал Тяо!
Тин облизнула губы.
– Но ты знаешь, кто это сделал, верно? Тур, откуда эти деньги? Это они, да? Они?
Тур мягко оттолкнул сестру и поцеловал в лоб. Как Тин ни пыталась добиться от него ответа, сколько ни била в грудь, Тур был непреклонен. Он молчал.
– Ты должна сейчас пойти в поля с этим ножом, тебя будут допрашивать, потому что не нашли нож дома. Ты должна сказать, что уронила его в колодец и нашла уже после обыска. Поняла?
– Да, быть дурой для девушки естественно! Уронила в колодец, серьезно? А может, я и имя свое забуду? – Тин ударила ладонью по ноге и, проводив взглядом Тура, вышла.
Тин отправилась на работу. Из-за обысков все присоединялись с опозданием. На улице стояла тревожная атмосфера – кто-то сбивался в кучки и шел на работу вместе, кто-то озирался по сторонам – причин для страха было в изобилии. Всю дорогу Тин осматривалась – офицеры вели себя настороженно, ожидая от людей всего что угодно. Руки непрестанно находились на оружии и дубинках.
«Кажется, причиной обыска было что-то серьезное», – подумала Тин, пытаясь не смотреть в глаза офицеров.
– Подходим сюда, сейчас будет зачитываться Послание! – Голос Таха звучал хрипло, а рядом с ним стояли три надзирательницы. Тин увидела опухшие глаза Тал – дочери Тяо. Она подносила руку к лицу и вытирала непрошеные слезы.
– Скорее! – рявкнула надзирательница. Вокруг собравшихся женщин стояли шестеро офицеров.
Тах вытянул руку вверх, призывая к вниманию, и на непродолжительное время воцарилась тишина.
– Я, Тах, от имени Столетнего зачитываю послание П-6579! – Тах больше не выпячивал грудь, производя впечатление.
– Дети мои, мы живем в сложное время. И на вашу долю выпали самые тяжелые времена. Нас постигло несчастие, этот день для всей Долины навсегда войдет в историю. День, когда враги выступили против нас. – Тах остановился, вглядываясь в следующие слова, а свиток у него в руке заходил ходуном. – Несколько дней назад на территориях провинций Шун и Чжан были совершены преступления против Долины. Преступники осмелились напасть на один из Домов Следствия.
Тин вскинула голову, не веря своим ушам.
– Наказание за преступление постигнет всех. Это первый урок тем, кто бросил вызов властям. Я с прискорбием сообщаю, что для уменьшения вольнодумства и возможности объединения нежелательных жителей кланов, в особенности среди молодого населения, мы вводим увеличение рабочего времени. Все жители клана в возрасте от восемнадцати до тридцати пяти лет отныне увеличивают свой рабочий день до рассвета. Для исполнения этого Послания я приказываю служащим усилить патрулирование рабочих зон и в случае неповиновения дозволяю применять силу. Если в течение трех дней зачинщики сдадутся или же на них кто укажет, мы рассмотрим возможность сокращения рабочего времени в обратную сторону. Все в ваших руках, дети мои. Да славится народ Долины.
Голос Таха давно умолк, но никто не смел пошевелиться. Тин тоже не сразу пришла в себя после этого объявления. Она обратила внимание, что все, кто оказался сейчас рядом с ней, по несчастливому стечению обстоятельств были явно моложе тридцати пяти лет. Никто не смел двинуться.
– Это что значит… – пробубнила девушка где-то позади. – Я буду работать больше, но зарабатывать столько же? Как же так?
– Что непонятного, мы все рискуем не доработать до Почтенного возраста, сдохнув до тридцати пяти… – воскликнула другая.
– Нам что, отдуваться за то, что происходит в других провинциях? – воскликнула какая-то женщина, и ее голос прервался криком. Удар сзади был сильным и точным.
– Попрошу всех замолчать. Те, у кого есть вопросы, и недовольные, пройдите влево. Вас доставят в Дом Следствия.
– Недовольные? Да что вы творите?! Нам уже и слова сказать нельзя!
– Не бывать этому! – Женский крик показался Тин знакомым, и она обернулась. Тен.
– Мы возьмем на заметку ваше замечание, имя, семья? – отчеканил офицер, приближаясь к Тен. Но женщины впереди начали выкрикивать недовольства и теснили офицеров. Тах при виде всего происходящего спустился с помоста и попятился.
– Вас всех надо высечь! Из-за таких, как вы, нас ждут новые ограничения! – Офицер не унимался и принялся размахивать дубинкой, избивая женщин.
– Кто-то из них убил моего папу! – Крик Тал заставил всех замолчать.
– Что? Тяо убит? – Женщины успокоились, а те, что пострадали от рук офицера, вытянули руки в жесте смирения.
– Всем оставаться на местах, мы ждем старших следователей!
И только теперь женщины поняли, что их собрали в круг не только для объявления послания. Их сгрудили тут для того, чтобы устроить допрос. У Тин сдавило виски, она старалась не смотреть на кричащую Тал, а рукой нащупала нож, который еще вчера разрезал плоть на ноге Тяо.
– Кто вчера был на последнем поле, встаньте сюда. – Надзирательница вытянула хлыст в сторону, по ее указке часть женщин расступились, избегая указанного места.
Тин, естественно, оказалась вместе с группой тех, кто вчера работал вместе с ней. Надзирательница пересчитала их, проходя хлыстом поверх голов, как указкой.
– Группа семь вся тут, – резюмировала она.
Тин чувствовала, что на нее кто-то смотрит. Она разглядела Тал и увидела ее затравленный и усталый взгляд. Тал нашла Тин в толпе и решительно подошла к офицерам, указывая на нее.
– Вот! Она всегда ругалась с моим отцом! А еще соблазняла!
– Что? – Тин взорвалась. Тяо изводил ее – годами унижал, третировал, хотел изнасиловать! И она его соблазняла? Тин вышла вперед.
– Не смей так говорить обо мне!
– Твой отец был мерзавцем! Вы годами обирали нас, а он насиловал работниц, тебе ли, Тал, такие речи произносить? – Голос в толпе принадлежал Тен, несмотря на то, что ее не было видно, Тин знала, что это она.
– А ты! Ты тоже вечером задержалась! Я видела тебя! – Тал кричала высоким голосом, тыча куда-то в толпу.
– Хватит, все сейчас выясним, – оборвал ее офицер, явно довольный разыгравшимся спектаклем.
– Группа семь, прошу вас пройти с нами в Дом Следствия, на сегодня ваш рабочий день отменяется, всем остальным проследовать за надзирательницами к месту труда.
– И не подумаем! Либо всех ведите на допрос, либо мы сегодня не будем работать!
– По всем вопросам и жалобам будете обращаться отдельно, а сейчас немедленно исполняйте приказ! – Офицер едва ли не подпрыгнул на месте от такой невиданной дерзости.
Женщины роптали, перешептывались.
– Не будем работать! Верно! Хватит с нас! – Та, что кричала, была намного старше Тин, ее лицо давно избороздили глубокие морщины, но глаза пылали злобой и были молодыми. Она размахнулась и кинула что-то в траву. Другие женщины переглядывались, пока кто-то еще не повторил этот жест.
Когда рядом с Тин что-то промелькнуло и упало на землю, она поняла, что это ножи. Потянувшись к поясу за своим, Тин вытащила его и, посмотрев на лезвие, чистое и блестящее на солнце, выпустила его из рук.
Нож упал, а Тин отступила от него, желая больше никогда не прикасаться.
– А ну подняли ножи! Это же орудие… – начал было офицер, пока второй не влепил ему подзатыльник, но было поздно. Одна за другой все женщины снимали с пояса ножи и забрасывали их в густую траву.
Офицеры больше не окружали их, они сдвинулись плечом к плечу, и старший успел кивнуть крайнему офицеру, после чего тот поклонился и побежал вверх по дороге.
– Вам это не сойдет с рук, – закричал офицер. – Ну и дуры! – плюнул он на землю.
Женщины подняли радостный галдеж и выкрикивали ругательства в адрес офицеров.
– А теперь что? – спросил кто-то позади Тин.
– А где Тен?
– Не знаю, где-то здесь была…
Работницы совсем распоясались и пошли в разнос, они показывали пальцами на офицеров, называли их слабаками, псами. Никто не выразил сочувствия Тал, а несколько женщин радостно выкрикивали фразы о том, что наконец-то он издох и больше никого не станет лапать.
Тин смотрела на все, что происходит вокруг, внутренне отгораживаясь и стараясь не испытывать радости. Неповиновение позволяло поддаться эйфории и кричать в адрес офицеров самые грязные слова. У каждого человека есть предел. В Тэнси всегда было непросто, но народ этой провинции терпеливее, чем в Чжан и Шун, как и работницы в полях, они всегда лишь склонялись под натиском власти. Столетний всегда был символом жизни. Но то, что происходило сейчас, стало последней каплей. Отвечать за грехи других провинций было перебором. Народ Тэнси знал, как на них смотрят в соседних северных провинциях, хотя благодаря им вся Долина досыта ела риса и других круп.
– Почему мы должны расплачиваться за них? Пусть займутся ими, мы-то что? – Женщины не унимались, пока одна не сняла колючий жилет и под тонкой тканью не обрисовалась грудь.
– Прекратить разводить срам! – вскричал пожилой офицер.
– Грудь женскую не видел? Жена, видать, не ложится с таким сухарем, как ты?
Хохот сотен женщин разносился по всей южной части. Они доставали обед, что брали с собой, воду и усаживались прямо здесь, угощая соседок.
– Садись, ешь. – Тин повернула голову и увидела перед собой пожилую женщину, лицо которой сморщилось, как гнилой фрукт, только глаза при этом сияли радостью. Тин мотнула головой, отказываясь есть то, что ей протягивали.
– Ешь, я сказала, сегодня особенный день. И пусть мы все за него поплатимся, но дальше так жить нельзя. Ты молодая и не знаешь, сколько мы видели на своем веку. Сколько детей я похоронила из-за нехватки лекарств и еды. – Женщина сунула в руку девушки булочку. Тин осторожно поднесла ее к губам и укусила. Глаза наполнились слезами.
– Ничего, скоро все изменится. Так Тен сказала, – кивала женщина.
– Тен? – спросила Тин.
– Да, Тен. Ты не бойся, многие знают, что вчера случилось, и никто шептаться о тебе не будет.
Булочка выпала из рук Тин в траву, а женщина рассмеялась.
– Смотри, молчи об этом, Тяо получил по заслугам! Давай ешь. – Подняла булочку и вновь всучила Тин, которая не могла поверить в то, что услышала. Женщина встала и, подтянув шаровары, оголила руку. На сгибе локтя Тин увидела желтое пятно, которое женщина показала ей намеренно, а затем ушла к остальным.
– Идут, смотрите! – Хохот работниц стих.
– Это просто смешно, они нас задержат?
– Вот и допрыгались…
– Главное, что Тен успела уйти! – Тин не смогла разглядеть, кто это сказал.
Форма офицеров была до смешного белой. Она сверкала на солнце, от нее рябило в глазах. Вышитые золотыми и красными шелковыми нитями огненные птицы – символ возрождения, символ Столетнего – переливались на правом лацкане. Все они шли вровень, плечом к плечу. Офицеры остановились на подходе к полям, не решаясь ступить в грязь. По команде они выровнялись. Она из фигур выдвинулась вперед.
– Я старший Следователь Тад. Просьба всем приостановить работу и группами покинуть поля. – По правилам обысков и досмотров офицеры на время процедуры носили маски, чтобы в случае желания отомстить никто не знал, кто именно их досматривал.
Женщины покорно, едва слышно перешептываясь, принялись выходить с рабочих мест. Каждую группу подвергли осмотру. Тин выдохнула, хорошо, что все побросали ножи на землю. Она ненавидела все, что происходило, и жадно смотрела вперед в ожидании, когда и к ней прикоснутся мужские руки для обыска. Кто-то толкнул ее в спину, и над ухом Тин расслышала явственный шепот.
– Про Тен молчи, ты не знаешь ее. – Тин хотела обернуться, чтобы запомнить, кто ей это сказал, но один из офицеров уже схватил ее за руку и рывком вывел на сухую землю.
– Повернись! – скомандовал голос, и чьи-то пальцы осторожно стали касаться спины. Совсем неощутимо, словно для вида. Всех остальных женщин досматривали жестче – периодически кто-то возмущался и требовал убрать руки.
– Ты из группы семь? – спросил офицер. Тин обернулась и тут же уперлась лицом в нижнюю часть маски.
– Да, Тин.
– Д-да, Т-2134, – вновь произнес голос, заикаясь. – Не отходи никуда, стой рядом со мной.
Таш.
– Ты эту проверил, или я могу пощупать? – донесся гогот одного из офицеров, что подошел к Тин вплотную. – Вроде ничего так, если отмыть. Вот ведь дуры, да? Усложнили себе жизнь, заночуют теперь в Доме Следствия, а мы уж позаботимся о них. – Сиплый голос перешел в наигранный смех.
Но Таш его не поддержал и лишь подвинул Тин ближе к себе.
– Ты чего, можно мне ее проверить? – недоуменно спросил голос. Его глаза были совсем узкими, и веко полностью скрывалось в складке, брови наполовину вылезли и поднялись кверху, выдавая удивление.
– Эту на себя беру, иди дальше, – сухо ответил Таш и встал перед Тин, загораживая.
– Понял, значит, позже? – еще раз посмеялся офицер.
– Нет, не позже, иди, я тебе сказал! – Таш незаметно сделал шаг к офицеру.
– А, так бы и сказал, что твоя девчонка! Так, парни, если тут еще у кого, помимо золотого мальчика Таша, есть бабенки, вы их пометьте, что ли. – Презрительный взгляд – и офицер ушел.
Таш повернулся к Тин. Даже за маской она будто увидела, как сжались его губы.
– Играешь в защитника, офицер? – бросила Тин, не удержавшись от колкости.
– Да, мне за это еще и платят, – парировал Таш.
– Интересный денек, да? Обыски, вот это вот…
– Тут еще и убийство вашего распорядителя, – сказал Таш.
– Угу, бывает же. – Тин представила, как бы вела себя Тар, и невольно скопировала ее легкую манеру. Надо было отвести от себя любое подозрение. И ей было на руку, что сейчас рядом Таш. И они связаны обещанием.
Все шли колонной. За каждой женщиной был закреплен офицер. Тин всю дорогу ощущала спиной присутствие спутника, и от этого присутствия ей было спокойней. Впереди шла группа, которая разгоняла зевак и желающих посмотреть, как сопровождают женщин. Здесь же бегали дети и что-то со смехом выкрикивали.
Тин прошла мимо дома и облегченно выдохнула. На крыльце не было Той.
Дом Следствия возвышался в центре, на площади. Обогнув небольшой фонтан, их подвели к самому красивому зданию в клане. На входе его неуместно обрамляли колонны, что так не подходило к общему виду. Белоснежные стены и огромные окна словно свидетельствовали о чистоте и открытости. Профиль Столетнего высился на входе. Раз в год флаг меняли. Чистоту и справедливость под бдительным взором Столетнего – вот что означал этот флаг.
Низкий мужчина в красной форме стоял внутри и встречал процессию, он знаком велел всем остановиться. Офицеры склонили головы. Мужчина медленно обвел взглядом женщин, затем служащих, на его лице заиграла улыбка.
– Вы это видели? – Задорный голос ужасно не подходил к телу. Красное лицо, седые волосы. Тет поднес ко рту руку и так громко закашлял, что Тин невольно сморщилась в ожидании, выплюнет он легкое или нет.
– Кто это устроил, живо ко мне в кабинет! Тад, ты, душа моя?
Тин поняла, что это был Глава Дома Следствия Т-клана Тет. Он жестом приказал Старшему Следователю молчать и увел его за собой.
– Допросить всех быстро и отпустить. Ножи их додумались принести после всего этого выступления? – спросил он не оборачиваясь. Офицеры на втором этаже облокотились о перила и принялись свистеть.
Тин вспомнила нож, который так и остался лежать в траве. Тад что-то промямлил ответ. Тет помотал головой.
– Идиот, – произнес он громко, чтобы все услышали.
– Ребята, кажется, у вас проблемы! Помыться им не дали даже и в гости притащили. – Вслед за смехом послышались хлопки.
Женщин увели по лестнице в подвал. Внизу было душно и липко.
– Заходите, – скомандовал один из Следователей. – Вместе с напарниками начинайте стандартный допрос.
Таш потащил за собой Тин.
– Стой, я с тобой, – по коридору почти вприпрыжку шел Тев.
– О, малышка Тин, рад снова встретиться. Не прошло и дня. А ты, Таш, я смотрю, случайно пошел на эту глупую прогулку или как? – Тев подмигнул Ташу. Тот молча стянул маску, капли пота блестели на его загорелом лице.
– Случайно. Старший Следователь собрал всех, кто был не на патрулировании. А ты тоже случайно обыскивал дом Т-2134?
У Тин уже не осталось сил удивляться. Два буравящих другу друга взглядами родственника в конце такого дня – кажется, она не так себе все это представляла…
– Ну да ладно, пойдем займемся допросом века. Тин, предупреждаю, говорить сейчас надо будет осторожнее, здесь не твой дом. В этих комнатах происходят особые допросы. Таш подтвердит, да?
Таш смутился.
– Ну что, займем это помещение! – Тев открыл дверь, за которой было каменное пространство с циновками на полу. Большие каменные плиты с бурыми пятнами крови. К горлу подкатила тошнота. Тин опустилась на колени и посмотрела снизу вверх. Руки тихо лежали на коленях.
Тев опустился напротив и тяжело вздохнул. Шея была красной, потной, и Тев достал из кармана кусок ткани, чтобы протереть ее. Таш тоже сел рядом, смотреть на Тин он не решался. Глядел на все подряд: на стены, пол, плиты, – только не на Тин. Она же со своей стороны не могла понять, что ее притягивает в нем: страх или интерес? А может, то, что помнила его маленьким мальчиком, который все терпел и никому не жаловался? А потом однажды этот мальчик отправил своего брата на рудники в Бэй?
– Ну что, приступим. Тин Т-2134, вы причастны к инциденту, что произошел вчера вечером на дальнем поле?
– Прошу простить меня, я лишь слышала сегодня, что наш распорядитель Тяо был убит, но не знаю подробностей.
– То есть вы не уходили последней? – Таш вклинился в допрос Тева.
Тин открыла рот, подбирая слова.
– Да, я уходила последней и ничего не видела, только недавно узнала, что произошло, говорю же. – Тин попыталась улыбнуться, но живот скрутило от волнения.
– Кхм. – Тев посмотрел на Таша, затем на Тин.
– Тин, я не буду скрывать, но есть по меньшей мере два свидетеля, видевших, как ты спешно уходила с поля.
– Что? – Таш выпрямился и посмотрел на дядю.
– Я вчера был первым на поле и видел тело Тяо. Могу рассказать, как он был убит, хочешь? – Тев произносил слова медленно, словно гипнотизировал. Тев не просто так спешил к ним, он изначально ждал на допрос именно ее. Тин почувствовала, как стены комнаты сжимаются, воздух становится тяжелым и давит на виски.
– Офицер Тев, может, нам стоит обсудить это сначала? – Таш наклонился к дяде.
– Офицер Таш, я выполняю свою работу, у меня есть сведения, и я обязан допросить Тин из семьи Т-2134. И мне совершенно безразлично то, что вас с Тин связывает какое-то прошлое. Оно не должно мешать допросу!
– Нет, нас ничего не связывает, – выпалила Тин. – И я готова отвечать на любые вопросы, мне скрывать нечего!
В комнате повисла тишина. Затем Тев потянулся к карману на груди и вытащил трубку. Привычным жестом раскурил ее и выдохнул Тин в лицо.
– Тяо лежал в выгребной яме, мухи пировали в его глазницах, черви вылезали из ушных раковин. Ему нанесли всего два ранения. Одно из них было смертельное. А вот первое… судя по моим ощущением, оборонительным.
– Оборонительным? – спросила Тин.
– Да, удар в бедро. Ножом для срезания риса. Конечно, это был кто-то из крестьянок. И конечно, этот кто-то уходил последним. Так ты ничего не видела? – Тев затянулся и выпустил струйку дыма. Тин закашлялась. – А может, слышала что-то подозрительное?
– Нет, – сказала Тин.
– Тин, я вынужден задать вам этот вопрос, где был ваш нож при осмотре утром?
Она встретила взгляд Тева и неожиданно для него улыбнулась.
– Он лежал на постаменте, у Книги Посланий, разве вы не заметили, когда проверяли? – Слова звучали ровно, спокойно, но холод пробирал до самых костей.
Тев не отрываясь смотрел на Тин.
– Верно, кажется, там он и был. Ну и последний вопрос, Тин из семьи Т-2134, это вы убили распорядителя Тяо?
– Нет, я его не убивала. – Тин не лгала и знала, что и офицер Тев, и офицер Таш это увидят.
– Хорошо, тогда на сегодня у меня нет больше вопросов. – Тев провел рукой по усам и с хрипом поднялся.
– Этот Тяо, по слухам, позволял себе непозволительные вещи. Понимаю, что кто-то решился ему отомстить. Вы согласны?
Тин смотрела на Тева не моргая.
– Я… не знаю.
– А я думаю, вы знаете, Тин. Что ж, я пойду, а ты, Таш, выведи нашу допрашиваемую.
Тев удалялся по коридору, насвистывая мелодию. Тин выдохнула и посмотрела на Таша. Тот казался бледным. Он поднялся и подал руку. Двое вышли из допросной: Тин впереди, он, сопровождая сзади. Проходящие мимо офицеры не упустили момента и присвистнули. Даже на площади Таш продолжал идти за Тин.
– Можно идти рядом, чтобы ни у кого не создалось впечатления, что вы мой надзиратель.
– Может, так и есть? – ответил Таш, и Тин поймала его улыбку. Он ступил вперед. Теперь они двигались рядом, иногда Тин чувствовала, как рука Таша касается ее ладони, и не понимала, стоит ли ей немного отойти или нет. До дома Тин они дошли молча. Путь был неблизкий, и тем не менее в этом молчании не ощущалось неловкости. Было спокойно и тихо. На какое-то время в голове у Тин стало так ясно и пусто.
– Ну, пожалуй, дальше охрана мне не понадобиться, – сказала Тин и поклонилась. Затем развернулась и пошла к дому, чувствуя, что Таш продолжает на нее смотреть.
– Т-тин, – сказал Таш. У них был договор, и у него имелись для нее сведения.
– Да? – Тин повернулась. Этот взгляд. Он напомнил, как на нее смотрели после смерти родителей: обреченно, с жалостью, безысходно. Тар. Он что-то разузнал про Тар! И этот взгляд. Тин захотелось развернуться и бежать что есть силы. Закрыть уши и ничего не слышать.
– Тар добровольно подписала отказ от прав, теперь она раба офицера Бадора. Официально. Мы ничего не можем с этим сделать. Это было ее решение и ее право.
– Что?
– Она подписала отказ…
Тин покачнулась, и Таш едва успел ее поддержать, не дав упасть.
– Я видел д-документ, это правда, прости. – Таш старался говорить спокойно.
– Она бы никогда так не поступила! Ты ее не знаешь! – Тин оттолкнула Таша. – Ты ее не знаешь… Она… – Тин замолчала и испугалась. Она собственными руками оттолкнула офицера, на улице. Это было запрещено. Тин оглянулась, и ей показалось, что проходящие мимо люди шепчутся, глядя на них.
– Тин, это п-правда, может, это именно то, чего она хотела. – Таш протянул руку, словно желая коснуться, утешить, но в Тин это вызвало ярость. Лучше бы она не знала этого, лучше бы не слышала.
Таш коснулся ее руки, Тин зажмурилась, глубоко вдохнула, а когда вновь открыла глаза, в голове стало ясно.
– Спасибо, офицер Таш. Больше вы мне ничего не должны.
Девушка пошла к дому, а Таш так и стоял на месте.
За углом соседнего дома топтался Тжи. Первая мысль была вмешаться, защитить. Но его остановила реакция Тин – она не отпрянула от офицера, когда тот коснулся. Тжи сжал кулаки. Где-то он его видел. Ответ не заставил себя ждать. Таш прошел мимо, и Тжи вспомнил все.