Тин раскинула руки в стороны, глубоко вдыхая воздух и мечтая о дожде.
Тишина в доме давила, не позволяя спокойно спать. В душе девушка испытывала тревогу: жила в страхе, что за ней придут офицеры. Это был лишь вопрос времени. Тин вспомнила Тяо и нож, который оставила в его ноге.
Она поднялась и сходила на улицу умыться.
– Хороший день сегодня, – проговорила Той, вытирая волосы Тин и касаясь ее руки. В последнее время Той стало лучше, но лишь днем. Ночью боль возвращалась, и ей приходилось принимать лекарства. Она ни разу не спросила, для чего ей это. Кажется, она понимала, что от ее болезни нет спасения. Суставы, а затем и ступни искривились. Боль наступала внезапно, крик в их доме стал привычным. Лишь изредка Той обволакивало облако беспамятства, и она, озираясь по сторонам, звала сына.
Тин слышала, как она умоляет его не ходить в какие-то дома.
Той и Тин позавтракали, наслаждаясь утренней тишиной – успокаивающей, дающей надежду.
Девушка поднесла к губам ароматный чай. Руки у нее тряслись. Она предчувствовала беду, и в подтверждение ее страха послышался звук открывающейся двери. Тин вздрогнула, и чашка выпала из ее рук прямо на стол, расплескав горячий напиток.
Девушка вскрикнула от боли и попробовала отлепить горячую рубашку от тела.
Тур с испуганным лицом стоял в дверях.
– Обыски!
У Тин все оборвалось внутри.
– Они идут к нам? – спросила она, срываясь на хрип.
– Нет, обыскивают всех.
Тур стоял на пороге, правая рука непроизвольно дернулась к груди, и он с ужасом посмотрел в сторону кухни. Тин подумала, что дело не в Тяо. Так бы они пришли сразу за ней. Зачем досматривать всех? Она поймала взгляд брата.
– Ты спрятал в доме что-то еще?
Тур кивнул и жадно вдохнул воздух.
Той подняла упавшую чашку и быстро подошла к мешку с мукой. Не обращая внимания на внуков, она встала и начала что-то сооружать.
– Тур, милый, принеси сюда …
Парень посмотрела на Той с удивлением, но не посмел ослушаться. Тин тоже глядела на бабушку и не знала, что сказать. Та стояла ровно, спокойное лицо, уверенные движения рук. Тревогу выдавал разве что взгляд, обращенный на Тура.
– Последнее Послание записали? – Голос Той стал еще тверже.
– Я проверю. – Тин кинулась к Книге Посланий.
С улицы доносились странные звуки – подошла очередь их дома.
– Быстрее! – прошипела она Туру, плотно придвинув постамент к стене и осторожно прикрыв дверь кухни. Это даст ей время задержать офицеров на входе.
С кухни раздавался едва слышный шепот Той и Тура, Тин закрыла глаза и попыталась дышать ровнее. Им нельзя было выдавать свой страх или волнение, иначе офицеры могут увести на допрос, если сочтут подозрительными.
Она сжала правую ладонь, чтобы не впиться ногтями в плоть. Иначе на пол потечет кровь.
Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
– Не двигаться! Плановый обыск, сохраняйте спокойствие!
Тишина и размеренное дыхание сменились гулом от свистка офицеров.
Тин грубо толкнули в прихожую. Офицеры заходили в помещение. Их было трое, на лицах маски. Двое из них были щуплыми и невысокими, а третий – крупный, плотный.
– Руки! Ты зачем ее так ткнул?! Это плановый обыск, а не допрос с пристрастием! – рявкнул один из них. Что-то в этом голосе заставило Тин заволноваться еще больше. Дубинка, которой ее прижимал к стене офицер, больше не давила так сильно, и Тин смогла вздохнуть спокойней.
Раздался звук открываемой двери, затем топот ног офицеров, направлявшихся на кухню, вслед за этим вновь прозвучал приказ:
– Лицом к стене!
– Ой! – вскрикнула Той, и Тин автоматически дернулась в ее сторону.
– Сказали же, всем оставаться на местах! Досмотр помещения! – Один из офицеров подбежал к Тин, размахивая дубинкой. Тин вскинула руки.
– Не трогать, я сказал! Что она сделала? Поставь ее здесь к стене! – снова встрял третий.
Тин хотела возмутиться, но ее приставили к стене в кухне. Она начала перебирать в голове голоса. Этот был смутно знакомым.
– Ну-ну, тише… мы вас слышим. Простите, я не могу стоять, мои ноги… – Той заговорила высоким, тоненьким голосом.
– Не обсуждается. К стене, пожалуйста, – уже спокойнее произнес офицер. Этот был чуть моложе того, что отдавал приказы.
– Я тесто поставила. Хотела внуков угостить булочками… редкость у нас большая. А вы тут напугали, дорогие офицеры!
Если бы Тин могла смеяться, то непременно бы это сделала. Ее болеющая, немощная, теряющая рассудок бабуля откровенно дурила и заговаривала офицерам зубы. Причем делала это виртуозно! Актеры позавидовали бы ее мастерству.
– Вы можете сесть, – произнес третий голос. – А ты, Тур, иди к сестре.
Тин узнала его. Это был офицер Тев, который приходил недавно с Ташем к ним в дом.
– А теперь будьте добры, дайте нам закончить работу. То, ради чего мы потревожили вас в столь ранний час. Как же душно в этой маске!
Тев стянул ее с лица и, морщась, поправил руками усы. Он выглядел уставшим, лицо было красное, но глаза, в отличие от его поведения, не казались спокойными. Он посмотрел на Тин и подмигнул, отчего девушка удивленно вскинула брови.
«Идеальное время для подмигиваний, ничего не скажешь!» – подумала она и посмотрела на Той. Та не просто так решила вдруг испечь пирожки – что-то они успели туда спрятать с Туром. Будут ли проверять офицеры, что в руках у бабушки, решит случай.
Тин уперлась лбом в стену, ощущая текстуру дерева. Тур стоял рядом. Он повернул к ней голову – темные, почти черные глаза были широко раскрыты, и он пытался незаметно хватать ртом воздух.
Тин попыталась прошептать, что все хорошо, она рядом. Но ужас на лице брата пугал и заставлял метаться в догадках, что же они такого спрятали в муке.
Шорох сдвигаемых предметов, перестановка скудной мебели – обыск шел полным ходом. Дом вибрировал от каждого шага офицеров.
Звон разбитой посуды вызвал жалобный стон Той.
– Ну же, миленький, эта посуда у меня еще от сына…
– Осторожней! Следи, что хватаешь! Извините, Той, мой промах. Этих неотесанных новичков еще учить и учить. Присоединился же к ним на свою голову.
– А как ваш племянник? – произнесла Той. Тин вздрогнула при упоминании Таша, подумав об обещании, которое он дал. Она знала, что Таш его не исполнит. Никому нет дела до Тар. Она невольно вспомнила подругу и представила, как бы та ворчала и покрывала нецензурной бранью офицеров после обыска.
– Все хорошо. Переживал, что ему не достался ваш дом. Он с вашей внучкой знаком давно. Да? – Тев говорил непринужденно, но Тин все равно показалось, что он пытается что-то разузнать.
– Да, однажды я… – Тин замолчала. Нужно ли сейчас что-то говорить? Все может потом использоваться против нее.
– Говори уж. Все равно время есть. Эти олухи еще не все здесь разгромили.
Тев прислонился к стене, и теперь ему хорошо были видны Тур и Тин.
– Я… ну, мы недолго учились вместе.
– Видимо, не только, раз он так проникся к тебе. Ну же, не красней, – усмехнулся Тев. – Это больше по его части. – Он потянулся к седым усам. Брови у Тева были кустистые, вздернутые, а глаза большие, навыкате, и смотрел он, как голодный пес на кость.
– Его брат однажды чуть не забил до смерти, – тихо сказала Тин. Так, чтобы услышал только Тев. Два других офицера продолжали громить все, что попадалось под руки.
Взгляд Тева стал острым, нижняя челюсть подалась вперед, и он отвернулся от Тин, задумавшись. Лицо мужчины было очень красивым, не как у Таша, какой-то другой красотой, это было лицо доброго человека: круглое, простоватое, губы скрыты за усами, но глаза лучились вниманием к собеседнику и смотрели в самую суть.
– Да, Тез тот еще ублюдок, – сказал Тев и вздохнул.
Тин удивило, что он так говорит про племянника.
– Тур, как ты?
– Н-нормально, – сказал брат, и Тин вцепилась ногтями в ладонь. Он сбился и заикнулся. Но Тур никогда не заикался.
– Ты хорошо себя чувствуешь? Выглядишь бледным. – Тев тоже заметил заикание, и сейчас его взгляд был направлен туда, куда секунду назад мог смотреть Тур.
– Да, – ответил парень.
Тев какое-то время не сводил с него взгляда. Несколько секунд тянулись вечность. Тин старалась не дышать, быть спокойной.
Офицер слегка улыбнулся и прищурил левый глаз.
– А ты ничего не скрываешь от меня, Тур? Ведешь себя как заправский преступник. – Голос звучал мягко, но Тин почувствовала скрытую угрозу.
– Нет, мне скрывать нечего, – сказал Тур, и сердце Тин упало. Брат врал. И Тев почует ложь. Словно собака пойдет по следу, схватит его, отведет в другую комнату, начнет допрашивать. А потом они все увидят то, что спрятала Той.
– Ну? Все там осмотрели? – Тев ничего не заметил.
– Нет, – ответил глухой голос из-под маски.
– А что еще осталось? Вы уже перевернули все, что могли! Чего так долго копошитесь? – Тев был недоволен.
– Бабка, – грубо ответил кто-то. – И нож не нашли.
– Слова подбирай! Что тебе от нее надо?
– Ее не проверили, коридор и нож.
У Тин подкосились ноги. Конечно, они искали нож.
– Хорошо, идите за дом, проверьте территорию. Я здесь сам закончу досмотр! – Тев направился в сторону Той.
– Лепешки делаю, извините, – слегка сбиваясь, проговорила Той. Тин ощутила дрожь брата.
Шаги офицеров стихли на заднем дворе. Тев же приблизился к дальней стене кухни.
– Булочки.
– Что, офицер? – переспросила Той и немного дернулась.
– Булочки, готовите, будете печь? – спросил Тев.
Наступила тишина. Лишь три неровных вдоха, принадлежавших Тин, Туру и Той.
Вновь послышались шаги, и Тев направился в коридор.
– Тин, а где твой нож? – Голос ровный, спокойный, затягивающий в паутину.
– Не знаю. Может, оставила его на полях, – произнесла Тин, не глядя на Тева. Тот хмыкнул в ответ и вышел в коридор.
Тин повернула голову к Туру и, встретив его взгляд, моргнула. Она протянула ладонь, и тот, не задумываясь, сжал ее пальцы. Тин видела, как он шепчет слова старых молитв.
Тев отодвинул постамент.
«Все конечно», – пронеслось в голове Тин. Она сжала ладонь брата.
– Ага… – протянул Тев. Тин закрыла глаза.
Они так и стояли, держась за руки. Тин и Тур, который все еще был для нее маленьким мальчиком.
Голос Тева на улице вырвал их из оцепенения.
– Чисто, уходим!
Тин рванулась в коридор и увидела, что постамент отодвинут. Она проверила рукой – мешок с монетами был обнаружен. Но Тев его не тронул.
– Ба! – спохватилась Тин и побежала в кухню. Той протягивала Туру какой-то предмет.
В руках Тура был ее нож – испачканный в муке и крови Тяо.