Таш метался на татами, когда час тигра подходил к концу. Он шумно выдохнул, поворачиваясь набок. Жара липкими ладонями касалась его тела, и он снял набедренную повязку, подставив обнаженное тело лунному свету.
В воздухе витало мутное предчувствие. В последнее время Ташу снился брат. Он старался не думать о нем, но мысли сами лезли в голову. Почему его так беспокоило, где сейчас Тез, и почему он так часто видит его здесь, в Тэнси? Таш повернулся на левый бок и провел рукой по полу. Перед ним вновь встало лицо Теза. Он вспомнил, как стал следить за ним в детстве. Тез худел на глазах и, уже не стесняясь, выпивал в доме. Мать плакала, а Таш приходил ее утешать. Отчего она еще сильнее заливалась слезами.
На упражнения сил не было. Таш взял рисовую бумагу, насыпал в нее табак. Плотно скатал трубочку и облизал край, заклеивая самокрутку. Вместе с дымом выходили и кошмары. А в голове становилось ясно. Обещание той маленькой девочке, что он отомстит брату, и то, как она спасла его… Отчего-то Таш думал, что Тез и правда мог убить его, ведь убил же он того парнишку…
– Хватит, – крикнул Таш, заставляя себя перестать думать о прошлом.
Рассвет только начинал заявлять свои права на день. Вокруг было настолько спокойно и тихо, что ему казалось, он остался совершенно один в этом мире. Таш всегда был один, но теперь хотел изменить это.
Таш затушил самокрутку и вышел в сад. Вокруг было так спокойно и тихо, что Ташу казалось, будто он один в этом мире.
Когда настало время собираться в Дом Следствия, идеально вычищенный мундир сел без единой складочки. Волосы были уложены. Единственное, что выдавало внутреннее состояние, – синяки под глазами. Сегодня от них никуда не деться.
Таш прикрыл дверь и пошел к Дому Следствия, совершенно забыв о том, что надо было поесть. Но не успел он сделать и пару шагов, как на него налетел патрульный офицер.
– В чем дело? – скорее испуганно, чем строго, спросил Таш.
– Офицер Таш, вас что, уже кто-то оповестил из ночной смены? – недоуменно спросил в ответ юноша.
– О чем вы, офицер? Я просто направляюсь к Дому Следствия.
– В такой ранний час? Значит, у вас отличная интуиция. Идемте. Ночным патрульным разослали приказ разбудить всех и, не поднимая шума, привести в Дом Следствия.
– Что происходит? – Таш ускорил шаг.
– Не уверен, что могу рассказать вам. – Юноша тронул рукой дубинку. – Но сегодня запланированы массовые обыски.
– Это из-за последних ограблений служащих?
– Нет, не только…
– Офицер! В чем дело? – не выдержал Таш.
– Ну, я был в патруле и, конечно, кое-что слышал от нашего квартального. Ему сказал квартальный южной части, а тому…
– Столетний тебя дери! Что случилось? – не выдержал Таш, не имея терпения выслушивать всю цепочку сплетен.
– На полях произошло убийство, – опустив плечи, прошептал офицер.
Что-то большое и неповоротливое сжалось внутри Таша.
– Дома уже распределяли? – слишком поспешно спросил он, понимая, что в первую очередь будут обыскивать жилища в южной части Тэнси.
– Нет, ждем остальных. Говорят, что нужно искать подозрительные предметы, монеты… и что-то связанное с орудием убийства… Не помню точно, – добавил офицер.
– Ясно, хватит болтовни, идем, – отрезал Таш и двинулся широким шагом, отчего офицеру позади приходилось периодически переходить на бег, чтобы догнать его.
В Доме Следствия Таша встретили встревоженные офицеры. Многие из них напоминали потерявшихся детей, которые не знают, что им делать. Первый этаж был наполнен криками, призывавшими старших офицеров собраться для инструктажа. Дом Следствия, как и самые богатые здания Тэнси, был построен из камня. Дверь была деревянной, а сверху развевался флаг Долины с силуэтом Столетнего в профиль, сокрытого тканью. Золотые лучи исходили от его фигуры, и черная струящаяся ткань искрилась светом.
Таш поднялся по лестнице, что вела на второй этаж, где и располагались все группы офицеров. У него вместе с Тимом и Тожем был свой небольшой закуток, где они могли отдохнуть, переодеться.
Тим сидел на татами со взъерошенными волосами и, широко размахивая руками, возмущался:
– Только представь, распорядителя полей! В грудь! Это начало бунта, помяни мое слово!
Тож покачал головой из стороны в сторону, касаясь рукояти катаны. В отличие от Тима он был медлительным, осторожным и всегда выверял каждое свое действие.
– Бунт? Ты не перебарщиваешь, Тим? Если бы так начинались бунты, мы бы давно купались в реках крови. Ты в курсе, сколько убийств происходит в провинции Шун? А в нижней провинции Чжан? Ничего. Как видишь, все в порядке.
– Ага, это пока. Помяни мое слово. – Тим вскинул палец вверх, призывая в союзники кого-то на небесах.
Тим завистливо посмотрел на катану, сам он не имел права носить оружие из-за своего происхождения. Навсегда обречен носить дубинку, но энтузиазма от этого у него не убавлялось.
– А ты Таша спроси, он по-любому от дяди слышал, – кивнул Тож в сторону Таша.
– Что? – нахмурился последний.
– Ну, Тев – наш паук! Благодаря ему мы вылавливаем все тайные группировки. Ты что, не знаешь, что он на особом счету у Тета? – не унимался Тим.
Таш хотел промолчать, но Тим продолжал хитро смотреть ему в лицо, оказывается, у него были разного цвета глаза. Казалось, что левый чуть больше правого, да и моргает Тим иногда как бы по очереди – лицо выглядит не просто озорным, а даже ехидным.
– Таш, заикающийся наш красавчик, хоть раз нарушил бы правила, а? Шепни сплетню! – канючил Тим.
Тож попытался скрыть смех.
– Идиот, – выдохнул Таш. – Лучше скажи, кого подозревают в убийстве?
– В смысле? Э, ты скажи. Твой же дядя был там ночью.
Таш отдернул мундир, хотя тот и без того сидел ровно. Ему захотелось найти дядю и все узнать от него. Но его остановил свисток, который разнесся по всему зданию. Всех призывали к тишине. Короткий сигнал прозвучал трижды – офицеры как один поспешили в зал собраний.
– Что бы сегодня ни случилось, мы команда, договорились? – произнес Таш. Но в ответ увидел только смех в глазах сослуживцев.
– Таш, подбадривать – это явно не твое! Можешь, как обычно, сверлить нас глазами. Привычнее, – произнес Тим и подмигнул Ташу.
Никогда раньше в зале не собиралась такая толпа.
Молодые вели себя нетерпеливо, стараясь продвинуться вперед. В Тэнси редко происходило что-то, выходящее за границы их привычного и отлаженного образа жизни. Обычно обворовывали торговцев. В остальное время в Тэнси было спокойно.
Веселье вышло недолгим. И окончилось, когда все увидели хмурые взгляды старших офицеров.
– Тим! – в один голос прошипели Таш и Тож. Таш закатил глаза и отступил на шаг.
Он знал одно, что должен каким-то образом получить согласие на обыск дома Тин. Ему стала отвратительна мысль, что кто-то ворвется в ее жилище и примется громить там все. Или еще хуже, касаться ее.
Таш сжал кулаки, челюсти свело. Он скользнул взглядом по толпе и увидел Тева, который стоял в первом ряду. Тот, почувствовав взгляд племянника, обернулся и запоздало подмигнул.
Глава Дома Следствия Т-клана Тет был мужчиной непримечательной внешности – невысокий, плотный, ходил вразвалку и часто громко откашливался. Многие шутили, что он переработал на рудниках Бэй. Вид Тета заставил всех собраться. Во-первых, глава Дома Следствия, никогда прежде не носивший оружия, был при катане. Во-вторых, вел себя странно, хватая ртом воздух.
– Офицеры Таг, Тип, Тук, кабинет один, называйте дома, что подведомственны вам…
Таш сжимал кулаки, он знал все номера семей наизусть и их состав. Рядом с Тетом встал его помощник и вытащил список, из которого намеревался вычеркивать дома и делать пометки.
Очередность офицеров шла по старшинству, и когда дело дошло до молодых групп, Таш понял, что вспотел и ему нечем дышать.
– Т-2134!
Таш дернулся и не поверил своим ушам. Голос принадлежал Теву. По правилам он мог выбрать дом. Но что-то в этом поступке показалось странным.
– Таш, сейчас мы будем… – Тож толкнул его, вырывая из мыслей.
Таш повернул голову в сторону дяди. Тев выглядел спокойным и шутил с напарником.
– Принято, – сказал Главный, и секретарь вычеркнул дом.
– Офицеры Таш, Тим, Тож, ваши дома?
Таш молчал, хотя он был лидером их группы. Вместо него ответил Тож. Таш даже не понял, какие дома достались им, он продолжал смотреть на дядю. Но тот не глядел в сторону племянника.
– Удачи! Офицерам, чья родовая профессия разрешает ношение оружия, разрешается его брать и применять силу. Мы ищем любые признаки непозволительной роскоши в бедных домах, в особенности монеты. И кое-что еще. – Тет сдвинул брови и обвел взглядом толпу. – На полях совершенно убийство. Для Долины, для Тэнси в том числе, это вопиющее преступление. Судя по ранам, преступление совершено крестьянским ножом. В полях с такими работают только женщины.
По затылку Таша пробежал холодок. Тим позади кашлянул.
– Ну вот, приехали. Бабы мужиков режут! Дальше что? Бунт? Я же говорил тебе. – И ткнул Тожа в бок.
– Тим, завали, – проговорил тот в ответ, выпрямившись как натянутая струна.
– В связи с этим следует тщательно осмотреть дома работниц. Список выдаст секретарь. Особое внимание обращайте на ножи для срезания риса. Если кто-то потерял, не знает, где он, или ведет себя подозрительно – на допрос в Дом Следствия. Если найдете со следами крови… знаете, что делать…
Тет поднес кулак ко рту и, отвернувшись, раскашлялся.
– Начинаем! Да славится народ Долины! – прокричал Тев.
– Да будет вечен Столетний! – отозвались остальные.
Группы офицеров выходили по очереди. Первые направлялись в южную часть Тэнси. Чтобы в провинции не началась паника, действовать в таких случаях нужно было до начала рабочего времени.
Остальные подтягивались к группам и получали указания уже на месте.
Предрассветный час стелился мутной дымкой, а птицы наперебой приветствовали новый день. Когда на улице появлялся кто-то из жителей, его тут же загоняли в дом и велели ждать.
Тим всю дорогу норовил шутить, то ли от волнения, то ли обыск его бодрил.
Таш замер и старался не думать о том, как сейчас испугаются мирно спящие и ни о чем не подозревающие люди.
«Это моя работа, это моя работа».
Из этой медитации его вырвал свисток. Тревожный звук передавался от одной группы офицеров к следующей. В домах мигом просыпались и где-то надрывно заплакали младенцы.
– Сохраняйте спокойствие! Плановая проверка! Пожалуйста, пройдите к стене и повернитесь к ней лицом!
Люди испуганно озирались по сторонам.
«Это моя работа, это моя работа», – Таш вошел в дом и начал обыск.
– Офицер, идите туда! – крикнул он Тожу. – Я обыщу здесь.
И принялся перетряхивать каждый ящик шкафа. Пожилая женщина схватилась за голову и молила не бить посуду.
– К стене! Я же сказал отвернуться! – крикнул Таш, задев локтем тарелку. Глиняная миска с узорной росписью по краям закачалась и со звоном упала на пол.
Таш завороженно смотрел, как осколки разлетаются в разные стороны – острые, неровные, они танцевали в воздухе, пока наконец не успокоились навсегда.
– Сволочь! – прошипел стоявший у стены мужчина. Таш пришел в себя. В ушах стоял звон разбитой тарелки.
– Что ты сказал? – Таш мгновенно пересек комнату и прижал нож к горлу мужчины.
– Пов-то-ри, что ты сказал. – Он смотрел в глаза этому человеку и изо всех сил старался не плюнуть ему в лицо.
– Таш!
Он обернулся и увидел Тима. Тот стоял в проходе и наблюдал за этой сценой.
– Оставь его. У нас еще три дома. – Тим был чем-то обеспокоен.
– Я запишу твой дом в особый лист, – сквозь зубы сказал Таш. Все еще в гневе, он продолжил обыск. И при этом больше не церемонился: швырял, скидывал, разбивал каждую вещь, которая мешала обыску. Тож появился в комнате и дал знать, что на его территории все чисто. Он избегал смотреть в лицо Ташу.
Они покинули первый дом. Женщина с ненавистью смотрела им вслед. В руках у нее остались безмолвные осколки некогда любимых вещей.
По дороге к следующему дому Таш почувствовал взгляд Тима на себе и пару раз обернулся в ожидании, что тот решится что-то сказать. Тим отводил взгляд.
Больше Таш не позволял себе лишнего при осмотре следующих домов и строго исполнял приказ. Все шло гладко: в нужный момент он умел абстрагироваться и просто делать то, что было приказано, не вдаваясь в подробности и не испытывая жалости. Следующие три семьи безропотно выполняли приказы, и Ташу даже не приходилось на них смотреть.
Лишь при обыске последнего дома возникли проблемы. Мужчина вцепился в руку Таша и молил не трогать жену.
– Она больна, не трогайте, она спит, умоляю вас!
Таш оттолкнул мужчину к стене.
– На место!
Он вошел в комнату. Там стоял невыносимый смрад. Первая мысль была о том, что никакой жены здесь нет, лишь мертвая старуха. Татами, на которых она лежала, были сложены поверх деревянных ящиков. Их нужно было тоже осмотреть – идеальное место для хранения ценностей и… оружия.
– Ее надо поднять, – приказал Таш, невольно поморщившись от этой мысли.
– Таш, может…
Он повернулся к Тиму.
«Это моя работа, это моя работа».
– Вынести женщину! – Он отдал приказ и сам не собирался прикасаться к телу. Тож тихонько засмеялся под маской.
– Ее нельзя перемещать! Она задохнется! – вскричал мужчина и, упав на колени, принялся молить о пощаде.
– Таш, может… – начал Тим.
– Закрой рот и никогда не называй моего имени на задании! Я говорю, ты делаешь!
Тим и Тож неумело обступили татами и принялись поднимать женщину.
– Мы одни не справимся. Не хочешь присоединиться к нам, главный? – язвительно спросил Тож.
Таш выругался и подошел, вставая с другой стороны у изголовья.
– На счет три! Раз, два, три!
Он поднимал верхний правый угол, Тож – верхний левый, со стороны ног Тим справился один, держа оба угла простыни. Стоило им сделать рывок, как раздались стоны больной. Казалось, она задыхается.
– Скорее в зал! – крикнул Таш на оцепеневших от страха товарищей.
Он сморщил под маской нос, осознав, что вонь, которая ударила ему в нос, исходила от испражнений.
Они вынесли женщину и положили на пол, муж тут же рухнул перед ней на колени и повернул тощее тело на бок, помогая вздохнуть. Он больше не обращался к офицерам. Таш промолчал и не стал тащить мужчину к стене.
«Это моя работа, это моя работа».
Он вытащил ящики и, кривясь от вони, вскрыл один за другим. Внутри было тряпье, хлам и роящиеся насекомые.
– Их будем допрашивать? – с полной серьезностью спросил Тож.
– Если я прикажу – будем! – процедил Таш и, уязвленный, отвернулся. Его мысли унеслись южнее, в сторону дома Тин. Он представил, как сейчас кто-то так же, как и он сам недавно, приказывает ей стоять лицом к стене.
Когда они вышли из дома, от Таша не укрылся странный взгляд Тима, брошенный через прорези маски.
Тим снял ее, когда они подходили к Дому Следствия.
– Лучше бы я очищал выгребные ямы и отвозил их на поля для удобрений, – тихо, но отчетливо произнес он.
– Ты так говоришь из-за обысков? Зачем пошел в офицеры, если тебе это так неприятно? Зачем порочишь службу?
– Он не порочил службу, Таш, не перегибай. – Тож ударил Тима по спине и ободряюще улыбнулся. – А я бы лучше лепил горшки – целыми днями по локоть в коричневой глине, пока ты по колено в коричневой жиже.
На лицах обоих расцвели улыбки, и они, подбадривая друг друга, принялись шутить.
Таш заметил, как товарищи отошли вперед, а затем скрылись в Доме Следствия, не подождав его. Они больше не смотрели назад, отчего он вновь почувствовал щемящее чувство одиночества в груди.
– Ничего, это моя работа, – тихо проговорил Таш и, закинув голову, стянул маску. Едкое и колкое чувство сжалось до размера рисинки и затаилось глубоко внутри, не исчезнув полностью.