Тева разбудил такой звук, будто где-то рядом скреблись мыши. Ладонь потянулась к рукояти меча. Что-то царапало входную дверь. Тев сел на татами и почти бесшумно обнажил оружие. Он уже приготовился отодвинуть дверь, как за скрежетом раздалось пение птицы. Певчий дрозд. И Тев опустил меч, ощущая, как пот струится по тучному телу. Ступни были ледяными, хотя жара не спадала даже ночью.
Тев вышел в сад, прижал руки к лицу, прикрыв губы, и издал ответную трель. К его ногам упал свиток. Тев подождал, прежде чем поднять его, вслушиваясь в тишину.
Вернувшись в дом, задвинул сначала двери, затем окна и зажег свечу. Прочитав письмо, Тев едва сдержал желание разорвать его в мелкие клочья. Вместо этого он спрятал послание. Остановившись в коридоре и простучав пол, нашел нужное место. Вдавив половицу, вытащил ее и положил письмо к остальным. Он знал, что опасно оставлять их, но также знал, что обязан все сохранить.
Тев переоделся в форму и выкурил трубку на пороге дома, вглядываясь в диск луны.
Пока шел по улицам, он натыкался на пьяниц и Непрощенных, что слонялись в поисках развлечений. Последние, с татуировками воров, убийц, при виде Тева сразу же прятались за углами. Но сегодня Тев вышел не по их душу. Его путь лежал в самую южную часть города. У Дома Прощания он вновь закурил, ожидая напарников. Два старших Следователя появились спустя недолгое время и, поздоровавшись с Тевом, тоже принялись дымить.
Таз был уже непригоден для такой службы, но ему оставалось еще два года до заслуженного отдыха для офицеров. Срок службы офицеров Почтенного возраста был на десять лет меньше, чем у обычных работников. Вторым напарником был Туф, сухой, как жердь, с дорогими окулярами на носу. Он всегда шмыгал носом, и Тев подозревал, что у его худобы и насморка одна причина – табак, которым злоупотреблял Туф.
С виду эти офицеры могли показаться слишком старыми, чтобы вскочить ночью и пойти на службу. Но именно это они и сделали.
Таз откинул голову и ударил себя по лбу.
– Комары! Будь они прокляты, даже ночью!
– Хорошо, что не мухи, – ответил Туф, выпуская дым. В темноте его лицо было едва различимо, но Тев успел заметить под светом бумажного фонаря, насколько красные у него глаза.
– А что мухи? Комары все же хуже.
– Комары не объедают тебя после смерти, – парировал Туф, и Таз кивнул, соглашаясь.
– Ладно, пойдемте туда, где точно будут мухи. – Тев повернулся в сторону Дома Прощания и взглянул на свет, пробивавшийся сквозь плотно закрытые двери и окна.
У полей их ждал квартальный надзиратель, держащий в руках фонарь. Он переминался с ноги на ногу, осматривая округу, и почти подпрыгнул на месте, завидев свет, появившийся впереди.
Подбежав к офицерам, он принялся торопливо рассказывать. Тев вдохнул и поморщился.
– Как ты догадался пойти туда его посмотреть? – спросил он, прикрывая нос ладонью.
– Да обычно по утрам приходят те, кто забирает отходы для удобрения, а сегодня они явились ночью. Я еще не понял, как они собираются убирать навоз в темноте, ну и решил посмотреть. Когда мы дошли, услышали жужжание мух, подумали, жара. Ничего такого. Потом подошли ближе, а оттуда выбегает псина дикая. Смотрю, морда в крови. Ест там кого-то. Пошли смотреть. – Квартальный зажал рот рукой, подавив приступ рвоты. – Я тут подожду? То еще зрелище!
– Нет. С нами пойдешь! И скажешь, кого видел последним, ты же каждый вечер выходишь из конуры и видишь всех, верно?
Квартальный пожал плечами.
– Понятно, значит, не видишь, – заключил Тев, все еще прикрывая нос. – Давай вперед с фонарем, здесь он решил подождать. Квартальный называется!
Они шли по мягкой, чавкающей почве. Ночные зверьки шуршали в траве, бросаясь врассыпную. Потревоженные, они быстро скрывались.
Жужжание мух становилось все отчетливее, а вонь выгребной ямы свидетельствовала о том, что они почти дошли.
– Вон, он там, – указал квартальный пальцем и остановился.
Тев выругался и выхватил из его рук фонарь, передав в руки Туфа. Молча они подошли к месту, над которым витал рой мух.
– Фу! Никогда не привыкну к такому! – подавленно проговорил Туф и вытянул руку с фонарем вперед, выхватывая пространство впереди.
Распорядитель полей Тяо лежал на сбитой перегородке. Он был покрыт темными пятнами, которые источали жуткую вонь. Мухи пировали на теле, и свет фонаря не мог им помешать.
– Его убили, – сказал Туф. – Вон сколько крови на груди.
Тев промолчал. Подтянув шаровары, он присел на корточки и, стараясь не дышать, осмотрел тело. В темноте блестели золотые коронки на зубах в раскрытом рту Тяо.
– Зато улыбка у него на века. – Таз тоже поглядел на рот Тяо и, невзирая на дурной запах, рассмеялся.
– Все ясно. Смотреть здесь больше нечего. Ранение нанесли ножом. Тэнси неслабо тряхнет… – Туф посмотрел на Тева и замолк.
– Да, Тет взбесится. Если у нас начнут резать, как в Джан или Шун, жди новых Посланий.
Тев присмотрелся к Тяо и заметил, что шаровары у него развязаны. На ноге мухи облепили штанину.
– Посвети-ка сюда, – сказал Тев, ткнув пальцем в бедро.
Туф вытянул вперед руку, прикрывая рот локтем.
– Тев, все мы знаем, какой ты талантливый, но что еще тут такого…
– У него рана на бедре, а шаровары развязаны. – Тев разогнал мух, вглядываясь в штанину. – Вся штанина в крови и под ней кровь, похоже, прорезано глубоко. Уверен, тоже ножом.
– Ну и? Мало ли кому он не нравился? Ты на брюхо его посмотри!
– Его ранили в бедро, потом вытащили нож и еще раз ранили в грудь. Потом забрали нож? – Тев вскинул брови и посмотрел на Туфа.
– Мда, трудно из такой ноги вытащить нож, а из груди и подавно… – Туф скривился.
Тев прикрыл глаза, представляя Тяо в полный рост, и покачал головой. Свет над головой Тева запрыгал, и он повернулся, чтобы рявкнуть на Туфа, но тот согнулся пополам, и его вырвало. Только сейчас Тев заметил едва уловимое желтое пятнышко краски на лбу Тяо.
– Понятно, идем к Тету, – заключил Тев и, пока Таз отходил подальше от Туфа, едва уловимым движением скользнул по лбу мертвеца, стирая масляную краску.