Жара пропитывала все вокруг – воздух, воду, одежду. Влага забивала легкие, вызывая приступы кашля. Женщины на поле пытались справиться с удушьем. Этот день был особенно тяжелым. Даже Тин сегодня пела. Она не любила песни. Они напоминали о маме, которая пела ей колыбельные о старых Богах. Когда мамы не стало, у Тин появилась Тар. Она сидела на склоне самого высокого холма Тэнси возле дерева с широким стволом, напевая под нос песни из провинции ее матери. Все они лучились счастьем, светом. А песни Тэнси напоминали обряд Последнего Пути.
Тяо выполнил обещание. Теперь Тин всегда работала на самом дальнем поле. А сегодня Тин стояла в последнем ряду, так что домой должна была прийти позже остальных. Желудок сводило от голода. А может, с непривычки. Дома теперь было мясо, рыба, и есть хотелось чаще. На вопросы, откуда монеты, Тур молчал. Он стал чаще избегать Тин. Они приходила с работы, он уходил. Деньги были ворованные, Тин это знала. Поэтому тратила на рынке аккуратно – там можно было достать у торговцев деликатесы из других провинций. Оставшееся же Тин прятала в тайнике.
– День окончен! – прокричала надзирательница, и женщины с облегчением выдохнули и распрямили спины. Тин теперь редко работала рядом с Тен. Ей не хватало поддержки и спокойного взгляда женщины. В Тен было что-то умиротворяющее – она видела душу Тин и не отворачивалась, как это делали другие. Не считала ее семью изгоями. Недавно Тин встретила ее на выходе с поля. Тен спросила, нет ли новостей о Тар. Тин удивилась тому, что эта женщина вообще знает о существовании ее подруги.
На выходе с полей работницы прятались за бамбуковые ширмы, где находились временные выгребные ямы. В Долине, а особенно в провинции Тэнси, было принято использовать все ресурсы. Даже отходы шли на удобрение.
Тин хотела дотерпеть до дома, но не смогла. Она устало вздохнула и тоже пошла за ширму. Когда стоявшая перед ней женщина отошла, Тин остановилась. И поняла, что последняя. Осторожно ступая, распустила шнурки на шароварах, присела. И тут же встала, услышав за ширмой шорох.
– Эй, кто там? Подождите, я сейчас! – сказала Тин. А в ответ услышала тяжелое дыхание и шаги совсем рядом.
«Столетний возьми ту, что не дает спокойно сходить в туалет!» Она поспешно завязала шнурки и, выходя из-за ширмы, наткнулась на Тяо.
– Ну что, пташка, не устала работать на дальнем поле? – спросил он, жуя стебель риса. Зеленоватая слюна выступила у него в уголках рта. – Может, уже закончим твои мучения? Да и мои тоже…
Тин замерла от страха. Права рука дрожала. Она поняла, что Тяо ждал ее.
– Нет, спасибо, распорядитель. Меня все устраивает. – Она старалась говорить спокойно, но голос предательски дрожал.
– Хм. – Тяо нахмурился. – Ты, Тин из семьи Т-2134, даже не представляешь, какая ты хорошенькая. Негоже такой девушке быть одной. Я ведь не просто так к тебе особенно отношусь. Не заметила?
– Нет. Вы относитесь ко мне как и ко всем, – пробормотала Тин, пытаясь пройти мимо. Но Тяо схватил ее за руку.
– Распорядитель! Прошу вас! Мне нужно домой! – Тин охватила паника. Тяо был огромный. Даже если ударит его, едва ли сможет причинить боль.
– Ох, Тин! – сказал он. – Какая-же ты гордая! Упрямая! Вечно нос задираешь! А ведь из семьи изгоев. Может, хватит уже? Жена моя умерла, дочь взрослая. Угодишь мне как следует, женюсь на тебе.
Тин чуть не рассмеялась от страха и отвращения. Какая славная семейка получится. Но тут Тяо прижал ее к ширме и сунул руку под жилет.
– Пустите меня! – Горло сдавило, и крик оборвался на полуслове. Тяо захрипел от удовольствия, сжимая ее грудь. Тин попыталась пнуть его и уловила аромат сакэ изо рта распорядителя.
– Ты можешь просто стоять, я все сделаю сам, – запыхтел Тяо, развязывая шнурки на шароварах Тин. – Потом подумаю о твоей судьбе.
– Не смей, урод! Не трогай меня! – Правая рука перестала дрожать. Она замахнулась и со всей силы ударила Тяо между ног. Тот запищал, как девчонка, но хватки не ослабил.
– Дрянь! – ударил он свою жертву по лицу. – Сама напросилась!
Тяо перехватил левую руку Тин и завел за лопатки. Девушка вскрикнула от боли. Тяо потянулся к ее бедрам.
В голове Тин пробежали мысли: либо она позволит сделать это и всю жизнь будет жить с воспоминанием о случившемся, либо навсегда отобьет желание прикасаться к ней. Тин нащупала в кармане шаровар нож. Выхватила его и не раздумывая воткнула в бедро Тяо. Нож вошел легко и без сопротивления. Рука, державшая Тин, ослабила хватку.
– Чертово отродье! – закричал Тяо, хватаясь за нож в ноге. – Ты пожалеешь о том, что сделала!
Тин, ни на секунду не задерживаясь, побежала. Она видела, что Тяо стоит на ногах – рана не смертельная. Она просто бежала. Под ногами грязь, сандалии утопали и вязли, всячески сковывая движения. Тин знала, что Тяо просто так этого не оставит. Он донесет, и ее заберут в Дом Следствия. Но ведь она не виновата! Он сам напал! Они должны поверить! Должны…
Тин вбежала на задний двор и рухнула на колени у колодца. Руки тряслись, в голове шумело.
«Что я наделала, что же я наделала!» Тин зачерпнула в ковш воды и принялась жадно пить. Потом, раздевшись, начала смывать всю грязь с тела. Она схватила конопляную ткань и принялась скрести плечи, грудь, ноги. На коже оставались красные царапины, из ран сочилась кровь. Но Тин продолжала тереть тело, пока не почувствовала себя чистой. Вылив воду на голову, Тин перевела дух и наконец остановилась. У нее не было другого выбора. Она бы повторила это еще раз. И, может, тогда это была бы уже грудь Тяо. Чтобы навсегда избавить мир от такого человека.
Правая рука Тин перестала дрожать. Но в груди нарастало что-то темное, пугающее… Осознание собственной силы. Гордость за то, что смогла дать отпор. Удовольствие от боли, которую причинила Тяо. Это было новым, незнакомым чувством. И оно пугало. Тин впервые поняла, что не знает себя до конца. Не знает той тьмы, которую прятала в самых глубоких уголках души. Она всю жизнь осуждала тех, кто оступался: бабушку – за слабость, за неспособность жить без сына; Тура – за жажду мести; Тжи – за предательство. А теперь… она сама… Тин горько усмехнулась. Чем, собственно, ей обязан Тжи? И почему она думает о Таше? Ведь он офицер… враг… Но теперь он единственный, кто может ей поверить. Если Тяо донесет, она обратится к Ташу за помощью. Тин невольно вспоминала мальчика, которого когда-то знала. И поражалась тому, как он изменился, каким взрослым и… жестоким… стал. Его лицо… притягивало и пугало одновременно. Холодный взгляд Таша, казалось, проникал внутрь.
Тин наконец-то вышла из-за перегородки и осмотрела пустой сад, заросший сорняком. Этот бурьян напоминал ей Тяо, который грязными руками коснулся ее жизни. Тин решительным шагом направилась в дом. У порога сняла сандалии и в комнате увидела Тура. Рядом с ним стояла женщина в одежде крестьянки.
– Тин? К тебе пришли, – поспешно сказал Тур. Он сидел слишком близко к женщине, и девушка сразу это отметила.
– Тин, я пришла предложить тебе помощь. – Женщина улыбнулась. Это была Тен.
– С тобой все в порядке? – Тур с тревогой посмотрел на ее растрепанные волосы, ссадины и синяки на руках и опухшее от слез лицо.
Тин и сама только сейчас поняла, как она, наверное, выглядит: мокрые волосы, халат, синяки. Ужасное зрелище.
– Со мной все хорошо! – резко ответила она. – Спасибо, Тен, но нам не нужна помощь. – Тин опустила глаза. Ей не хотелось, чтобы Тен догадалась о том, что случилось. Если кто-нибудь узнает, что она была наедине с Тяо, неизвестно, какие слухи поползут по деревне. Тин даже подумала, а не лучше ли было убить его?
– Я принесла травы для твоей бабушки. И еще кое-что. Тин, что это у тебя? – спросила Тен, касаясь ее руки. Девушка только сейчас увидела огромный синяк на предплечье. Он уже начал синеть.
– Ничего! – отрезала Тин. – Спасибо, Тен! Правда, но мне нужно отдохнуть. – Она поклонилась и направилась в свою комнату. Дышать стало тяжело.
– Тур! Иди на работу… в Дом Прощания. Если ты еще помнишь дорогу! – крикнула она брату, захлопывая за собой дверь.
Но Тен не уходила.
– Тин, это сделал Тяо? – спросила она сквозь дверь. – Ты должна мне сказать! Нельзя это так оставлять!
Тин села на пол и стала рассматривать синяк на руке. Теперь его придется скрывать. Она боялась, что Тур все поймет. Что Тен расскажет.
– Тин, поговори со мной! Я хочу помочь! – Голос был полон тепла и заботы. Но Тин только разозлилась. Эта женщина вторглась в ее жизнь, в ее дом. И не дает побыть наедине со своим горем, со своим страхом. Тин хотела открыть дверь и накричать, но тут услышала голос Той.
– Тур. Что здесь происходит? – Той вышла из комнаты и увидела Тен. – Что вы здесь делаете? – спросила она удивленно.
Тин пришлось выйти.
– Извините, я просто принесла травы. – Тен поклонилась Той. – И уже ухожу. – Она взглянула на Тин и ее посиневшую руку.
– Вас же зовут Тен, верно? – Той протянула ей руку. Но Тен лишь улыбнулась и, еще раз поклонившись, вышла.
Тин и Тур молча смотрели друг на друга.
– Тур, это я сама, слышишь? – сказала Тин, показывая ему руку. Она видела, как на шее брата вздулись вены. – Тур, не смей ничего делать, ты меня понял?
Тин показалось, что сейчас перед ней стоит не Тур, а отец. Такой же суровый, сжатый, с темными злыми глазами. Она повторила:
– Тур! Ответь мне!
Брат молча развернулся и ушел, не попрощавшись.
Низкое красное солнце слепило Тяо, и он прикрыл глаза ладонью. Он успел перевязать рану на бедре, но идти было все равно больно. Кровь продолжала сочиться. Его охватил страх, что эта девчонка могла нанести ему смертельную рану. Тяо добрался до ширмы и, опираясь на нее, поднялся. Мухи кружились над головой, словно он уже мертвец.
– Я ее уничтожу, – прошептал он, сжимая зубы. – Доберусь до квартального и все ему расскажу. – Конечно, он умолчит о том, почему девчонка напала. Он же распорядитель. Ему поверят.
Тяо шел вперед, хромая и часто останавливался, чтобы перевести дыхание. Один неосторожный шаг – и он снова упал. Вокруг крякали утки, и это его сильно раздражало.
– Заткнитесь, твари! – закричал он и потерял сознание.
Когда Тяо очнулся, ему показалось, что облака плывут слишком быстро, а боль в бедре стала еще сильнее.
– Бес! – вскрикнул он, почувствовав, что его кто-то тащит. Он нащупал рукоять ножа, который Тин оставила у него в ноге. И с невыносимой болью замахнулся.
– Получай!
Нож скользнул по чье-то коже, и раздался легкий вскрик.
– Отвали! Отвали от меня! Убью! – Тяо пытался кричать, но силы покидали его. Распорядитель постарался подняться, никто на него не нападал. Когда ему удалось сесть, он увидел силуэт. Кто-то сидел напротив и осматривал свою руку. Тяо понял, что это он задел незнакомца ножом, и улыбнулся.
– Понял, каково лезть ко мне?! – прошипел он.
Тень шевельнулась и сделала шаг вперед.
– Ты? – Тяо хотел отскочить, но нога не слушалась. Бедро горело огнем.
Он замахнулся ножом, но тень ловко выбила его ногой.
– Я… я не хотел! Клянусь, я никому ничего не расскажу! – Голос Тяо дрожал от страха.
Но тень подняла нож и в один прыжок оказалась рядом. Что-то острое вошло Тяо в грудь. Невыносимая боль разлилась по всему телу. Распорядитель захрипел. Кровь хлынула изо рта, заливая лицо и шею. Он опустил голову и увидел рукоять ножа, торчащую у него из груди. Он попытался поднять глаза, посмотреть на своего убийцу или хотя бы на солнце. Но перед глазами была только тьма. Тяо почувствовал, как нож вытаскивают из его тела. Он упал, сбив бамбуковую ширму. Последнее, что он почувствовал, – это резкий запах нечистот из выгребной ямы. Мухи, довольные, что добыча больше не сопротивляется, радостно зажужжали.