Я спал как убитый. Провалился в ту редкую спасительную отключку, когда мозг наконец-то перестаёт генерировать списки нерешённых проблем, а тело просто впечатывается в кровать с грацией бетонного блока, и всё было бы совершенно прекрасно, если бы в моё правое плечо не принялись очень настойчиво тыкать чьим-то острым ногтем. Меня это дико выбесило.

— Вик. Вик, просыпайся, у нас тут поставка.

С огромным трудом я разлепил один глаз и уставился на Леру, которая нависала надо мной пугающе бодрым изваянием, излучала совершенно неуместную утреннюю энергию и активно трясла перед самым моим носом рабочим планшетом с открытыми электронными накладными. Читать эти мелкие строчки спросонья я категорически отказывался.

— Лера, — просипел я, пытаясь хотя бы примерно сообразить, какой сейчас вообще век на дворе. — У меня сегодня официально законный выходной, и я же вроде вчера русским языком просил не будить меня до самого заката, даже если на крышу нашей клиники рухнет здоровенный метеорит.

Её это ни капли не проняло.

— Метеорита нет, зато приехали новые партии твоего заумного медицинского оборудования, так что на заднем дворе сейчас гудят две фуры, а грузчики наотрез отказываются вытаскивать из кузовов эти бандуры, пока ты лично не припрёшься всё проверять и не поставишь свою высочайшую подпись. Вставай давай, шеф.

Я протяжно застонал и перекатился на спину, остервенело растирая лицо ладонями и от души проклиная тот ублюдский закон подлости, из-за которого любая искренняя попытка нормально выспаться обязательно расшибается о рычащие у черного хода грузовики, путевые листы и недовольные рожи работяг. Придётся тащиться на улицу. Тело ломило так, словно меня прокрутили в бетономешалке вместе с кубометром щебня, причем заработал я эту тотальную разбитость безо всяких там эпических сражений с гигантскими монстрами.

До самого утра я просидел взаперти в лаборатории, где методично, до полного одурения и рези в глазах занимался глубокой, вынимающей душу прокачкой собственных пушистых питомцев — включая и тех самых пресловутых хомяков. И знаете, вот диванному обывателю всегда кажется: ну что такое вообще прокачать хомяка? Животинка мелкая, биомассы с гулькин х… нос, капнул туда магии, втёр немножко алхимии и радостно любуешься готовым пушистым терминатором. Ага, щаз. Три раза «Ха!».

На самом деле каждый этот микроскопический пакостник представляет собой настолько замороченную биологическую систему, что проталкивать порции энергии сквозь миллионы клеток и паутинки капилляров приходится с поистине ювелирной осторожностью, бережно огибая крошечные нервные узлы, иначе зверёк просто сгорит к чертям собачьим, прямо как если бы ты всерьёз решил спаять хрупкий микрочип здоровенным раскалённым ломом. Эфирные каналы тут вообще предпочитают жить собственной жизнью. Они свиваются в дикие морские узлы и внаглую прокладывают абсолютно автономные маршруты развития.

Сидишь потом над тушкой и молишься. Выдаст эволюция удачный выверт — отлично, немедленно хватаемся за эту возможность и старательно закрепляем полезный природный баг. Но куда чаще процесс ожидаемо сворачивает в какую-то откровенно бракованную задницу, так что мне приходится грязно материться, вручную отсекать тупиковые ветви мутаций и насильно проталкивать непослушный эфирный поток по нужным рельсам, попутно сливая на всю эту хирургическую возню совершенно неприличное количество собственного резерва. Дико утомляет. Иначе получишь не умного бойца, а просто кусок агрессивной пульсирующей опухоли.

Короче говоря, с хомяками я ночью напарился так жёстко, что под утро сам чуть не начал пищать и грызть плинтус. Зато результат вышел шикарный. А самое забавное в этой ситуации то, что ровно половина из прокачанных до состояния абсолютных монстров грызунов — это личная гвардия Леры. Раньше-то их вокруг неё вертелось всего штук десять-двенадцать. Представляю, как она сегодня охренеет, когда обнаружит, какое неисчислимое полчище вооружённых пушистиков теперь будет ходить за ней по пятам и бдеть за каждым её вдохом.

Я кое-как соскрёб себя с кровати, натянул джинсы и прямо босиком пошлёпал на задний двор.

Солнце ярко било в глаза. Работяги суетились вокруг фур, сгружая внушительные ящики из высокопрочного пластика. Пришлось потратить целых полчаса, сверяя маркировки, прощупывая артефактную «начинку» оборудования своим эфирным зрением, чтобы убедиться, что хитрые поставщики Агнессы не впихнули мне некондицию. Подписал ворох электронных бумажек на планшете и отправил грузчиков восвояси.

Только вернулся в кабинет и подумал заправиться спасительным кофе, как за спиной послышался знакомый шелест крыльев.

Кеша спикировал прямо на мой рабочий стол, победно встопорщил огненные перья на загривке и начал отчитываться, даже не дождавшись, пока я сяду.

— Докладываю, командир! Информация сто процентов надёжная, мои сизые агенты с центральной площади крыльями клянутся.

Я упал в кресло.

— Ну, выкладывай. Как там наш обиженный транспортный монополист?

— Герцог Любомиров сегодня на свой взорванный завод даже носа не сунул! Лично не явился вообще. Послал каких-то своих заместителей, кучу оценщиков, охрану нагнал, а сам дома сидит. Походу, наша атака не сильно-то его и задела. Обидно-о-о-о… — попугай разочарованно клюнул край столешницы. — А я ведь такую шикарную воздушную операцию подготовил! У меня в резерве сидело три десятка голубей. Особенных! Мы им специальный корм с примесью слабительного зелья выдали! Как только этот пафосный индюк вышел бы из машины осмотреть руины, мы бы ему весь кортеж и любимый костюм таким плотным слоем обгадили, что он бы неделю не отмылся! Такой план пропал…

Я усмехнулся, глядя на расстроенного пернатого диверсанта.

— Не прибедняйся, птица. Я практически уверен, что эта ситуация его ещё как задела. И ударило по нему очень больно. Просто не так сильно, как бы нам того хотелось.

Я барабанил пальцами по столу. Любомиров — это не дворовый гопник, который будет бегать вокруг пожарища и рвать на себе волосы.

— Герцог не тот человек, которого можно так легко вывести из равновесия, чтобы он помчался светить лицом перед камерами на пепелище. Он слишком долго держится на вершине. Затаился. Просчитывает ходы. Так что голубей своих распусти, пока не переварили друг друга.

Валерия, вошедшая в кабинет с распечатками графиков смен, присела на краешек дивана.

— Ну раз я всё равно проснулся, — я громко хрустнул шеей, потягиваясь, — и выспаться мне в этом сумасшедшем доме не светит… Буду работать.

Лера подняла на меня удивлённый взгляд:

— Вик, ты же сам час назад ворчал, чтобы тебя не трогали до самой ночи и дали отдохнуть?

— Планы меняются. Раз оборудование привезли, пойду раскидаю его по…

В кармане моей куртки, висевшей на спинке кресла, завибрировал мобильник.

Я вытащил аппарат, посмотрел на незнакомый номер и нажал кнопку ответа.

Слушал я недолго. И чем дольше слушал, тем ровнее становилось моё дыхание.

— Ага… понял. — я кивал в трубку, хотя звонивший меня, естественно, не видел. — Понял. Точно. Это наверняка так, да? Ну, всё логично. Понял. И это тоже понял. Благодарю.

Я нажал отбой, медленно положил телефон на столешницу и посмотрел на девушку.

— А знаешь, Лера, — мой голос прозвучал абсолютно безмятежно. — Не буду я, пожалуй, работать. Устал что-то.

Она напряглась, уловив эту фальшивую ровность в моих словах.

— А что такое? Кто звонил?

Я засунул телефон обратно в карман и неторопливо поднялся с кресла.

— Да так… маленькие проблемы возникли. Пойду решу их быстренько.

Сделал несколько широких шагов к открытой двери кабинета. И в ту же самую долю секунды тяжёлая створка резко захлопнулась прямо перед моим носом. Бац!

Я замер, остановившись буквально в паре сантиметров от гладкого дерева. Медленно перевёл взгляд на Валерию, которая продолжала сидеть на диване, не сменив позы.

— Лера… — ласково поинтересовался я. — Ты у нас тут что, телекинез внезапно освоила? Или это сейчас четыре бронированных хомяка эту дверь передо мной так нагло долбанули?

Она ничуть не смутилась и даже слегка вздёрнула подбородок.

— Хомяки, конечно.

Я скрестил руки на груди.

— А они не боятся, что я им ручки укорочу и ножки подрежу? И будут они у меня такими заниженными хомяками, чисто как у дворовых гонщиков. Будут днищем по ламинату скрести и пузо стирать. Как перспектива?

Где-то там, с той стороны коридора, кто-то протестующе и тоненько пискнул… А Валерия мгновенно вскочила с дивана.

— Даже не вздумай! Я не позволю обижать мою пушистую гвардию!

Она сделала пару шагов ко мне, и её показная храбрость тут же дала трещину. Девушка нервно сцепила пальцы.

— Вик… Ну прекрати играть в загадочность. Можешь по-человечески рассказать, что там такое произошло? А то я, честно говоря, как бы немножко нервничаю… учитывая тот фактор, с кем именно мы недавно так крепко закусились. Я же знаю, что это герцог Любомиров!

Я повернулся к ней. Вид у Леры был действительно бледный, в глазах неподдельная паника за мою жизнь и наше общее будущее.

— Ничего страшного и ничего особенного, Лера. Можешь даже не париться, — я безразлично пожал плечами. — Всего-навсего Михаил Новиков сейчас позвонил.

— Миша? И что он сказал?

— Сказал, что его сестра Агнесса задержана по подозрению в измене Империи. И так дальше по списку: плюс там фигурируют какие-то бредовые угрозы жизни жителей столицы, её новые препараты находятся под подозрением в том, что они некачественные и наоборот массово гробят здоровье населения… Ну и всякое такое в этом же стиле, — я потянулся к ручке двери, собираясь наконец выйти. — И сейчас она уже сидит в застенках Тайной Канцелярии. Причём закрыли её в каком-то определённом отделе… Достаточно важном, чтобы оттуда просто так не выходили, но в то же самое время и не сильно важном, чтобы поднимать из-за этого глобальную военную тревогу. В общем, рабочие моменты.

У Валерии буквально челюсть отпала. Она в шоке смотрела на меня, её глаза медленно расширялись, пытаясь осознать масштаб озвученного мной «ничего страшного». Главного партнёра и одну из влиятельнейших женщин города забрала самая страшная служба страны по обвинению в госизмене, а он говорит «рабочие моменты»⁈

Я хмыкнул, поворачивая дверную ручку и мысленным приказом заставляя хомяков-охранников с той стороны разбежаться в стороны.

— Я же говорил тебе, не парься, — подмигнул я застывшей Лере. — Всё будет хорошо. Ждите, я скоро вернусь. Кстати, а где наш супер гений по ядам Роман?

* * *

Центр Петербурга

Башня корпорации Любомирова

Раннее утро на сотом этаже высотки всегда выглядело идеально. Сквозь панорамные окна открывался вид на залитый светом, копошащийся внизу город, а в самом кабинете стояла идеальная тишина.

Герцог Любомиров сидел в кресле, обитом кожей песчаного левиафана, и аккуратно помешивал серебряной ложечкой густую тёмную жидкость в позолоченной чашке.

Напиток слегка отдавал запахом сырой хвои и терпкой крови.

Обыватели предпочитают начинать свой день с чая или кофе. Аристократы балуют себя редкими сборами. Но то, что пил Любомиров, не купишь ни за какие миллионы на легальных аукционах.

Для приготовления одной порции этого тонизирующего настоя требовались корни особых магических деревьев, произрастающих в глубине закрытых секторов Диких Земель. Возраст дерева должен быть не менее двухсот лет. И при извлечении эфироносного корня вековое дерево-исполин умирает, выплёскивая всю накопленную ману в обрубок корневой системы.

Процесс добычи представлял собой запредельную жестокость. Нанятые герцогом дикие друиды-ренегаты с превеликой радостью убивали уникальные образцы флоры ради щедрого транша на тайные счета. Защитники природы, узнав о подобном, наверняка подняли бы визг на всю Империю, приковав себя цепями к фасаду корпорации.

Любомирову было откровенно плевать на умершие деревья. Экстракт расширял магические каналы, продлевал молодость и давал такой заряд чистой энергии, что герцог физически чувствовал себя повелителем мира. И за это ощущение можно было сжечь хоть половину сибирской тайги.

Он сделал обжигающий глоток. Живительное тепло мгновенно разлилось по венам.

Зажужжал закрытый коммуникатор экстренной связи, нарушая утреннюю гармонию.

Любомиров недовольно поморщился и нажал на кнопку приёма.

— Ваша светлость, простите, что беспокою в такой час, — из динамика донёсся суетливый голос Кострицына — начальника специального изолятора Тайной Канцелярии. Человек был куплен герцогом с потрохами много лет назад. — Я по поводу графини Новиковой. Девочку мы оформили, в блок доставили. Только вот… что с ней дальше-то делать? Сидит, требует адвоката. Наши инспекторы не могут вечно держать её просто так. Каковы будут инструкции?

Любомиров раздражённо поставил чашку на блюдце.

— Вы там в своём управлении совсем думать разучились от казённых харчей? — холодно произнёс герцог. — Я тебе за что плачу? За то, чтобы ты мне звонил с просьбой составить для тебя методичку для допросов?

В трубке виновато засопели.

— Ваша светлость, девчонка всё-таки глава Рода. Плюс любимица публики сейчас… Это не простого торгаша прессовать. Нам нужно понимание…

— Моё понимание предельно прозрачно, — перебил Любомиров. — Плевать я хотел на её статус и публичность. Мне нужно, чтобы у этой сопливки осталось всего два пути. И оба должны стать для неё персональным филиалом ада, — он встал с кресла и подошёл к окну, разглядывая муравьиные пробки на проспектах внизу. — Вариант первый: она больше никогда не выходит из ваших застенков. Умерла от сердечного приступа во сне, подавилась пуговицей, споткнулась на ровном полу и свернула шею… Мне без разницы! Как именно ты оформишь свидетельство о смерти — исключительно твоя проблема.

Герцог сделал паузу, позволив Кострицыну переварить сказанное, и продолжил:

— Вариант второй. Она выходит. Но при одном ма-а-аленьком условии. Она лично, добровольно и под запись «Ока Правды» подписывает полное признание. Сознаётся, что это она отдавала приказы травить людей экспериментальными препаратами своей корпорации, что подделывала сертификаты и зарабатывала грязные деньги на смертях. И как только она выйдет за порог твоего отделения, лишённая всех активов, чести и титулов… Её прямо на ступеньках должны перехватить ребятки из Департамента Имперской Безопасности. За измену и терроризм. Понятно объясняю?

— П-понятно, Ваша Светлость. Сделаем всё в лучшем виде…

Любомиров сбросил вызов.

Убить её, конечно, было бы быстрее. Щепотка яда в баланду — и дело с концом. Но от банального устранения конкурентки он не получил бы и десятой доли удовольствия. Теперь ему хотелось закончить однажды начатое — стереть род Новиковых в пыль. Но для начала растоптать репутацию.

Подумать только… Он публично объявил этой дуре войну, показал ей её реальное место. Агнесса должна была тут же приползти к порогу его особняка, стереть колени об мрамор и молить о пощаде.

Но вместо этого что сделала девчонка? Она активировала свои крошечные боевые отряды и села в глухую оборонительную позу! А на следующий день на один из заводов корпорации кто-то организовал шикарную атаку. Бабахнуло так, что обломки до соседней улицы долетели.

Неужели это графиня посмела огрызнуться? Сомнительно. Откуда у её жалкой гвардии такие ресурсы и яйца? Значит, во всём виноват тот самый хрен — ветеринар, к которому она постоянно ползает.

Виктор Химеров… Человек без биографии, который творил с местной биомассой абсолютные чудеса. И с этим фактом герцог вынужден был считаться. Его личный штаб химерологов-консультантов прожужжал Любомирову все уши, разглядывая те жалкие крупицы данных об искусстве «Доброго Доктора».

«Не убивайте его, господин, если появится такая возможность, — упрашивал накануне пожилой магистр генетики, работающий в проектах корпорации. — Этот юноша владеет знаниями, которые утрачены целые века назад! Возможно, он потомок вырезанного древнего клана, а в его голове лежат архивы мёртвых поколений. Бросить его под пули — преступление против прогресса! Возьмите его живым. Мы запрём его в нашей лучшей лаборатории. За несколько лет вытянем из его мозгов все формулы и технологии до капли. А когда он окончательно выдохнется и станет пустышкой — вот тогда пустите его в расход».

План звучал рационально. Золотые мозги ветеринара принесут Любомирову монополию не только на логистику, но и на передовое вооружение. Осталось только взять наглого доктора за жабры и объяснить новые правила его жизни. Но теперь без графини, у него исчез «зонтик безопасности», и этот щегол остался один на один со своей паршивой клиникой.

В дверь кабинета постучали. В приоткрывшуюся щель просунулось залитое испариной лицо начальника корпоративной службы безопасности.

— Ваша светлость! ЧП по «глубинному» ведомству! Горит ферма в пятом Южном секторе. Объект «Альфа-Разлом» полностью уничтожен!

Любомиров застыл, не веря собственным ушам. Чашка с остатками чудесного магического чая дрогнула в руке, звонко лязгнув о блюдце.

— Как горит⁈ КТО горит⁈ — заорал он.

«Альфа-Разлом» был глубоко законспирированным проектом, расположенным в черте города под старыми бетонными могильниками. Там выращивали особо агрессивных диких химер. Именно из них технологи герцога цедили ценнейшую эссенцию мутаций, необходимую для производства суперхимер — тех самых тварей, которые должны были охранять стратегические бронеколонны логистической империи Любомирова. Без этого инкубатора весь производственный процесс элитных сторожевых особей попросту умножался на ноль.

— Не Новикова же, чёрт возьми! — процедил герцог. — Она грызёт нары в Канцелярии! А её щенки из гвардии обмочили штаны и сидят по норам! КТО⁈

— Группа реагирования не обнаружила следов, Ваша Светлость, — судорожно доложил безопасник, размазывая по бледному лицу липкий пот. — Охрана ликвидирована молниеносно, химеры… Химеры просто превратились в фарш. Вся ферма разворочена и выжжена ядом неизвестной конфигурации. Почерк абсолютно нечеловеческий. На камерах никого…

Если эта мерзкая девка надёжно заперта в Канцелярии, а местные полоумные сектанты уже давно перерезаны и гниют по канавам, то во всём городе оставался ровно один отбитый наглухо ублюдок, способный в одиночку вскрыть элитную теневую фабрику, перемолоть первоклассную охрану на удобрения и залить всё вокруг токсичной дрянью. Тот грёбаный химеролог-ветеринар, больше просто некому. Какой-то нищий докторишка с грязной окраины всерьёз решил поиграть с Любомировым в полномасштабную войну, целенаправленно выбивая самые доходные точки и пуская выстроенную империю на дрова. Доигрался. Бешеная злость разом выжгла остатки холодного прагматизма вместе с прежними обещаниями сохранить уникальному специалисту жизнь ради дальнейших опытов — хрен теперь этот «ценный сотрудник» доедет до лаборатории не по частям. Магистр был прав — в голове ветеринара сидят демоны. Но эти демоны только что нанесли Любомирову многомиллионные убытки.

— Значит так, — почти шёпотом, но с убийственной злостью в голосе приказал Любомиров. На периферии его ауры заплясали искры статического электричества. Воздух в кабинете ощутимо похолодел.

Начальник службы безопасности вытянулся по струнке.

— В кратчайшие сроки сверните всю остаточную документацию на ферме и закройте этот сектор от проверок Имперского патруля. Задействуйте кого нужно, подкупите инспекторов. Спишите взрыв на банальную утечку бытового газа. А по поводу нашего нового «спасителя животных»… Эксперименты кончились. Разбудите Объект Тринадцать.

— Т-тринадцать? — упоминание тринадцатого объекта заставляло потеть даже бывалых вояк. — Но ваша светлость… Мы ещё не калибровали агрессию… Он полностью нестабилен…

— Плевать на калибровку! — Любомиров перешёл на рык. — Загрузите её в термо-стазис. Довезите до этой сраной богадельни, которую этот кретин называет «клиникой», и сбросьте капсулу в пяти метрах от её крыльца. Снимите блокираторы. А теперь мы проверим, насколько этот деревенский химеролог крут.

Герцог развернулся и уставился в окно, нервно заложив руки за спину.

— Выпустите эту мразь на свободу. Я посмотрю, как его собачьи припарки и милые зверюшки остановят настоящую машину апокалипсиса. Выполнять!

Начальник службы безопасности коротко поклонился и исчез за дверью.

Герцог снова подошёл к столу. Дорогущая позолоченная чашка с остатками ценнейшего сбора, брошенная в стену, разбилась и осколками рассыпалась по ковру. Плевать на всё. К завтрашнему утру этого ветеринара должны будут собирать по всему району губкой.

Его Империю разрушить не так просто. И уж точно не какому-то жалкому химерологу.