Резиденция герцога Любомирова

Пентхаус на Крестовском острове, Петербург

Константин Любомиров орудовал зазубренным ножом, расправляясь со стейком слабой прожарки. Кровь алтайского пещерного медведя на вкус всегда отдавала хвоей и металлом. Загнанная в закрытом зауральском заповеднике тварь обошлась в жизни нескольких обученных егерей, однако затраты полностью окупались. Насыщенное концентрированной маной мясо быстро приводило расшатанные нервы в порядок. Пережёвывая пищу, герцог анализировал свой недавний провал.

Он действительно допустил ошибку в тот вечер. Зря устроил показательную порку на камеру и скатился в эпатаж, забыв о собственном статусе. Подобные инциденты придётся прекратить. Впредь предстоит действовать аккуратно, обходясь без случайных свидетелей.

Лезвие скрежетнуло по дорогой тарелке, отделяя следующий кусок. Главная причина осечки скрывалась в неверной информации. Аналитик подал Любомирову абсолютно гнилой расклад. Впрочем, этот сотрудник уже перешёл в статус бывших и прямо сейчас переосмысливал свои карьерные достижения, пока висел на цепи над вольером голодной мантикоры.

«Агнесса Новикова часто посещает Императорский дворец, ваша светлость. Обычные аудиенции», — так блеял этот идиот. Аналитик почему-то решил, что Государь, позиционирующий себя как «отец нации», вызывает графиню просто так, для массовки. Император ведь любит публичность: то школьного учителя наградит, то с командиром заставы чай попьёт, демонстрируя близость к народу. Вот ищейки герцога и решили, что Новикова из этой же обоймы — позвали, чтобы показать, как Империя заботится о сиротках и молодом бизнесе.

Какая фатальная тупость.

Любомиров промокнул губы салфеткой. Никто просто так не вытаскивает девчонку из застенков Тайной Канцелярии. Никто просто так не отдаёт ей целые сектора под застройку. Агнесса — хоть и молоденькая, но уже матёрая сука, выбившая себе место под имперским солнцем и получившая личную «крышу» на самом верху.

А тот наглый ветеринар? Виктор… Да просто цепной пёс Новиковой, возомнивший, что раз его держит на поводке фаворитка Императора, то он и сам имеет вес. Обычный талантливый ремесленник с окраины, который спрятался за юбку графини и решил, что может дерзить хозяевам жизни.

Значит, собаку надо усыпить. Быстро и без всяких публичных угроз.

Сегодня этот ветеринар перестанет существовать. Любомиров отдал приказ задействовать свой абсолютный теневой резерв. Отряд из восьми киллеров, чьих биометрий, имён и лиц не существовало ни в одной базе данных Канцелярии. Эти парни меняли поддельные документы чаще, чем перчатки, жили по съёмным халупам и доставались из рукава только ради устранения первостепенных угроз. В прошлом году Любомиров отправлял их в далёкий Красноярск — нужно было стереть с лица земли один зарвавшийся клан. Парни двое суток передвигались по тайге без машин, врукопашную прорвались через кольцо диких химер, тихо вырезали весь особняк и ушли не оставив ни одного следа.

Для простого ветеринара с окраины этот отряд был избыточен, но Любомиров больше не желал рисковать.

Никакого шума. Никаких покушений и стрельбы в переулках. Группа зайдёт в канализационные коллекторы под клиникой «Добрый Доктор», заложит несколько артефактных кумулятивных зарядов под несущие сваи и инициирует направленный подземный взрыв. Здание сложится внутрь себя вместе с ветеринаром, его зоопарком и парой соседних пристроек для верности. Эксперты МЧС потом спишут это на скопление и детонацию природного метана. Несчастный случай.

Дверь малой столовой открылась.

Герцог поднял взгляд от пустой тарелки. На пороге стоял Кондор — командир отряда «Киллеров». Выглядел убийца так, словно его последние пару часов таскали лицом по щебёнке. Комбинезон изодран в лоскуты, на бронежилете вмятины от ударов чем-то невероятно тяжёлым, правая скула распухла и залита засохшей кровью. За его плечом маячили ещё несколько бойцов в схожем непотребном виде.

Любомиров медленно отодвинул тарелку.

— Ну, — произнёс герцог, внимательно оглядывая командира. — Раз вы здесь, полагаю, заряды установлены и скоро рванёт? Иначе зачем было приходить в таком виде.

Кондор стянул разорванную перчатку.

— Докладываю, ваша светлость. Задание провалено.

Герцог молчал секунд пять, переваривая эту невозможную конструкцию слов.

— В каком смысле провалено? — Любомиров чуть наклонил голову набок и понизил голос. — Вы что, заблудились в городских канализациях?

Кондор сделал шаг вперёд. Обычно взгляд старого наёмника оставался пустым, но сейчас в нём сквозило откровенное недоумение.

— В целевом квадрате мы нарвались на жёсткое сопротивление. Я отдал приказ об отходе, чтобы не поднимать шум и избежать лишних потерь, как вы и требовали.

— Сопротивлением? — переспросил герцог. — Чьим именно?

— Химеры, ваша светлость.

— Химеры⁈ — герцог припечатал ладонь к дубовому столу. — Вы отступили из-за долбанных канализационных тварей⁈ Вы в Красноярске на рогачей с одними ножами прыгали!

Командир упёрся кулаком в столешницу, стараясь перенести вес со сломанной ноги.

— Там оказались далеко не рядовые мутанты. Мы зашли на третий уровень коллекторов под зданием по схеме, где нас уже целенаправленно ждали. Вместо привычной безмозглой слизи на отряд бросилась вполне организованная армия.

Любомиров нахмурился, обдумывая услышанное.

— Твари с ходу грамотно отрезали нам все векторы отхода. В авангарде вышли особи, которых в этих широтах в природе вообще быть не может. Зашкаливающий уровень физической силы. Но самое худшее — там крутилась куча мелкой дряни. Нас забрасывали ядовитыми гранатами с вентиляционных шахт! Эта стая работала тактически. Они били нас слаженными звеньями. Если бы я отдал приказ на силовой прорыв… мы бы потеряли минимум половину отряда только чтобы занести бомбы, а как выходить — неизвестно. Проанализировав риски, я принял решение отвести людей на поверхность. Ждём дальнейших указаний.

Любомиров физически почувствовал как воздух в лёгких стал горячим. Захотелось громко и долго материться.

Да что не так с этим городом⁈ Оправдания Кондора звучали как полный бред. Опытный отряд киллеров спасовал перед подвальными химерами!

Впрочем, герцогу ли не знать, что именно иногда прячется под городским бетоном. Он сам не раз проворачивал схемы, за которые Высший Совет Родов сжёг бы его на площади. Любомиров отлично помнил, как пять лет назад распорядился сбросить пару контейнеров с размножающимися грызунами-мутантами в коллекторы под логистическим узлом конкурентов. Твари расползались по трубам феноменально быстро. Они массово перегрызали силовые кабели и целенаправленно нападали на ремонтные бригады, полностью парализовав работу нижних этажей. Всего за неделю район приобрёл официальный статус «красной зоны», стоимость местной недвижимости предсказуемо рухнула. Любомиров тогда через доверенных лиц перекупил всю транспортную ветку за смешные копейки, после чего спокойно дождался зачистки. Гарнизон вместе с имперскими спецами благополучно освоил выданный квотный бюджет, уничтожив очаги заражения и вернув территориям базовую безопасность.

Только любые химеры имеют свойство со временем заканчиваться от планомерных армейских рейдов, направленных на сжигание рассадников. В подземельях этого района изначально отсутствовала кормовая база, необходимая для выживания организованной стаи высших хищников. К тому же из заурядных канализационных стоков никак не могли вылезти мутанты, обладающие зачатками тактического планирования. Текущая ситуация слишком откровенно напоминала целенаправленный сбой всей устоявшейся системы.

Любомиров медленно выдохнул. Привычное желание по-быстрому списать проваливших задание исполнителей на корм мантикорам пришлось отодвинуть на задний план.

Применять суровые меры наказания к «Киллерам» было себе дороже. Эта группа из года в год подтверждала личную лояльность и давно закрепилась в статусе исключительно ценного актива. Разменивать безымянную дешёвую пехоту можно сотнями, но бросать в расход штучных высокооплачиваемых специалистов корпорации не позволял банальный прагматизм. Кондор никогда не трусил. И если он сказал, что риск гибели составлял больше пятидесяти процентов — значит, в тех тоннелях действительно творился кромешный ад.

Откидывать план из-за какой-то звериной случайности он не собирался. Дом ветеринара должен уйти под землю.

— Следующее задание получите завтра утром, — сказал герцог. — Приводите себя в порядок, лечите травмы.

Кондор молча кивнул и хромая пошёл к выходу, уводя за собой своих помятых людей.

Герцог остался один на один с пустой тарелкой.

Ладно. Если в коллекторах окопались живучие монстры, нужно просто повысить калибр аргументов.

— Выведу пару десятков тяжёлых броне-чистильщиков из своих лабораторий, — пробормотал Любомиров, строя новый план. — Пусть выпустят их вперёд, расчистят коридоры, а Кондор заложит взрывчатку и дело с концом.

Он представил себе эту картину, и вдруг кривая улыбка скользнула по его лицу.

Дожили, твою мать. Он, глава логистической монополии Империи, герцог Любомиров, собирается тайно отправлять в канализацию собственных химер, чтобы бесплатно провести там зачистку во благо города! Будет делать работу армии за свои деньги.

Даже медаль не дадут и в передовице имперской газеты не похвалят. Никакой награды за общественную безопасность.

— Ну ничего, — хмыкнул он. — Я найду способ это исправить.

* * *

Последний истошно блеющий козёл, оставив на свежевымытом кафеле пару грязных следов от копыт, наконец-то выкатился за дверь. Я с облегчением развернулся и стянул перчатки. В углу, скрестив руки на груди, стояла Агнесса. Мы как раз прервали наш увлекательный разговор о том, что ей срочно, буквально ещё вчера, нужно выдвигаться в Тюмень и устраивать там местному князьку кровавую баню с отрыванием всех возможных конечностей.

— Продолжай, — я бросил перчатки в урну и плюхнулся на стул. — Значит, ты собираешься ехать в Тюмень и ломать им лица. Хорошее дело, одобряю. Но от меня-то ты какого содействия ждёшь?

— Виктор, я должна там оказаться. И мне нужна твоя помощь. Ты можешь как-то нас туда перебросить? Только нормально.

— Легко, — кивнул я. — Давай так. Расскажи мне свой план.

— Да в том-то и дело, что я не могу составить внятный план! У меня переменных не хватает. Я не знаю всех твоих возможностей!

— Не страшно. Расскажи мне свой план, исходя из тех моих возможностей, которые ты уже знаешь.

— Это тяжело сопоставить, Виктор! Мне нужно перебросить туда не только себя, но и живых людей. Гвардию, хотя бы ударный отряд. Технику. Как ты это сделаешь? Если по воздуху… А какая там в небе выживаемость? Нас не сдует? А если твари нападут? Мы не замёрзнем насмерть? Одно дело бочки таскать, а другое — живых людей…

— Подожди-ка. То есть ты всерьёз считаешь, что раз мои химеры спокойно возят по небу грузы весом в десятки тонн через любые штормы и магические аномалии, то живые люди станут для них проблемой? Думаешь, если они держат на себе контейнеры со сложной химией, то парочка человек в броне с парой броневиков — это критический перегруз или повод для турбулентности?

Агнесса сдула упавшую на глаза прядь и тяжело вздохнула.

— Слушай, что ты вообще от меня хочешь? Ты думаешь, тебя так легко разгадать? Ты же одна сплошная загадка! Я даже приблизительно не могу понять потолок твоих сил! Сегодня козлам и баранам хвосты крутишь, а завтра на драконе улетишь в закат.

— Ну извините, как есть, — я пожал плечами Инструкции по эксплуатации Химеролога я ей не выдавал. — Кстати… тебе шерсть не нужна?

Графиня моргнула. Переход с межрегиональной войны на текстиль порвал ей шаблон.

— Какая, на хрен, шерсть, Виктор⁈

— Ну не знаю, — я кивнул в сторону процедурной. — Пришлось там этих парнокопытных немножко постричь в некоторых местах. Иначе к язвам было не подобраться. Там куча первоклассной химерной шерсти валяется. Электризуется, светится. Мало ли, вдруг свитер свяжешь…

Агнесса посмотрела на меня убивающим взглядом. Она явно пыталась понять, издеваюсь я или говорю серьёзно. Вздохнула.

— Ладно. Вернёмся к Тюмени.

— Вернёмся, — я потянулся к чашке с кофе. — В принципе, я уже тебе помогаю. И буду это делать дальше. Твой план мне понятен. Собрать отряд, высадиться, устроить набег, решить вопросы с местными филиалами… Но это не означает, что твой план меня устраивает.

Она напряглась.

— Что не так?

— Он слишком предсказуемый. Ты боишься попасть в засаду. Боишься, что люди пострадают при транспортировке или высадке. Пытаешься минимизировать риски. А я прикидываю так: вот эту засаду как раз и нужно сделать. Точнее, спровоцировать их на удар в нужной нам точке. Это будет самый идеальный момент для ответки.

Агнесса прищурилась, её деловой мозг тут же включился в работу.

— Слушаю.

— Предлагаю следующее… Никаких тайных перебросок по небу для основной массы. Мы соберём обычную бронеколонну. Фургоны, охрана… Всё в лучшем виде. И пойдём по трассе. И даже больше тебе скажу: эта колонна будет под завязку набита свежей фармацевтикой, новейшими медикаментами и редкими реагентами. Представляешь, какой это будет сладкий и жирный урожай для тех ублюдков, что решат её захватить?

— Я понимаю, к чему ты клонишь. Ты решил взять их на живца и устроить ловушку. План отличный. Но не забывай про один нюанс: колонной должны управлять люди. Это живые водители, экспедиторы. Сама дорога, да ещё и засада такого уровня — это мясорубка. Я не очень хочу отправлять своих людей на убой. Нет, у меня в гвардии есть парочка человек, которые мне откровенно не нравятся, — она хмыкнула, — но это чисто моё, человеческое. Это совершенно не означает, что я возьму и отправлю их на верную смерть ради бизнес-целей.

Я одобрительно кивнул. Хорошая позиция. За людей держится, как и положено нормальному руководителю.

— Тут мы с тобой разберёмся. Никакие водители там умирать не будут. У меня вопрос в другом: скажи мне, сколько техники ты готова пожертвовать ради этой операции?

— Техники? — она пожала плечами. — Хоть двадцать машин. Хоть тридцать. Металл можно купить. А людей — нет.

— Да не переживай. Пострадает только техника. Но зато то, что я придумал… Это будет настолько эпичная картина, что твой тюменский князь не просто надолго заткнётся. Он опустится если не в официальном статусе, то хотя бы в глазах Императора и всего теневого сектора — гарантированно. Опустить его на дно репутации — бесценно.

Агнесса посмотрела мне прямо в глаза, её зрачки сузились, и она процедила:

— Сто.

— Что «сто»? — не понял я.

— Сто тяжёлых фур и броневиков. Если это жёстко опустит его и уничтожит власть Островского… я готова пожертвовать сотней машин. Прямо сегодня распоряжусь подготовить автопарк.

Я уважительно присвистнул.

— Ни фига себе… Это, конечно, мощно. Тебя, я погляжу, конкретно припекло. Серьёзно этот князёк тебя обидел.

— Урод он. И сволочь зажравшаяся. Спалил мои точки. Там товар пропал, ремонт, люди в больнице… Я ему эту выходку до конца жизни не забуду.

— Кстати об этом. А расскажи-ка мне, как вообще твои здания так легко уничтожались? Вот один из магазинов, судя по сводкам, просто в воронку сложился, будто там фундамент из картона был. Бетон плохой? — предположил я. — Просто я тут на досуге прикидываю, как мне в Акванариуме дальше расширяться, подсобки строить, ещё что-то… И мне вообще цены на хороший армированный бетон в этом городе не нравятся. Прикидываю сметы, и выходит, что проще из чистого золота лить. Может, у тебя поставщики схалтурили?

— А ты что думал, Виктор? Что мы там, в Сибири, новые Акванариумы по площади строили? Или монолитные бункеры с полуметровыми стенами?

— Ну… логично же защищать свой товар.

— Да это новые точки. Мы заходим в чужой город, во враждебную среду. Товар у нас штучный, эксклюзивный. Мы физически не можем сразу отгрохать там торговые дворцы. Вся эта сеть была серией пробников. Маленькие помещения, квадратов по тридцать-сорок. Аренда дешёвых модулей, которые должны были просто начать справляться со своими первичными задачами — обозначить наше присутствие.

— А если попрёт? — резонно заметил я.

— Ну, если попрёт, тогда как раз расширение и пойдёт! Я была уверена, что попрёт. Но в корпоративном секторе всё равно нужно двигаться постепенно. Это элементарный маркетинг и психология потребления. Местные аристократы всё ещё не воспринимают нас всерьёз. И не будут воспринимать дальше. Видя наши крохотные павильончики по тридцать квадратов, они никогда не подумают, что мы способны составить им реальную угрозу или предоставить колоссальные объёмы. Эффект обманчивой слабости.

Я понятливо закивал. А девочка-то реально умна.

— А мы в то же самое время, пока они плюются, тихой сапой гоним запас товара, — продолжила Агнесса, увлекаясь объяснением своей стратегии. — Наполняем секретные распределительные склады в пригородах. И когда у нас накопится финансовая подушка примерно на полгода усиленной торговли, когда база клиентов будет привязана к препаратам… Вот тогда мы разом выкупим крупные площади и начнём настоящее расширение. А сейчас вкладывать миллионы в бункеры — толку ноль. Я ж не знаю наперёд, что может случиться. Может, поставки завтра прервутся? Вдруг дороги перекроют? И что мне тогда делать с пустыми бетонными ангарами? Хуже клиентов, чем разочарованные люди — нету.

— Я понимаю. Отличный план. И ты не переживай. Наши с тобой поставки точно не прервутся.

— Ну, разное в жизни бывает, — с сомнением покачала она головой. — Твои химеры — те, что по небу грузы таскают, — тоже не бессмертные.

Я мысленно представил Кешу, которого на днях сбил грузовик и который возродился из кровавого месива ровно за десять секунд с новыми матерными тирадами.

— Вот в эту сторону можешь даже не смотреть, — отрезал я. — Следи только за тем, чтобы у тебя на базах производство шло в три смены и линии безостановочно работали. А за то, что висит на мне, можешь вообще не париться. Я тебе гарантирую, логистика не встанет. Если вдруг небо закроют, а дороги заминируют — я этот товар хоть на огромном хомяке понесу, который в три прыжка через всю Империю до твоей Тюмени доберётся.

Агнесса посмотрела на меня и, видимо, живо вообразила грузового хомяка размером с дом. Огромный зверь лихо скачет через Уральские горы с грузовыми контейнерами наперевес… Девушка расплылась в улыбке, а потом тихо рассмеялась.

— Ох, Виктор… — она покачала головой и смахнула выступившую в уголке глаза слезинку.

— Вот слушай. — Я сложил руки на груди, сохраняя совершенно серьёзное лицо. — Странные вы всё-таки люди.

— Почему это? — не переставая улыбаться, спросила Агнесса.

— Да один случай вспомнился. Был у меня когда-то в прошлом хороший знакомый. Мужик отличный, только вечно всюду опаздывал, будь то деловая встреча или выезд на охоту. Как-то раз я от чистого сердца ему предлагаю: «Слушай, хочешь я тебе третью ногу приделаю? Прямо от таза выведу, поставлю эластичный суставчик. Сделаю со скидкой, для своих же! Возрастёт скорость бега, появится шикарный баланс».

Агнесса часто моргнула. Улыбка на её лице неуверенно замерла.

— А он отчего-то взял и обиделся, — развёл я руками. В памяти всё ещё свеж был тот порыв дружеской помощи, который никто не оценил. — Почти месяц потом со мной не разговаривал.

— Ну, это… в общем-то понятно, — осторожно протянула Агнесса, явно прикидывая, насколько я сейчас шучу.

— Да что тут понятного-то⁈ — возмутился я. — Я же ему не четыре ноги предложил! Четыре для прямоходящего — это уже откровенно странно, тут я согласен, анатомия нарушается. А три — абсолютно рабочая история! Идеальный упор. Ему почему-то было не смешно. А мне было смешно. А тут я, между прочим, предложил отличный логистический вариант с грузовым хомяком — и вообще не собирался смеяться! А тебе почему-то смешно! Вот как у вас эта психология работает?

Агнесса посмотрела на моё абсолютно невозмутимое лицо, и её снова прорвало. Графиня расхохоталась и на мгновение согнулась пополам.

Ну ладно, признаю. Насчёт хомяка, способного отмахать несколько тысяч километров за три прыжка, я явно перегнул палку. Законы массы и кинетической энергии продолжают действовать. Лапы грызуна тупо увязнут в грунте от чудовищного импульса. Значит, пусть прыжков будет больше. Допустим, тридцать. Или сорок. Цифра всё равно получается вполне скромной.

Агнесса вытерла слезы. Я дождался окончания смеха и вернул беседу в нужное русло.

— Шутки шутками, а нам пора заняться колонной приманок.

Веселье моментально схлынуло с лица графини. Она снова стала предельно собранной.

— Гони выделенную технику на дальнюю поляну за старым арсеналом. Об отсутствии случайных свидетелей позаботятся мои люди. Но у меня есть жёсткое требование: фуры требуется загрузить настоящим весом. Конвой обязан выглядеть натурально. Закидывай внутрь партию медикаментов, тяжёлую аппаратуру, пустые ящики и канистры с реагентами. Туда же сгодится любой сопутствующий товар. Только давай ограничимся тридцатью машинами вместо первоначальной сотни. Такого объёма с лихвой хватит для чужой жадности, а сама колонна при этом останется управляемой для моих… водителей.

— Хорошо, — кивнула Агнесса, снова надевая деловую маску хозяйки корпорации. — К вечеру весь транспорт прибудет на точку.

Когда за ней закрылась дверь, в кабинет заглянул Савелий Тимофеевич. Вечно сутулый и замотанный директор приюта сегодня сиял, словно сорвал джекпот в имперскую лотерею. Тяжесть ответственности за чужие судьбы больше не гнула его к полу. Гость расправил плечи и приблизился к столу на удивление пружинистым шагом. Вместо привычной потрёпанной кепки он сейчас тискал в руках вполне солидную шляпу.

— Виктор! — Савелий Тимофеевич крепко пожал мою ладонь обеими руками. — Я к вам буквально на минутку. Просто заехал по-человечески в ноги поклониться. Если бы не вы…

С нашей последней встречи старик в чём-то определенно изменился. Пришлось присмотреться внимательнее и пустить по его ауре короткий сканирующий импульс.

— Минуточку, Савелий Тимофеевич, — я слегка приподнял бровь. — Мне кажется, или седых волос у вас поубавилось? Да и морщины на лице заметно разгладились.

Директор смущённо кашлянул и провёл рукой по заметно потемневшей шевелюре.

— Да ну, скажете тоже! — он отмахнулся, нервно хохотнув. — Я уже старый, на фига мне эти волосы и красота? Это всё свет тут у вас так падает. Не переживайте, Виктор, вы тут вообще ни при чём…

— Точно? — я скрестил руки на груди.

— Ну… — старик переступил с ноги на ногу, пряча глаза. — Может, совсем чуть-чуть. Разочек, может, погладил того рыжего котика, когда спину прихватило… Но мы не об этом!

Он придвинул стул и присел на самый краешек, наклонившись ко мне.

— Я пришёл сказать спасибо. За тех зверюшек, которых вы нам передали. Виктор, это ведь не просто выброшенные питомцы, да? Это все — сильнейшие боевые химеры. Я даже не представляю, сколько вам стоило вылечить их и перенастроить. Честно говоря, я вообще не понимаю, кто вы такой. Смотрю на эти миллионные вложения, на эту силу… Грешным делом уже думаю, может, вы какой-то тайный внебрачный сын самого Императора? Ну откуда у простого ветеринара такие деньжищи и власть?

— Я предпочитаю звание скромного химеролога.

— Скромного… — фыркнул Савелий Тимофеевич. — Когда вы тогда по громкой связи что-то скомандовали… Виктор, они же просто начали рвать этих заблудших из-под земли тварей на куски! На мелкие части! Это была мясорубка! Но самое главное, за что я хочу вам в ножки поклониться, это то, КАК они их рвали! Я такого никогда не видел! Ни капли крови, Виктор! Вообще ничего на пол не упало! Никакого месива. Твари исчезали в их зубах и когтях, как в чёрной дыре! Дети, которые прятались, даже травмы психологической не получили. Не было никакой жестокости. Более того, один ваш пушистый шпиц откусывал твари лапу и при этом так забавно перекувыркивался, что дети вообще решили, будто это цирковое представление! Смеялись сидели!

Я скромно улыбнулся и кивнул.

Конечно, смеялись. И конечно, крови не было. Я что, дебил — давать в детский приют неподготовленных химер?

На минуточку, я лично провозился с каждой особью полночи. У каждого этого «милого щеночка» и «котика», если он кусает или откусывает кусок вражеской плоти, в зубах открываются специальные микроканалы. Они работают как сверхмощные помпы: впитывают любую жидкость ещё до того, как она брызнет наружу, и выделяют коагулянт. Кровь врага моментально густеет и превращается в плотный сухой гель, который уже никуда не вытекает.

То же самое с когтями. А если на пушистую шерсть моих стражей и попадала чужая кровь, шерстинки работали как идеальная губка — мгновенно всё впитывали, расщепляли ферментами и не оставляли ни единого следа. Даже если саму химеру смертельно ранят, она не пустит ни капли крови и не издаст предсмертного вопля. Там всё заточено под детскую психику: кости усилены эластичным полимером и даже при переломе не издают страшного хруста. Зверь просто «устанет и ляжет спать». Тончайшая работа Химеролога, а не какая-то кустарная лепка.

— Всё продумано, Савелий Тимофеевич. Рад, что система отработала без сбоев.

— Это фантастика! — директор всплеснул руками. — И знаете, благодаря вашей поддержке я могу похвастаться… К нам теперь потянулись спонсоры! Нас заметили! И ярче всех, конечно, выделяется графиня Агнесса Павловна. Она очень здорово помогает деньгами, расширение идёт полным ходом, поставки… В общем, я пришёл похвалиться: приют в полной безопасности и процветает!

Старик выпрямился, и в его глазах блеснул тот самый огонь, который когда-то заставил его бросить науку ради сирот.

— Более того, Виктор, я принял решение увеличить количество воспитанников.

— Масштабируетесь?

— Да. Я же знаю эту систему изнутри. Решил объединить все свои приюты в один. Знаю места, где всё совсем плохо, где с детьми обращаются, как со скотом. Тамошние директора с радостью готовы этих ребят мне раздать. Они же самые первые, «вкусные» бюджетные бонусы при оформлении сирот уже сняли, сливки слизали, а дальше им этих детей воспитывать и содержать банально не выгодно. Им безразлично, хоть бесплатно отдадут! А мне теперь бюджет позволяет всё это тянуть. И самое главное — я вижу, что могу гарантировать этим брошенным детям абсолютную безопасность.

Савелий Тимофеевич запнулся, посмотрел на меня с затаённой надеждой и тихо уточнил:

— Я же… могу им гарантировать безопасность? Правда?

— На каждого ребёнка, который к вам туда прибудет, будет своя персональная химера-телохранитель, — заверил его я. — Это я вам гарантирую. Ну и, само собой, Агнесса обеспечение не прекратит. Бюджет будет.

Лицо директора озарилось таким счастьем, словно ему ключи от рая вручили. Он в порыве эмоций вскочил, искренне рассмеялся и, по-житейски просто, как мужик мужика, звонко хлопнул меня ладонью по плечу.

— Вы только представьте! — хохотал он. — Сидят, значит, в клинике на окраине директор приюта и химеролог. И химеролог на полном серьёзе убеждает директора, что, если что, он сам лично повлияет на одну из самых влиятельных аристократок Империи, и та будет бесперебойно отстёгивать им миллионы!

— Смешно звучит, согласен, — я улыбнулся. — Но реально, она никуда не денется, не переживайте. Если хотите, я сегодня же позвоню и увеличим финансирование раза в два.

Глаза Савелия Тимофеевича тут же полезли на лоб, смех мгновенно оборвался.

— Да вы что! Нет-нет-нет! Ни в коем случае не надо! — старик замахал на меня обеими руками, отступая к двери. — Знаете, Виктор, курочка по зёрнышку клюёт! И так хорошо, что деньги идут стабильно. Их и так немало выделяется, на всё хватает с запасом! Какое увеличение, вы с ума сошли? Тут бы не спугнуть птицу удачи! Молчите, ради бога!

Он пробормотал ещё парочку торопливых благодарностей, послал мне воздушное рукопожатие и поспешно ретировался, явно опасаясь, что я прямо сейчас наберу графиню и потребую засыпать его приют золотыми слитками, что неизбежно привлечёт внимание налоговой и ещё чёрт знает кого.

Проводив его взглядом, я поднялся с кресла, потянулся до хруста в позвоночнике и вышел в приёмную.

Валерия, как всегда, восседала за своей командирской стойкой. Только сейчас она не строчила по клавишам, а задумчиво разглядывала новый рекламный буклет Акванариума. Услышав мои шаги, она подняла голову.

— Лера, я сегодня вечером уезжаю в командировку. На пару дней.

— В командировку? А почему без меня? — возмутилась она, отодвигая буклет. — Я, между прочим, тоже хочу в командировку! Мне скучно. У вас там всё время движ, какие-то поездки, тайны… — А я тут сижу, сопли животнюшкам подтираю. Возьми меня!

— Ну… — я почесал подбородок. — В принципе, организовать можно. Один гражданский в составе экспедиции не так уж сильно помешает.

— Серьёзно⁈ — она аж подскочила. — А куда едем? Что надевать?

— Смотри, — я принялся невозмутимо загибать пальцы. — Для начала придется лететь над Дикими Землями на химере. Желательно ночью, без седла и вообще без какой-либо страховки. Высадимся в тайге, где наверняка встрянем в драку с культистами. Либо с голодными вивернами, тут как повезет. Грязи там примерно по колено, иногда во все стороны брызжет кислота. Платье однозначно отпадает. Ну а потом мы тайно проникаем в город и аккуратно вскрываем охранные кордоны. Останется только молиться, чтобы при захвате цели дежурные боевые маги не пустили нас на фарш…

Валерия медленно села обратно. Восторженность моментально улетучилась, раздавленная суровой логикой и железобетонным здравым смыслом.

— Знаешь, — она предельно аккуратно выровняла стопку медицинских карт. — А клинику-то реально не на кого оставить. Кто за расписанием следить будет? Кто отчёты сведёт? Катя с Андреем точно запутаются. Пожалуй, я останусь. Здесь я нужнее.

— Ну вот и замечательно, — широко улыбнулся я. — Логичное и ответственное административное решение. И раз уж зашла об этом речь… Кстати, я хочу поставить тебя перед фактом.

Валерия напряглась и подозрительно прищурилась.

— Ну… Если ты сейчас скажешь, что я уволена, я, конечно, удивлюсь, но не так чтобы уж очень сильно.

— Это почему не сильно?

Она фыркнула и закатила глаза.

— Да потому что от тебя, Вик, можно ожидать чего угодно. Сегодня ты даришь мне пачки денег, а послезавтра решишь, что вместо администратора тебе нужен какой-нибудь бронированный тюлень. С тобой расслабляться нельзя.

— Не уволю я тебя, выдыхай и не бойся. Слушай, ты же у нас по бумагам кто? И директор, и управляющий, и владелица здания, и так далее…

— Ну да, на бумаге, — Валерия скрестила руки на груди. — А по факту, конечно, ты. Ты решаешь, кто здесь живёт, кто кого жрёт и всё такое.

— Это в моём присутствии, — поправил я. — Но вот в моё отсутствие… ты реально будешь здесь самая главная. Абсолютная власть на время командировки.

— И что мне это даёт? — она с подозрением покосилась на меня.

— Да что хочешь, то и даёт! Вот делай прямо что твоей душеньке угодно. Придёт какой-то хрен распальцованный, начнёт грубить, права качать — можешь смело ему в морду дать. Прямо от души. Хомяки прикроют. Придёт кто-то бедный, скажет, что у него денег нет, а любимый котёнок лапку сломал — лечи бесплатно, выдавай лекарства из сейфа, если хочешь. Если скучно станет — устрой тут дискотеку с морскими свинками. Короче, Лера, делаешь что хочешь, я тебе эту базу доверяю целиком и полностью.

Она долго смотрела на меня, переваривая услышанное.

— Слушай, Вик… А ты никогда не думал о рисках? Вот чисто теоретически… Если я однажды проснусь, подумаю и захочу тебя кинуть на деньги? Я же могу всё это сделать. Ведь юридически, по всем имперским бумагам, я здесь полная хозяйка. Я могу переписать всё, обналичить счета и исчезнуть. Ты не боишься?

— Ну конечно можешь, это факт, — усмехнулся я. — Чего такие глупости-то спрашивать, если сама знаешь расклад? Документы-то подписывала.

Она моргнула, явно выбитая из колеи моим абсолютным равнодушием.

— Ну… это же странно! Это ненормально, что ты вот так просто на меня всё переписал и даже не паришься! Я же тебе никто по крови, не родственница, не…

— Да забей, Лера. Я из-за таких вещей вообще не парюсь. Да хоть бы я целым городом владел, или целой империей, и переписал её на тебя — мне было бы всё равно. У меня просто другие приоритеты в жизни, понимаешь? Офисные здания, контракты, банковские бумаги и сами деньги — это обычные инструменты для работы. Заменяемый ресурс. Сегодня капитал есть, завтра всё сгорело подчистую, а на следующей неделе я пошёл и заработал новые.

— Вик… — Валерия посмотрела на собственные ладони, её голос внезапно потерял всю свою привычную уверенность. — Ты же знаешь, я стараюсь жить честно. В жизни никого не обманула и чужой копейки себе не взяла… Наверное, из-за этого мне всё дается с таким трудом. Бесконечные долги, регулярное кидалово, да постоянный страх остаться ни с чем.

Я машинально опустил взгляд под стол. Тут меня и прорвало. Сначала я просто фыркнул, но уже через пару секунд расхохотался в полный голос.

— Тяжёлая доля, говоришь? Суровые будни кристально честного человека? Лера… — я ткнул пальцем вниз. — Я бесконечно далёк от мира моды, да и в актуальных трендах разбираюсь слабовато. Однако сдаётся мне, буквально вчера вечером я разглядывал точно такие же туфли в рекламе бутика на Невском. Там фигурировал впечатляющий хвост из нулей, так что итоговый ценник получался откровенно конским.

Валерия моментально покраснела до самых корней волос. Она рефлекторно засунула ноги поглубже под стул, пытаясь скрыть дизайнерскую обновку.

— Вот не начинай, а! — взвилась она, а в глазах сверкнул вызов. — Я на это сама зарабатываю. Ишачу сутками, отчётность закрываю, с твоими химерами регулярно вожусь, да ещё сверху кучу мелких дел тяну! Имею полное право.

— Да я вообще молчу…

— И вообще… Любой женщине обязательно нужна какая-нибудь отдушина или хотя бы маленькая слабость. Если я не куплю эти лабутены, у меня упадёт самооценка. Следом полетит в пропасть настроение. Я физически не смогу мило улыбаться пузатым баронам, которые приносят нам доход! Хочешь угробить конверсию переговоров чисто из-за отсутствия правильной обуви? Это прямая бизнес-инвестиция в мой рабочий образ, чтобы ты знал! Плюс ортопедическая колодка здорово снимает стресс!

Она настолько уморительно защищала своё право на шоппинг, что мне оставалось только стоять рядом и широко улыбаться.

— Да я и не против, Лера, — я поднял руки, уступая напору женской логики. — Трать спокойно. Заработала — покупай и гуляй на все. Тебе чертовски идёт, да и статус клиники только растёт.

Я пошёл по коридору к кабинету.

— И кстати, — добавил я через плечо, уже взявшись за дверную ручку. — Там в моём сейфе, который ты упорно обзываешь деревянным ящиком, лежат пачки налички. Это свободные средства. Вдруг понадобится купить новые туфли, брендовую сумочку в цвет, модный шарфик или розовый пулемёт со стразами для Рядовой. Бери оттуда на любые расходы и вообще не думай.

— Вик… — растерянно пробормотала Лера мне в спину. Весь её боевой задор моментально испарился.

Но я уже шагнул в кабинет и плотно закрыл дверь. Наступала стадия подготовки. Раз уж я собираюсь навести порядок в том осином гнезде, потребуется как следует перетряхнуть свою амуницию. И обязательно придумать пару неприятных сюрпризов, чтобы как следует огорчить противника.