— Савелий Тимофеевич, давайте-ка без паники, только вдох-выдох и сугубо по фактам, — я привычно зажал телефон плечом. — Кто такие, в каком количестве прут, откуда взялись и как вообще выглядит эта картина?
Поначалу я грешил на Любомирова. Проскользнула мысль, что охреневший герцог решил окончательно сорваться в беспредел и разгромить мою благотворительность ради кровавого привета. Подтвердись такая догадка, я бы ему лично всю транспортную империю в задницу затолкал.
Однако директор приюта судорожно втянул воздух в трубку и моментально развалил мою складную версию.
— Виктор, это стройка! Тут в паре кварталов от нас новый котлован рыли под элитный жилой комплекс. Строители добурились до какого-то пустотного кармана под землей, а оттуда ка-а-ак полезли твари! Там просто десятки особей! — старик из последних сил старался унять предательскую дрожь в голосе. — Они теперь расползаются по всему району. Только что несколько штук пробили нам цокольный этаж и проникли внутрь здания! Что делать-то⁈
Я с совершенно искренним облегчением перевел дух. Выходила банальная рабочая халатность подрядчика в связке с жадностью застройщика, решившего сэкономить на нормальной георазведке. Для здешних широт абсолютная классика жанра.
— Ну, тогда вообще порядок, можете не париться.
— В смысле «не парьтесь»⁈ — не понял Савелий Тимофеевич. — Виктор, вы меня слышите⁈ У меня тут дети! Полный приют детей, а внизу монстры зубами щёлкают и двери ломают!
— Я полагаю, раз вы мне сейчас звоните и так чётко всё излагаете, значит, вы находитесь в безопасности, верно?
— Ну да… Они же всё равно шумят, я успел сориентироваться. Всех поднял, сейчас сидим наверху, забаррикадировались в моём кабинете.
— Отлично. Просто замечательно.
Я искренне проникся уважением к этому мужику. Ведь в таких ситуациях обычный директор бюджетной шарашки первым делом прыгает в свою машину и даёт по газам, сверкая пятками. А этот дед не заистерил, не бросил воспитанников, грамотно всех организовал и вывел из-под удара. Моё почтение. Сталь, а не человек.
— Но, Виктор… — голос старика вдруг надломился. — Я почти всех спрятал, пересчитал по головам. Но четверых малышей из младшей группы мы потеряли… Они в другом крыле спали. Твари отрезали путь.
Так. А вот это уже совсем не смешно.
— Савелий Тимофеевич, стоп… А с ними же те питомцы, которых я вам прислал, есть?
— Есть, конечно! Они с ними спали. Только толку-то? Воспитательница пыталась их вывести, но дети плакали, вцепились в этих зверюшек, ни в какую не хотели идти без них. А ваши эти… собачки и котики, они как назло сопротивлялись, упирались лапами, из палат выходить отказывались. Дети за них боялись, ну и остались там с ними!
Я расплылся в широкой улыбке. Всё встало на свои места.
Конечно, они упирались. Потому что прекрасно чуяли, какая дичь прёт снизу. Если бы они вышли с детьми в коридор — попали бы прямо под удар наступающей стаи. Мои химеры тупо забаррикадировались в палате, удерживая мелких подопечных в безопасном секторе здания.
Но драться в полную силу пушистые няньки не могли. Я же сам вколотил им в мозги базовый блок: «При детях не жестить. Никаких кишок на люстрах и откушенных голов, дабы не травмировать неокрепшую детскую психику». Звери просто сидели в глухой обороне и ждали.
— Хорошо, Савелий Тимофеевич. У вас же есть система оповещения? Включите громкую связь на телефоне. Сделайте на максимум.
— Что? Зачем?
— Просто включите.
Послышались щелчки, зашуршала связь.
Я набрал в грудь побольше воздуха. Аура внутри меня свернулась в тугую спираль, резонируя с древними законами Прародителя, и я направил этот импульс прямо в микрофон телефона.
— Можно.
Всего одно короткое слово, прозвучавшее с такой эфирной плотностью, что у меня самого зазвенело в ушах. Я буквально видел, как за несколько километров отсюда в тёмной детской палате у милых пушистых котят и забавных щеночков вспыхивают демоническим светом глаза. Команда была отдана. Ингибиторы агрессии отключены. Защита любой ценой.
— Всё, выключайте громкую связь, — обычным голосом сказал я.
Старик зашуршал динамиком.
— Выключил. И… что это было, Виктор?
— А теперь слушайте. Сейчас часть ваших питомцев просто пойдёт на разведку. Погулять, так сказать. Это же котики, собачки, сами понимаете… Физиология-с. По нужде им надо. Зачем же им гадить прямо в палатах при детях? А другая часть останется сидеть с мелкими и охранять их. А те дикие химеры… они вас, скорее всего, не найдут. Покрутятся внизу, подумают, что вы все сбежали, расстроятся и пойдут себе дальше куда-то.
Савелий Тимофеевич опешил.
— Куда они могут дальше пойти, Виктор⁈ У нас тут стены высоченные, заборы закрыты! Они весь район на куски порвут!
Я усмехнулся.
— Как куда? На перерождение. Сидите там у себя в кабинете спокойно, в шахматы с детьми играйте и не парьтесь. Сейчас всё будет нормально.
Я сбросил вызов.
Мои модифицированные ребята и сами до одури хотели порешать этих вылезших из грязи уродцев. Аж зубы чесались. Но мелкие их не отпускали, плакали и вцеплялись в шерсть мёртвой хваткой, боясь, что любимого «щеночка» съедят. Но теперь «щеночку» было официально плевать на рамки приличия.
— Так, а теперь займёмся внешним контуром, — пробормотал я, выискивая в контактах номер Беркута.
Ответили мне после второго гудка.
— На связи, командир! — бодро рапортовал Семён Петрович.
— Полный сбор, Петрович. Бросайте карты, натягивайте подштанники и выдвигайтесь. Адрес сейчас скину в мессенджер. Выдвигайтесь туда в полной экипировке. Берёте весь тот район под жесткий контроль, зачищаете периметр. На стройке прорыв химер, мелкая срань полезла. Отработайте красиво.
— Понял-принял! Выдвигаемся!
Следующий звонок — на этот раз Кравцову.
— Слушаю, шеф.
— Егор Афанасьич, забирай свою новую мохнатую банду. Первого, Второго и Третью в зубы, и бегом к детскому приюту «Надежда». Там случился хороший такой прорыв подземелья. Твоя задача — спуститься вниз, причесать этот котлован и полностью зачистить всё, что шевелится в глубине. Потренируешь заодно приматов. Справитесь?
— Не вопрос, командир. Выдвигаемся.
— Рядовая! — крикнул я в коридор клиники.
Большая обезьяна тут же появилась на пороге операционной, преданно сверкая жёлтыми глазами из-под капюшона.
— Дуй за Кравцовым. Прикроешь мелкотню на месте. Они же ещё зелёные, опыта ноль, сунутся куда не следует и шеи свернут. Приглядишь за этой оравой, пока они подвалы утюжат.
Рядовая радостно заухала, приложила кулак к груди, показывая, что всё поняла, и её глаза подозрительно заблестели от благодарности. Она явно переживала за своих новобранцев больше, чем показывала. Выдав мне красноречивое «Окей», макака ушла.
— Блин, я себя чувствую каким-то крёстным отцом мафиозного синдиката, а не честным имперским ветеринаром. Стрелки, зачистки, перехват контроля районов… Дичь. Лера, давай-ка на завтра оформим максимум заказов. Забивай в расписание абсолютно всё, что влезет. Хочу вылечить за сутки половину города.
Взгляд девушки перескочил на столешницу с толстыми кирпичами наличных, которые я выдал ей.
— За твои бабки исполню любой каприз, шеф! — бодро выпалила она, явно прикидывая будущие комиссионные. — Сейчас подниму контакты. Закину информацию по закрытым чатам и вип-группам, предупрежу народ, что у нас намечается открытый прием вообще без обеда. Утром офигеем от наплыва желающих.
— Отлично. И ещё кое-что… Какой у нас тут рядом есть хороший отель? Самый нормальный, с приличным сервисом?
— «Екатерининский Дворец». В двух кварталах отсюда, пешком десять минут. Место пафосное, туда вся элита селиться любит.
— Замечательно. Проведёшь меня? Мне тут надо дойти.
Валерия удивлённо хлопнула ресницами:
— А зачем тебе туда приспичило? Нам тут что, коек не хватает?
Я кивнул на распластанное на операционном столе тело Дениса Чистякова.
— Этого старика поселю. Мне нужно его где-то оставить на пару дней в человеческих условиях, чтобы он спокойно переварил мою операцию.
Лера перевела взгляд с меня на деда и обречённо кивнула.
Процессия получилась знатная, жаль некому было заснять. Впереди цокала модными кроссовками Валерия. Следом шагал я, перекинув бессознательное тело старого Чистильщика через плечо так легко, будто это был ковёр из химчистки. А вокруг моих ног радостно вился лохматый пекинес Дружок. Каким-то образом пес умудрялся своими кучерявыми габаритами занимать добрую половину тротуара.
Хорошо хоть ночь выдалась глухая, поэтому случайные прохожие нам не встретились. Окажись кто-нибудь поблизости, сто процентов вызвал бы полицию при виде чувака, который бодро тащит «труп» ко входу в пятизвездочный отель.
Мы ввалились в просторное фойе «Екатерининского Дворца». Хрусталь на люстрах отбрасывал по стенам яркие блики. Вышколенный персонал за стойкой ресепшена откровенно окостенел, разглядывая нашу колоритную банду. Молоденький портье с ровным пробором разинул рот. Теперь он заторможенно переводил взгляд с моих пыльных джинсов на свисающую с плеча седую голову.
— Доброй ночи! — жизнерадостно бахнул я.
Шагнул вплотную к мраморной стойке и сгрузил бесчувственного деда на пуфик для багажа. Следом выудил из карманов пару оранжевых купюр. Шлёпнул их на полированный камень прямо перед носом клерка.
— Вам помочь? Позвать стражу? — пропищал портье и попытался слиться с деревянной панелью для ключей.
— Обойдемся без стражников. Мой товарищ просто чуток перебрал с местными настойками. Сами понимаете, юбилей отмечали. Нам нужен хороший номер, оформляйте сразу королевский люкс. Для него и его собачки.
Я кивнул на пухлого пекинеса, который в этот момент деловито обнюхивал массивную колонну из розового мрамора, явно примеряясь, не поднять ли на неё ногу. Портье посмотрел на собаку, потом на «перепившего» деда, который выглядел так, словно по нему проехал гусеничный трактор.
— Конечно… Роял Сьют на последнем этаже свободен. Ваш товарищ может отдыхать, — он проворно сгреб деньги и выложил магнитную карточку.
Я закинул деда обратно подмышку и направился к лифту. Дружок резво засеменил следом. Лера осталась внизу, закатив глаза.
Запихнув Дениса на широченную королевскую кровать размером с небольшой аэродром, я стянул с него ботинки и накрыл белоснежным пуховым одеялом. Дед дышал ровно. Модифицированные мной запчасти приживались, старая, сгнившая от яда химер требуха растворилась, заменяясь новыми сверхпрочными тканями. Встанет он нескоро, суток двое будет просто лежать и восстанавливать нейронные связи.
Спустившись обратно на ресепшен, я снова подошёл к стойке.
— Значит так, уважаемые. Клиента не беспокоить. Вообще. Не звонить, не убирать, мини-бар не пополнять. Пусть отсыпается. У него деликатный процесс реабилитации.
— Поняли вас, господин, — подобострастно закивал старший администратор отеля, появившийся из подсобки на запах больших чаевых. — Абсолютная конфиденциальность. Может, мы в качестве презента от заведения доставим ему в номер бутылочку элитного бургундского вина? Корзина с фруктами? У нас шикарный сервис.
— А давайте! Приносите, презент лишним не будет, — я задумчиво потёр подбородок. — И не забудьте добавить к вину тушу барана.
Администратор, который уже начал профессионально улыбаться, вдруг подавился собственной улыбкой.
— П-простите? Б-барана? Вы имеете в виду каре ягнёнка слабой прожарки от нашего шеф-повара?
— Я имею в виду целую, мать её, тушу барана. С костями, сухожилиями и всем полагающимся. Просто киньте её в гостиной на пол.
Персонал обменялся полными ужаса взглядами. Девочка за компьютером нервно сглотнула.
— Но… а это зачем? В смысле, целую тушу в королевский люкс? — пролепетал портье.
На его лице явно читался мысленный подсчет будущих убытков за химчистку испорченных ковров. Я оперся локтями о стойку и перешел на полушепот:
— Там же пекинес с ним остался, сами видели. Представляете, какие у породистых собак аппетиты на нервной почве? Бедное животное изголодалось, пока хозяин в отрубе. Так что тащите мясо. И учтите одну деталь.
Оба дежурных замерли.
— Запрещаю заходить за порог после того, как оставите заказ в коридоре. Дверь захлопнули и быстро ушли. Пёсик очень агрессивно реагирует на незваных гостей. Понятно?
Сотрудники ресепшена синхронно и часто закивали.
— Все сделаем.
— Вот и чудненько, — я повернулся к выходу.
Валерия топталась у стеклянных дверей, старательно разглядывая мыски своих кроссовок. Она всем своим видом пыталась продемонстрировать абсолютную непричастность к нашему диалогу.
— Лерочка, пошли. Работы у нас впереди навалом. Немного отдохнём и будем лечить столицу.
Отель «Екатерининский Дворец»
Королевский люкс
Денис открыл глаза.
Первое, что он понял — ему не было больно. Это настолько ломало привычную картину, что старый чистильщик даже дышать на секунду перестал. В груди не хрипело, в суставы словно не залили битого стекла, а вместо едкого запаха плесени его собственной холостяцкой берлоги в нос ударил аромат какой-то лаванды и свежего хлопка.
Он скосил глаза. Белоснежный, ровный потолок с изящной золотой лепниной. Огромная хрустальная люстра. Под спиной — перины, в которых можно было утонуть.
Денис хмыкнул.
«Ну, приехали. Вот оно, значит, какое, это ваше послесмертие. Никогда бы не подумал, что в раю или где я там оказался, работают такие пошлые дизайнеры интерьеров».
Он чуть приподнялся на локтях, брезгливо оглядывая помещение.
Везде царила какая-то вульгарная, кричащая роскошь. Зеркала в тяжеленных резных рамах, какие-то антикварные комоды, ковры с ворсом по щиколотку, в котором можно было потерять пистолет. Старый солдат поморщился.
Всю свою жизнь он презирал эту золотую мишуру. Ненавидел всем своим существом. Роскошь — это излишки, жир на теле общества. Денис смотрел на вензеля на шторах и в уме переводил их в сухие армейские цифры. Стоимость этой одной-единственной комнаты могла бы перекрыть месячный, а то и годовой бюджет сиротского приюта. За цену этой хрустальной дуры под потолком можно было закупить партию бронебойных зарядов для кордонов. Или вложить деньги в гидропонику и поднять агропромышленность в желтой зоне, чтобы пацаны на периметре не жрали порошковую баланду.
Но нет, кому-то важнее было спать на шелках.
Денис спустил ноги на пушистый ковёр.
— Ик!
Звук раздался где-то снизу, со стороны гостиной зоны. Насыщенный и, надо сказать, бесконечно довольный ик.
Денис свесился с кровати.
На полу, развалившись кверху пузом на фоне пустых серебряных подносов и обглоданных костей, лежал Дружок. Мохнатый пекинес-переросток больше всего напоминал перекачанный меховой шар. Его живот был раздут до таких неприличных размеров, что задние лапы едва касались ковра.
— Опа. Ты тоже тут? — Денис удивленно моргнул. — И ты погиб? Значит, тебя та крылатая теневая штука с косой всё-таки достала? Эх, братишка…
Дружок лениво приоткрыл один тёмный глаз, сыто срыгнул и телепатически отозвался в голове хозяина:
— О, ты про того Жнеца-неудачника? Да нет, не убил он меня. Меня, кажется, баран убил. Или я его. Но лежу я теперь кверху пузом, и мне кажется, что я сейчас лопну. Представляешь? Целый огромный, запечённый в травах баран. Целиком. Я съел его без остатка…
Чистяков застыл, медленно переваривая информацию.
— Подожди… То есть мы живы?
— Еще как живы! — Дружок перекатился на бок, шумно дыша. — И это всё не просто так. Я нашёл человека, который тебе помог и вытащил с того света. Только давай договоримся сразу: не спрашивай меня, кто он, откуда и какие у него возможности.
Денис прищурился. В памяти промелькнула картина из обшарпанной квартиры: парень, стоящий перед надвигающимся ужасом в капюшоне. Человек, который просто выпустил часть своей энергии, и инфернальная тварь, призванная забирать души, с позорным визгом вылетела в окно.
Денис, конечно, считал себя в душе абсолютно бесстрашным, почти бессмертным мужиком, который в своей жизни вскрыл глотки тысячам кровожадных химер. Но почему-то сейчас его чуйка орала благим матом: «Слушай, Дэнчик, не надо! Вот просто не надо. Давай немножко поэкономим нашу жизнь и тихо постоим в сторонке. Меньше знаешь — дольше дышишь». Если это тот самый Прародитель… Да, за языком теперь придется следить очень, очень внимательно.
— Ладно, — кивнул он. — Понял. Принял. Не спрашиваю. Только… Как он это провернул? Я же буквально на куски разваливался. Лёгкие были, как камень.
Дружок попытался приподнять морду, но перекормленное тело отказалось слушаться, и пёс уронил подбородок обратно на лапы.
— Тут такое дело… — мысленный голос пса стал немного виноватым. — В общем, чтобы тебя спасти, пришлось использовать… нестандартные материалы. Если говорить проще: ты теперь сам химера.
Денис сидел на краю королевской кровати и смотрел на свои руки. Он — химера? Вся его жизнь, вся его идеология строились на одном: он находил тварей и убивал их. А теперь он стал одним из тех, против кого сражался всю жизнь?
— Вот это, блин, ирония, — хрипло рассмеялся он. Насмешка судьбы. Идеальный финал для старого мясника.
Он посмотрел на свои предплечья. Странно. Шкура не отросла, когти из пальцев не вылезли, жабр на шее не наблюдалось. Вроде как вообще ничего не изменилось. Обычная человеческая кожа, даже часть старых шрамов осталась на месте.
Но стоило ему пошевелиться…
Ветеран встал на ноги и не поверил ощущениям. По венам разливалась потрясающая легкость, плотно смешанная со звериной мышечной энергией, которой срочно требовался выход.
Он шагнул к центру комнаты, прикидывая свободную дистанцию до стены. Сразу и без всякой подготовки крутанул боевой кувырок по ковру. Оказался на ногах раньше, чем собственный разум успел это осмыслить, и тут же упал в упор лежа. Сотня быстрых отжиманий пролетела в сумасшедшем темпе без пауз. Дыхание при этом совершенно не сбилось.
Рядом на столике с фруктами поблескивал изогнутый кухонный нож. Денис перехватил рукоять двумя пальцами и доверился мышечной памяти. Стальное лезвие привычно завертелось между костяшками, вырисовывая в воздухе мерцающие смертоносные «восьмерки». Координация срабатывала безупречно, многократно перекрывая привычные пределы возможностей организма.
Ощущалось это на уверенные тридцать лет — возраст лучшей физической формы и полной готовности к любым неприятностям.
Денис положил клинок на столешницу. Кратковременная эйфория от возвращения былых сил рассеялась, быстро вернув разум к трезвому и довольно суровому планированию дальнейших действий. Он вернулся на кровать и мрачно сцепил пальцы в замок.
— Ты чего скис, напарник? — поинтересовался Дружок.
— А чему радоваться? У меня появилось молодое тело, дикая скорость. Значит, я снова могу крошить тварей в подземельях и выходить на охоту. Но эта возможность для меня теперь заблокирована.
— Почему же заблокирована?
— А ты дурака-то не валяй. Ты думаешь, такие фокусы с воскрешением и превращением в высшую химеру делают по доброте душевной? Это стоит бешеных бабок. Я сначала должен заплатить по счетам. Вернуть долг. Как ты вообще умудрился с ним договориться? Я теперь до конца своей искусственной жизни у него в рабах?
Дружок икнул, пустив носом пузырь.
— Не переживай ты так. Сам скоро с этим человеком встретишься и поговоришь. Насколько я понял, он не из тех, кто держит рабов. Да и цена там вряд ли будет для тебя непомерной. Но, Денис… Запомни одно и вбей себе это в новый мозг. Каждое его слово стоит воспринимать всерьез. И прислушиваться к ним.
Денис криво усмехнулся, потирая лицо ладонями.
— Да-да, знаю я, как это работает у Одарённых такого ранга. Ослушаешься — и погибнешь противоестественной смертью, когда у тебя кишки превратятся в змей и сожрут тебя изнутри.
— Да, и такое может быть, — согласился пёс. — Но я про другое. Его слова реально имеют огромную ценность. Он просил тебе кое-что передать.
— Какие ещё слова? Отработать заказ на устранение императора?
— Цитирую… «Слушай, старый, ты вообще молодец, достижений у тебя полно, но твоя квартира была похожа на какой-то там гребаный притон. А потому, если ты хочешь куда-то стремиться, нужно не просто существовать, а как минимум жить. И поэтому этот отель проплачен на неделю. Просто отдохни и воспользуйся всеми его услугами: сауна, спа, массажи… Короче, всё, что нужно для души».
Чистяков замер, чувствуя, как его брутальный армейский шаблон рвется по всем швам. Он посмотрел на собаку. Потом на золотые обои в люксе.
— Сауна… Спа… Ты прикалываешься надо мной? А если я, допустим, ослушаюсь этого гениального совета и прямо сейчас потащу тебя на охоту в канализацию?
Дружок перевернулся на спину и почесал огромное пузо короткой лапкой.
— Не-не-не… Забыл про барана? Я как минимум два дня больше не охочусь.
Денис посмотрел на собаку, на свои новые сильные руки, потом на приоткрытую дверь, ведущую в сияющую хромом ванную комнату королевского размера.
Бесконечное противостояние никуда не денется. Химеры подождут. А вот когда в последний раз он лежал в горячей воде, в которой не плавала ржавчина с труб?
Чистильщик хмыкнул, поднялся с постели и пошёл в ванную.
— Ладно. Банька и правда классная штука. Может, и вправду стоит воспользоваться ситуацией. Не злить же, в конце концов, наше начальство. Отдохнём.
Раздался шум наполняющейся джакузи, а из гостиной донеслось довольное собачье посапывание. Послесмертие определенно налаживалось.
Я допил утренний кофе и посмотрел на Валерию. Девушка сидела за стойкой регистрации, абсолютно невозмутимо сверяя какие-то накладные на компьютере. Идеальная укладка, строгий костюм, ни намёка на панику или неуверенность.
— Знаешь, Лера… Вот смотрю я на тебя и понимаю: а ведь девочка-то выросла. Повзрослела, отрастила клыки…
Она оторвалась от экрана и довольно кивнула, даже не пытаясь скрыть гордость.
— Ну, ты же сам мне вчера задачу поставил, мол, хочу снова ощутить себя обычным ветеринаром.
— Было дело, — не стал отпираться я. — Не люблю сидеть без дела.
— Вот я и обеспечила тебя загрузкой. Только по твоему прямому распоряжению.
Оставив её самодовольно сиять за стойкой, я развернулся и пошёл открывать входную дверь. Надо было оценить масштаб «загруженности».
Я толкнул створку, шагнул на крыльцо… и застыл, забыв выдохнуть.
Нос тут же забило ядрёным амбре. Пахло не столичным выхлопом и не утренней, а навозом и мокрой шерстью.
Вся улица перед «Добрым Доктором» была намертво перекрыта.
Вдоль обочин, заезжая колёсами на поребрики и перегораживая проезд, выстроилась целая вереница грузовиков, крытых фургонов и решётчатых прицепов. Их там было не меньше двадцати штук. Из кузовов доносилось блеяние, хрюканье, рычание и утробный мык.
Там стояли барашки. Вот только их шерсть почему-то отливала стальным глянцем и тихонько искрила. Там толкались здоровенные свиньи, покрытые роговыми пластинами вместо щетины, которые больше походили на миниатюрных бронетранспортёров. Козочки с витыми демоническими рогами жевали брезентовые тенты своих же грузовиков.
Я облокотился о перила крыльца и прикрыл глаза.
Ну да. Валерия разослала заявки владельцам ферм из аграрного сектора Петербурга.
Выращивать химерологический скот в этом мире было дико прибыльно, но столь же дико опасно. Эти зверушки болели странно: от обычного несварения у бронированной свиньи мог взорваться желудок, а стальной баран от стресса мог случайно ударить молнией в пастуха. Обычные городские ветеринары к таким сельскохозяйственным мутантам даже с длинной палкой не подходили — жить-то всем охота. Те химерологи, что покруче, драли за осмотр одного такого стада столько, что фермеру дешевле было пустить всё поголовье на колбасу.
И тут появляюсь я. Репутация проверенная, химер с того света вытаскиваю стабильно. Отзывы ходят просто сказочные, ведь мои пациенты до сих пор никого не сожрали. Цены у меня тоже остаются смешными благодаря стойкой привычке не обдирать людей до нитки. Естественно, клиенты не растерялись и пригнали сюда вообще весь свой «автопарк».
Водители с экспедиторами в заляпанных спецовках уже толпились у крыльца. Народ переминался на месте, в руках то и дело мелькали пухлые медицинские карты животных.
Я шумно выдохнул и мысленно смирился с неизбежным.
— Ну и хрен с ним, — я махнул рукой ожидающей толпе. — Чего застыли? Заводите по одному. Кто там первый по записи, тащите свою химеру в смотровую, только давайте без суеты.
Среди фермеров тут же началось брожение. Люди загудели и принялись громко сверять номера в очереди. В этот момент из самого хвоста людской пробки раздался зычный бас:
— Начальник! Слышь, командир?
Навстречу сквозь плотные ряды коллег продирался мужик в брезентовом плаще и настойчиво махал мне рукой.
— Начальник, слушай, выручай. Можно ты моих зверей первыми глянешь?
— У меня вообще-то очередь, — я спокойно осадил торопыгу. — Все ждут.
— Да я прекрасно всё понимаю! Но у меня верблюды! — выпалил он и отчаянно ткнул пальцем в сторону стоящего длинномера с открытым кузовом. — А крыша там, сам видишь, открытая. А здесь люди ходят, мамочки с колясками гуляют, прохожие… Они сейчас занервничают от городской суеты и просто весь район нам тут кислотой заплюют! Мне потом полиция штраф впаяет за порчу асфальта и случайных граждан!
Мой мозг на мгновение вообще отказался выдавать логичные ассоциации. Верблюды? Какие, к лешему, верблюды в Питере⁈ Зачем в этом сером, сыром, застрявшем посреди болот мегаполисе кому-то понадобились животные, чья родина — горячие пески и барханы? Это же вообще не их климат. Нахрена они тут сдались местным фермерам⁈ Какую функцию они здесь выполняют — снег, что ли, жрут и антифризом плюют? Большая имперская загадка.
Но спорить с мужиком я не стал. Кислотный харчок в глаз случайному прохожему в мои планы на сегодняшнее утро точно не входил.
— Давай без паники, — я шумно выдохнул и спустился со ступенек крыльца. — Пошли, гляну твоих кораблей пустыни.
Подошёл вплотную к борту высокого кузова. Изнутри на меня с откровенным превосходством уставился десяток здоровенных морд. Защитный фильтр в носу сработал на автомате, моментально отсекая резкую вонь животных. Загонять этих плюющихся химер внутрь клиники вышло бы слишком хлопотно. Куда проще провести медосмотр прямо здесь, на улице. Я оперся обеими руками о металл и перевел фокус зрения в эфирный спектр. Сканирование всего стада заняло считаные секунды: информационные слои аур проступили в воздухе, послушно превращая каждую скрытую болячку в готовый диагноз.
— Значит так, хозяин, запоминай. — Я указал пальцем на первого пациента. — Вон того заводи, с перекошенной мордой. У зверя защемило лицевой нерв, поэтому токсичная железа сбоит и неправильно формирует заряд для плевка. От постоянного дискомфорта он на всех и бросается.
Сдвинул руку немного левее по борту.
— Соседа его тоже вытаскивай. Того самого, у которого левый горб так заметно провис набок. Внутри накопителя застоялась жидкость и пошел процесс брожения. Будем откачивать дрянь и стабилизировать состояние. Заодно зацепи вон того нервного, который бьёт передними копытами по полу. Осколок в фаланге оброс хрящевой тканью, сам зверь от него никак не избавится.
Мужик переводил взгляд с меня на своих химер. Он искренне пытался сообразить, как вообще можно без всякого УЗИ и рентгена выдать подробную дефектовку стада с первого же взгляда.
— А… а остальные как же? — пролепетал он.
— А остальные здоровы, как кони. Разгружай эту троицу и веди в первую процедурную.
Я развернулся на пятках и зашагал обратно к клинике. Толпа фермеров с животными уважительно расступилась, пропуская меня вперёд.
Бросил взгляд на нескончаемую вереницу грузовиков, растянувшихся вдоль всей улицы, прислушался к визгам, рёву и недовольному фырканью сотни химер, ожидающих моего вмешательства.
Обычный ветеринар… Ага. Обычный ветеринар для совершенно необычного мира. Я покачал головой и толкнул входную дверь.
Ветеринарная клиника «Добрый Доктор»
Плюх. Плюх. Плюх.
Агнесса Павловна Новикова, глава одного из самых могущественных возрождающихся родов столицы, владелица многомиллиардной фармацевтической корпорации и кавалер Ордена Спасителя первой степени, немигающим взглядом смотрела на источник этих звуков.
Прямо перед ней, на светлом линолеуме клиники, только что наложил аккуратную кучку идеально круглых шариков невероятно солидный, бородатый козёл. Его закрученные винтом рога отливали металлом. Жёлтые глаза с горизонтальными зрачками выражали откровенное презрение к мирской суете.
Сделав своё грязное дело прямо на линолеум, этот «уважаемый господин» проблеял нечто среднее между матом и сытой отрыжкой. Затем он звякнул шейным колокольчиком и потрусил дальше по коридору под уговоры суетливого фермера.
У Агнессы нервно дёрнулся левый глаз.
— Кенгу! — Валерия за администраторской стойкой даже не оторвала взгляд от монитора. — Вторая зона, биологическая опасность. Убери за клиентом.
Из подсобки моментально выскочил деловитый кенгуру. В лапах он сжимал маленький совок и щётку. Зверь мастерски сгрёб оставленные «подарочки», протёр пол влажной дезинфицирующей салфеткой и отсалютовал девушке. Ещё секунда — и уборщик умчался обратно.
Агнесса тяжело выдохнула и откинулась на спинку гостевого дивана. Её гениальный план рассыпался в труху. Никаких вооруженных до зубов наемников на горизонте не предвиделось, интриги политических конкурентов тоже отсутствовали. Безупречная стратегия позорно забуксовала исключительно из-за стада парнокопытных.
Она приехала в эту клинику с расчётом уговорить Виктора заняться решением накопившихся проблем. Вместо конструктивного диалога нужный человек лишь на мгновение высунулся из кабинета с окровавленными по локоть руками и снова исчез.
— О, Агнесса, привет, — сказал он тогда совершенно обыденным тоном. — Рад видеть. Садись, кофе попей. Я не могу сейчас, у меня тут у барана кишка выпала, и коза на очереди. Жди.
И закрыл дверь! Просто захлопнул её перед носом графини!
Она, конечно, считалась в высшем обществе аристократкой со странностями. Коллеги по Совету Родов крутили пальцами у висков, когда она отказывалась от пышных приёмов, не любила унижать прислугу и считала откровенным снобизмом выпячивать свой герб на каждом углу. Агнесса искренне любила животных, спонсировала приюты и старалась оставаться адекватным человеком.
Но всему же есть чёртов предел!
Агнесса посмотрела на проходящего мимо кудрявого барана с панцирем на спине. Затем перевела взгляд на Валерию, которая невозмутимо оформляла талончик фермеру, привёзшему выводок трёхглазых козлят.
В голове у графини натурально не укладывалась эта странная картина. Виктор точно был не от мира сего. Любой — абсолютно любой! — нормальный житель Империи, от простого торговца до министра, увидев на своём пороге разъярённую главу Великого Рода, мгновенно бы бросил все свои дела. Выгнал бы взашей всех этих коз и баранов, расстелил бы ковровую дорожку и стал внимательно слушать.
А этот уникум ставит проблемы рогатого скота выше стратегических интересов корпорации Новиковых. Она сидит в очереди. За козой. И ждёт.
С другой стороны… Куда ей теперь спешить?
Прошедшая ночь выдалась такой, что хоть сейчас сценарий для фильма-катастрофы садись писать. Её последние два розничных магазина, главные витрины её фармацевтического бизнеса в Сибири, были уничтожены.
Первому магазину не повезло встретиться с гравитацией. Агнесса до сих пор не могла поверить в отчёты своей СБ. Рядом с аптекой шло обычное строительство жилого комплекса. Ночью сорокатонный строительный кран, который до этого был проверен десятком инспекций, вдруг «случайно» рухнул прямо на крышу их торговой точки. Стальную стрелу вогнало в землю до самого фундамента, развалив здание надвое, как картонную коробку.
А вот второй магазин просто исчез. В буквальном смысле слова. Земля под фундаментом, где десятилетиями стоял крепчайший бетонный цоколь, внезапно просела. По официальной версии городского управления произошел карстовый провал из-за подмыва грунтовых вод. В итоге магазин вместе с рабочим оборудованием и массивными сейфами целиком ушёл под землю на восемь метров, сложившись внутрь самого себя.
Благо, эвакуационные системы отработали чётко. Персонал успел выскочить наружу до полного обрушения конструкций, и поэтому обошлось без человеческих жертв. Нападавшие устроили масштабный погром, при этом умудрившись не оставить вообще никаких улик для следствия.
С наступлением утра тамошняя прокуратура развила подозрительно бурную деятельность. К начальникам охраны Агнессы нагрянули следователи и попытались с ходу запаковать парней в изолятор. Выдвинутое обвинение походило на плохой анекдот: умышленное уничтожение имущества ради страховки плюс попытка дестабилизировать обстановку в районе. Законники на полном серьезе собирались пришить её людям подрыв собственного бизнеса. За этим проплаченным цирком слишком отчетливо торчали уши местного князька.
Дешевый фокус предсказуемо провалился.
Агнесса не стала тратить нервы на споры и просто сделала три коротких звонка. Новые высокопоставленные знакомые из Высшей Канцелярии отреагировали мгновенно. Столичные чиновники так рявкнули на сибирских умников, что примчавшегося с ордером прокурора едва не парализовало прямо в коридоре офиса. Идею с задержанием гвардии Новиковых благополучно свернули за десять секунд. Визитеры тут же принялись тысячекратно извиняться и клятвенно обещать лично выписать премии пострадавшим охранникам. Зная то, как суровые служители закона моментально потеряли всю свою спесь, оставалось лишь поражаться тому, насколько жизнь порой странная штука.
Она, девушка, перед которой лебезит Высшая Канцелярия. Которая звонком из кабинета останавливает имперские расследования и ставит на место зарвавшихся прокуроров. Которая диктует условия на рынке и владеет десятком заводов, попутно сводя с ума древние аристократические кланы…
Сидит сейчас на потёртом дермантиновом диванчике в пропахшей лекарствами приёмной. Спокойно слушает мычание парнокопытных в ожидании, пока парень в заляпанном халате закончит щупать бараний круп.
— Агнесса Павловна, чай будете? — голос Валерии окончательно вывел графиню из философских дебрей. — Или вам сразу чего покрепче? У меня коньяк хороший есть.
— Чай, Лера. — Агнесса помассировала переносицу и едва заметно улыбнулась. — Просто чай. Я никуда не тороплюсь.
В происходящем читалась определенная ирония. За дверями клиники «Доброго Доктора» светские регалии и миллионные счета вмиг превращались в обычную труху перед простой необходимостью спасти чей-то больной желудок или вправить лапу. За одно такое прямолинейное отношение Агнесса была готова спускать Виктору с рук абсолютно любую наглость.
С тяжелым характером этого человека ей придется просто смириться.