Петербург, Российская Империя

Пентхаус корпорации «НовХолдингГрупп»

Кофе оказался омерзительно горьким, но Агнессе сейчас требовался именно такой. Чтобы прочистить мозги, которые отказывались воспринимать реальность.

Она сидела в шелковом халате за массивным столом в своих личных апартаментах на верхнем этаже корпоративного здания и смотрела на экран ноутбука. Спала она этой ночью от силы часа три. А в шесть утра её поднял экстренный звонок от начальника службы безопасности.

Отчёт Макара, лежащий перед ней в электронном виде, походил на сводку из зоны боевых действий, а не на документ о подготовке к завтрашнему грандиозному открытию филиалов в Тюмени.

— Три магазина из пяти, госпожа, — голос Макара в трубке час назад звучал мрачно. — Их больше нет.

Сначала в самую крупную их точку, прямо в стеклянные панорамные витрины, на полном ходу влетела гигантская бетономешалка. Водителю, видите ли, «стало плохо с сердцем» за рулём. Машина перевернулась, десятки тонн свежего бетона хлынули в торговый зал, заливая стеллажи, дизайнерский ремонт и дорогостоящие препараты. Спасатели выковыривали водителя из кабины, полиция разводила руками — ну, бывает, несчастный случай, здоровье подвело трудягу.

Со вторым магазином вышло ещё «веселее». Прямо у входа ночью перевернулась автоцистерна с какими-то крайне токсичными химическими отходами. Вонючая зелёная жижа затопила крыльцо и просочилась в складские помещения. Местные власти тут же оперативно, прямо-таки с фантастической скоростью, оцепили квартал и повесили на двери предписание о закрытии объекта из-за биологической угрозы. Вся партия новейшей фармы, всё, что там лежало, впитало токсичные пары и теперь годилось только на выброс. А городская администрация ещё и выкатила Новиковым ультиматум: пока следствие ищет виновных, владельцы здания — то есть они — обязаны за свой счёт провести полную дегазацию и зачистку территории.

А третья точка просто подверглась вооруженному налёту. Люди в масках ворвались под утро, когда ночная смена принимала товар.

— Персонал живой, — докладывал Макар. — Не убили, но знатно отмудохали битами, простите за мой французский. В реанимации двое, у остальных переломы. После этого нападавшие забрали серверы с базами данных, выгребли из сейфа наличность и забросали помещение зажигательными артефактами. Выгорело всё подчистую.

Агнесса отодвинула чашку. Паника? Нет, паники не было.

Она ещё час назад разослала приказы. Макар перебросил в Тюмень резервные отряды гвардии. Юристы корпорации уже рвали телефоны местных инстанций, оформляли страховки, переводили деньги на лечение пострадавших сотрудников и нанимали лучшие клининговые компании для очистки токсичной лужи. Но людей банально не хватало. Новиковы действовали в режиме тушения пожара, не успевая перехватывать инициативу.

Завибрировал телефон на столе. Номер был незнакомый, с кодом Тюменской губернии.

Агнесса глубоко вдохнула, нацепила на лицо профессиональную маску абсолютного спокойствия, хотя её здесь никто не видел, и нажала кнопку приёма.

— Слушаю вас.

— Агнесса Павловна? Какое счастье, что дозвонился! — раздался в динамике до тошноты елейный баритон. — Это князь Островский. Мы с вашим покойным батюшкой имели честь как-то пересекаться на симпозиумах.

Местный теневой хозяин региона. Человек, чьи холдинги держали всю торговлю за Уралом.

— Доброе утро, Ваша Светлость, — ответила она. — Чем обязана?

— Ох, голубушка, я с самого рассвета только и делаю, что читаю эти ужасающие сводки! — запричитал князь. — Я искренне потрясён той неприятной ситуацией, которая приключилась с вашим бизнесом в нашем спокойном городе. Бетономешалки, разбои… Дикость какая! Искренне вам сочувствую. Вы уж не думайте, мы обязательно попытаемся во всём разобраться. Если, конечно, будут найдены виновные… или если комиссия докажет, что это оплошность городских служб, казна непременно всё возместит!

Он говорил это таким тоном, что было понятно: никто никого искать не будет, а бумаги в местной прокуратуре сгниют быстрее, чем ей возместят хотя бы рубль.

Агнесса молчала, прекрасно понимая, к чему он клонит.

— Но знаете, Агнесса Павловна, — голос Островского стал чуть ниже, потеряв наигранную доброжелательность. — Я вот тут сидел, думал за чашечкой чая… За день до такого помпезного открытия и вдруг сразу три катастрофы подряд. Может, это знак?

— Знак? — переспросила она.

— Именно. Вы в знаки свыше верите? Я вот, например, очень верю. Мудрость предков, знаете ли. Может, это само Провидение намекает, что не стоит вам сюда лезть? Может, логичнее остаться в своей любимой столице и не пытаться мешать серьёзным людям вести здесь традиционный бизнес? Регион у нас суровый, специфика сложная… Искренне советую задуматься о моих словах. И хотелось бы, конечно, получить ваш ответ прямо сейчас. А то у вас в Тюмени, насколько я знаю по документам, ещё целых два магазина остались целыми. Мало ли, вдруг с ними тоже какая-нибудь… коммунальная авария приключится. Техника нынче старая, проводка искрит… Проблемы никому не нужны, верно?

У Агнессы потемнело в глазах. От такой наглой угрозы её просто затрясло. Этот местный божок звонит ей напрямую и откровенно шантажирует, держа её людей в заложниках!

В этот момент ей следовало проявить дворянскую выдержку. Проглотить оскорбление, мягко съехать с темы, взять паузу на раздумья и спокойно разработать план эвакуации активов или ответного удара.

Но она вспомнила ребят, которых переломали битами из-за её амбиций. И планку сорвало.

— Так что вы решили, графиня? — протянул Островский. — Расцените это как знак или поверите в цепочку нелепых случайностей?

— Я выезжаю в ваш город завтра же утром, — отчеканила Агнесса. — И вот тогда, Ваша Светлость, вы посмотрите на то, как выглядят настоящие знаки. Я вам их лично продемонстрирую.

В трубке повисла тишина. Князь явно не ожидал, что молодая девчонка пойдет на лобовое столкновение после показательного разгрома.

— Я вас услышал, — произнес он и повесил трубку.

Гулкие гудки ударили по ушам.

Агнесса отшвырнула телефон на кровать и вцепилась руками в волосы.

— Идиотка… Какая же я клиническая идиотка!

Она костерила себя на чём свет стоит. Эмоции! Долбаные девичьи эмоции! Она только что среагировала как обиженный подросток, а не как глава огромной корпорации.

Как она туда поедет? Князь теперь предупрежден и готов. Ее просто не выпустят из Питера живой. Закажи она железнодорожный спецрейс, состав гарантированно застрянет где-нибудь на полпути к Сибири под предлогом внезапной поломки или из-за организованного нападения дикой стаи. Вариантов устранения существовали десятки. Гнать же через половину Империи бронеколонну в сопровождении гвардейцев означало потратить минимум неделю на тряску по разбитым трактам и отбиваться от непрерывных засад химер.

Хотя насчет тыла графиня могла не беспокоиться. Тут внезапно образовалась почти идеальная зона безопасности. Герцог Любомиров сидел тише воды. До неё доходили весьма достоверные слухи: после недавнего фиаско им вплотную занялись профильные специалисты из Высшей Канцелярии. Герцогскую корпорацию перетряхивали настолько усердно, что Любомиров физически не мог сейчас воевать с Новиковыми. Местная мафия временно залегла на дно, подарив ей целый месяц полной свободы действий.

Следовательно, тюменским вопросом предстояло заняться прямо сегодня. Требовалось личное вмешательство и максимально жесткая реакция, чтобы у остальных деятелей из провинции напрочь отпало желание угрожать ее людям.

Графиня подошла к окну и уставилась на раскинувшийся внизу город. Эти монополисты в регионах привыкли десятилетиями гнать потребителям второсортную химию по заоблачным ценам. Они не вкладывали ни копейки в науку. Зачем развиваться, если нет конкуренции?

У корпорации Новиковых сейчас на руках были феноменальные препараты — качественные, работающие и гораздо более дешёвые. Продукция, которая могла бы реально поднять уровень выживаемости Одаренных в провинции. Но эти уроды предпочитали сжигать магазины вместе с лекарствами, лишь бы не терять свои жирные куски рынка. В медицине нельзя стоять на месте. Если ты не развиваешься — ты убиваешь людей.

Она поедет туда. Любой ценой.

Как попасть в закрытый регион, если дороги и официальное воздушное пространство закрыты? Нужно то, чего не видят радары. То, что игнорирует блокпосты.

Память услужливо подкинула картинку, продемонстрированную Виктором. Те самые крылатые твари. Транспорт, о котором никто в здравом уме не мог даже подумать. Транспорт, которым управлял только один человек в этом городе.

* * *

Тюмень, Российская Империя

Резиденция князя Островского

Князь Аркадий Ильич Островский положил телефон на стол и с удовольствием, от души расхохотался. Глухой бас прокатился по просторному кабинету, обставленному с тяжеловесной сибирской роскошью.

Столичная девчонка всё-таки клюнула. Вспылила, заглотила наживку по самые гланды и теперь, судя по всему, собирается лично припереться в его вотчину. Замечательно. Эмоции — это вообще главная уязвимость молодости.

Князь нажал кнопку на селекторе:

— Багров, ко мне. Живо.

Двери открылись практически моментально. Начальник княжеской гвардии — человек с шрамом от когтей химеры на половину черепа — шагнул в кабинет и застыл в ожидании приказа.

— Что по остаткам столичных гостей? — Островский сплёл пальцы на животе. — Два магазина Новиковой ещё стоят?

— Стоят, Ваша Светлость, — кивнул Багров. — Только там сейчас всё не так просто. Эта графиня оказалась бабой упёртой. Её люди после наших первых налётов глухую оборону заняли. Подтащили мобильные артефактные щиты, бойцов нагнали из резерва. Забаррикадировались наглухо, из окон стволы торчат. Если туда сейчас лезть напролом — придётся полномасштабный городской бой устраивать, с кровью и лишним шумом для инспекторов.

Островский поморщился.

— Багров, мне абсолютно плевать на их щиты и стволы. Я сказал — вычистить её бизнес под ноль, значит, от её лавок должен остаться только строительный мусор. Не хотите лезть под пули? Так включи фантазию. Набейте фуру взрывчаткой и едкой алхимией, положите кирпич на педаль газа и отправьте прямиком в их витрину. Мне без разницы, как именно вы это сделаете. К вечеру эти магазины должны быть закрыты и уничтожены навсегда. Докладывать лично.

Начальник гвардии козырнул и молча вышел исполнять. Никаких дискуссий.

Князь потянулся к защищённому коммуникатору, работающему по закрытому каналу, и набрал другой номер.

Гудки шли недолго.

— Да, отец, — раздался в динамике чуть искажённый голос его старшего сына.

— Здравствуй, Илья. Как идут дела в твоих колбах?

Сын уже семь лет не носил фамилию Островских. Влиятельный князь устроил сына в клан Бестужевых. Эта семья уверенно держала фармацевтическую монополию в трех регионах. Династический брак всегда оставался надежной схемой, и здесь тоже не дал осечки. Младший приобрел новый статус, личный штат лаборантов, агентуру и реальные рычаги управления. Отец же получил нужного союзника для совместного освоения огромного рынка.

— Отец, у нас просто катастрофа. Аналитики и магистры-алхимики по кругу препарируют те образцы мазей, что удалось умыкнуть твоим людьми во время погрома у Новиковых.

— Неужели возникли трудности? Мне казалось, я спонсирую настоящих светил.

— Забудь про науку, здесь какая-то шизофрения вперемешку с неизвестными практиками! Внешне состав кажется примитивным. Начинаем разбирать структуру по слоям и моментально упираемся в глухую стену. Лаборатория выявила около тридцати активных элементов. Очень качественных и действительно мощных. Вся проблема кроется в дополнительной сотне неопознанных компонентов, работающих как химический мусор. Эти сорняки и странные экстракты хаотично взаимодействуют между собой, постоянно пенятся, дают осадок, искрят на свету, воняют гнилью, но в итоге не приносят совершенно никакого полезного эффекта!

Островский хмыкнул. Он живо представил, как седобородые умники Бестужевых рвут на себе волосы.

— Тот, кто это создал, либо гений, либо отбитый психопат, который смешивал всё наугад, а магия каким-то чудом это всё скрепила! Отец, мы пытаемся разобраться, но без оригинального рецепта у нас ничего не выйдет. Эта хренотень не поддаётся обратному инжинирингу. Есть вариант вообще эти рецепты получить? Качество препаратов Новиковой реально того стоит. Если мы их разгадаем, мы озолотимся! Мы на этих мазях и эликсирах сможем такие бабки поднять, что выкупим половину столичного рынка! Но нужны оригиналы.

Островский задумчиво постучал пальцами по столешнице.

— Знаешь, Илья… Я тебе пока стопроцентно ничего не обещаю. Но есть у меня тут одна весьма занятная мыслишка. В общем, ты давай, работай со своими академиками. Ни о чём не переживай, эту проблему я решу.

— Спасибо, отец! Я знал, что…

— И кстати, сынок, — перебил его князь, мгновенно меняя тон. — Давай-ка ты не будешь забывать о своевременном перечислении траншей на мои резервные счета. Родственные связи — это, безусловно, святое, но наше партнёрство в первую очередь подразумевает железобетонную финансовую подоплеку. Я свои обязательства по зачистке территории от конкурентов выполняю. Жду твою часть.

В трубке на секунду повисло неловкое молчание, а затем послышался спешный ответ:

— Да-да, конечно, отец. Я всё понимаю. Бухгалтерия закроет вопрос до конца дня, я проконтролирую. Всё сделаю.

Князь нажал кнопку отбоя.

Убить графиню Новикову по дороге в Тюмень, как планировалось изначально? Натравить на её кортеж дикие стаи или обрушить мост? Теперь это казалось тупой затеей. С мёртвой девчонки рецептов не стрясёшь.

Значит, придётся её брать живьём.

Это серьёзно усложняло операцию. Одно дело — разнести движущийся состав из артефактного гранатомёта, и совершенно другое — выдернуть оттуда влиятельную столичную особу так, чтобы она могла дышать и говорить. Значит, предстоит масштабная засада на границе дикого сектора.

Да, будет жёстко. Да, будут проблемы и кровь, потому что Новикова явно не поедет в гости без усиленной гвардии. Да, в столице может начаться сущий ад, всё-таки она графиня и любимица некоторых чиновников из Имперской Канцелярии…

Но разве Островскому было привыкать к подобному?

В высоких кулуарах Империи его за глаза называли «Контролёром». Прозвище прилипло к нему намертво ещё двадцать лет назад. Островский не должен был сидеть в княжеском кресле и править таким огромным регионом. У него не было запредельной магии, он не крушил скалы голыми руками. Были кандидаты побогаче, породовитее и с аурами, способными испепелять города.

Но Островский взял этот кусок Сибири не грубой силой, а мозгами.

Он провернул гениальный бизнес-план. Будучи ещё совсем зелёным, он собрал за одним столом настоящих хищников: крупнейших теневых монополистов, тех, кто держал оружейные заводы, контрабанду металла и добычу артефактов. Он посмотрел в глаза этим опаснейшим людям и предложил им сделку.

— Вы делаете меня князем, — сказал он им тогда. — Вкладываете свои ресурсы в моё продвижение. А я гарантирую, что как только надену княжеский перстень, закрою этот регион для любых ваших конкурентов навсегда. Я буду защищать только ваши позиции. Рынок будет вашим.

Они поверили и вбухали в него колоссальные средства. А он выполнил обещание: задавил административным прессом всех соперников, уничтожил левые предприятия и закрыл Тюмень непробиваемым куполом от столичных корпораций. Своего слова «Контролёр» никогда не нарушал.

И вот сейчас перед ним появилась перспектива, способная расширить их влияние неимоверно.

Корпорация его сына Бестужева — это идеальный инструмент. Если выжать из Новиковой эти чёртовы рецепты, они получают не просто рынок Тюмени. Это готовые каналы поставок сразу в три соседних города.

Островский мысленно прикинул карту региона. В одном из этих городов проблем не предвидится из-за полного отсутствия конкурентов. Залезть в два оставшихся окажется сложнее… Однако местный рынок все равно падёт благодаря уже прикормленным губернаторам и наличию деловых партнеров. В отличие от той же Тюмени, здесь предстоит потолкаться локтями и наверняка пострелять, но куш перекрывал любые риски.

Возможные последствия похищения Агнессы его совершенно не пугали.

Князь достал из сейфа рабочий планшет для планирования операций и усмехнулся.

Вся власть находится в его руках. Тайга огромна, а чудовищ в ней хватает на всех. Если Новикова исчезнет без следа, столичным инспекторам всегда можно скормить версию о несчастном случае. Достаточно выдавить из себя скупую слезу и доложить о столкновении графского кортежа со стаей голодных химер, которые перебили свиту до последнего человека.

Никакое следствие не докажет обратного. Спасатели Империи обнаружат в овраге разбитый транспорт с вымазанным кровью салоном. Экспертам оставят неузнаваемый чужой труп, на который предварительно наденут перстни Новиковых и остатки ее изорванного платья. Таежная глушь легко скрывает преступления при грамотной подготовке.

Охота на живую графиню стартовала.

* * *

Я склонился над операционным столом, прикидывая масштаб предстоящих работ.

На холодном металле раскинулся Денис Чистяков. Бывший ликвидатор, а ныне просто дряхлый, изъеденный магической скверной дед, которого я сегодня ночью буквально выдернул из-под косы зарвавшегося Жнеца.

Сложная задачка, если честно. Человеческий организм — это вам не химера. Твари в Диких Землях устроены куда прагматичнее: отрубил лапу, пришил тентакль, залил сверху стимуляторами — и погнали рвать врагов. С хомо сапиенсами такой фокус не прокатывает. Их энергетический каркас куда более хрупкий, капризный и обладает омерзительным свойством отторгать чужеродные ткани с последующим летальным исходом.

Рядом со мной на подносе громоздилась целая россыпь магического лута. Какие-то фонящие тусклым светом артефактные пластины, парочка высушенных желёз глубинных ползунов и несколько фрагментов костей высших химер, которые я предусмотрительно вынул из своих бездонных запасов.

— Ну-с, приступим, — я похрустел суставами на пальцах и запустил эфирный сканер на максимальную мощность.

Брать в руки скальпель или пилу для костей я даже не думал. Железо здесь бессильно. Я взял в руку пористый кусок позвонка бронированного медведя-переростка, щедро вкачал в него собственную ману и прижал прямо к пояснице старика. Кость химеры под моими пальцами начала стремительно разогреваться, стала мягкой, как пережёванный пластилин, а затем буквально потекла сквозь бледную кожу деда, впитываясь внутрь, как горячий воск в губку. Никакой крови или разрезов.

— Так, — я удовлетворенно хмыкнул, формируя узлы прямо внутри его тела. — Удаляем этот ваш гнилой, рассыпающийся в труху хребет… Вставляем вот этот композитный материал. Ага, отлично садится. Эфирные каналы подтягиваем… Вот здесь затягиваем потуже.

Я работал легко и с удовольствием, перекраивая изношенный механизм.

Дело в том, что я не собирался лепить из Чистякова бессмертную машину смерти. Да, технически я мог бы напихать в него столько атрибутов и монструозных запчастей, что он бы лбом танковую броню пробивал. Но, во-первых, это человек. У людей специфика развития завязана на постепенной эволюции. Накинешь ему сразу слишком много мощи — и его просто разорвёт от перегруза в первом же бою. Он должен развиваться сам, обкатывать новые силы, привыкать к ним.

Ну а во-вторых… Я, блин, просто не был уверен, что оно мне надо. Вот сделаю я из него абсолютного бога войны, он поверит в собственную неуязвимость, пойдёт штурмовать гнездо дракона в одиночку и тупо там сдохнет по глупости. А мне потом что прикажете делать? Слушать, как за мной шляется грустный пекинес и воет дурниной по потерянному хозяину? Нет уж, увольте. У меня и так количество химер на балансе зашкаливает.

Мне нужна была крепкая базовая основа.

— Вот этот орган явно отслужил своё, — констатировал я, наблюдая, как чёрная скверна пожирает остатки лёгкого. — На замену пойдёт пористая ткань. Отлично фильтрует любую дрянь… И это формируем.

Я завис. Запчасти подходили к концу. Мой резервуар с элитным лутом, к сожалению, показал дно. Для идеальной компоновки мне катастрофически не хватало пары специфических атрибутов. Требовались железы тварей для стабилизации мышечного корсета.

Я развернулся и гаркнул в сторону открытой двери коридора:

— Эй, братва!

Через секунду на пороге нарисовалась Рядовая в своём плаще. За её широкой спиной тут же выросли три новоиспеченные макаки — Первый, Второй и Третья, а между их ногами деловито протиснулся мелкий Радик в кристальной броне.

— Слушайте сюда, — я указал на операционный стол. — Дед не ждёт. Нам не хватает запчастей. Поэтому сейчас вы спускаетесь в подземелья и устраиваете там геноцид. Мне нужны самые агрессивные и сильные химеры, которых сможете найти. Хватайте туши и тащите сюда. Только быстро. Время пошло!

Рядовая радостно ухнула, хрустнула костяшками пальцев и, скомандовав своим мартышкам, умчалась в направлении люка.

Я же вернулся к своей работе — занялся лечением пернатой банды, которую Кеша привёл на техосмотр. На очереди был голубь, которому какой-то уличный хулиган перебил крыло из рогатки. Птица сидела у меня на ладони, испуганно таращилась бусинками глаз и периодически пыталась обгадить мне рукав. Я аккуратно вправлял косточку, спаивая её эфирным потоком.

Прошло несколько часов. Я уже справился со всеми пернатыми пациентами и задумчиво наблюдал, как они прихорашиваются, когда со стороны чёрного хода раздался грохот.

Рядовая и её бойцы вернулись. Они ввалились в лабораторию, тяжело пыхтя и таща за собой четыре бугристых тела каких-то подземных тварей. Сгрузили лут в угол, отсалютовали и смылись отмываться.

На пороге появилась Валерия, держа в руках кружку со свежим кофе. Она сделала большой глоток, прикрыла глаза от удовольствия и обвела взглядом лабораторию.

— Хм, а я ведь шла сюда, чтобы похвастаться, что у меня сегодня был безумно интересный день, — произнесла Лера, оценивая открывшуюся картину. — Но, пожалуй, признаю — у тебя день явно поинтереснее моего.

Девушка указала свободной рукой на операционный стол, где лежал обросший дед, и вопросительно приподняла бровь:

— Это что, оборотень?

Я оторвался от препарирования принесённой туши и хмыкнул.

— Нет. Не оборотень.

Лера глубокомысленно покивала.

— О, ну тогда это многое объясняет. Разумеется, совершенно нормально, когда у тебя на столе лежит абсолютно мёртвый с виду дед, пока ты ковыряешься в дохлых монстрах. Вот если бы в него внезапно превратился тот лохматый пекинес из приёмной — тогда да, я бы всё поняла. А так, банальная рутина.

Где-то из-за медицинского шкафа донёсся возмущённый фырк, и на свет выкатился Дружок. Пёс, всё это время терпеливо ждавший окончания операции, смешно растопырил лапы и плюхнулся пузом на плитку возле специально оборудованной для него мягкой будки с нарисованной косточкой.

— Эй, я вообще-то всё слышу!

Валерия ничуть не смутилась. Наоборот, девушка подошла к собаке, поставила кружку на тумбочку и присела на корточки, умилённо растягивая губы.

— Ути-пути! — заворковала она, смело хватая сурового бывшего Великого Охотника (но не из того Ордена!) за пухлые мохнатые щёчки. — Кто тут у нас такой хорошенький? Какой сладкий пёсик!

Дружок, которого секунду назад унизили как мужчину и воина, неуклюже положил свою приплюснутую морду на сложенные передние лапы, попытался изобразить максимум зверства и прорычал ей в сознание:

— Убери руки! Я, между прочим, невероятно опасен!

Я кашлянул в кулак, давя смешок.

Дружок дёрнулся, скосил на меня глаза и моментально сдал назад:

— Но конкретно для вас, моя госпожа, я — самое безопасное и нежное существо во всей этой необъятной Вселенной.

— Вот-вот, — я указал на пса. — Заруби на своём мохнатом носу. Те, кто работают на меня — они абсолютно неприкасаемые. Можешь даже не пытаться рычать в их сторону.

Впрочем, я прекрасно понимал его реакцию. Дело было не в природной агрессии. Дружок банально слишком долго жил в этой форме, слишком многое видел. Эта химера просто разучилась доверять людям. В его опыте люди всегда ассоциировались с предательством, болью, алчностью и смертью. И перебороть эти вбитые столетиями инстинкты ему сейчас было очень нелегко.

Валерия вдоволь нагладила собакена и, поднявшись, посмотрела на меня.

— Слушай, Вик, а можно я здесь останусь? Я не буду мешать.

— Да пожалуйста, мне не жалко, — я пожал плечами, вытаскивая нужный орган из принесённой твари.

Я вернулся к операционному столу и начал вливать энергию в подготовленный атрибут, сливая его с аурой старика.

Валерия прислонилась спиной к дверному косяку и долго смотрела на мои пассы руками.

— А что ты, собственно, делаешь? — тихо поинтересовалась она, с любопытством наблюдая, как кусок биоматериала на моих глазах тает, всасываясь в кожу деда без капли крови.

— Пекинесу хозяина поправляю. А то он, знаешь ли, приболел маленько. Возраст, экология, вредные привычки бороться с дикими химерами голыми руками.

Она посмотрела на это слияние плоти, глубоко вздохнула и отвела взгляд в сторону.

— Ну, неприятно, конечно, на такое смотреть. Хотя… если абстрагироваться.

Крови действительно не было. Я работал филигранно, используя чистый эфирный синтез. Ткани размягчались и впитывали новые свойства, переписывая структуру на клеточном уровне.

Девушка покрутила в руках свою пустую чашку.

— Слушай, я вообще-то чего зашла, — произнесла Лера как бы невзначай. — Я просто вспомнила… Хотела у тебя на завтра отпроситься пораньше. Со смены.

Я переключил внимание с формирования сердечной мышцы на своего администратора.

— Ну отпросись. А куда собралась?

Она тяжело вздохнула и смерила меня мрачным взглядом.

— А смысл отпрашиваться? До меня только что, по ходу дела, дошла одна весьма грустная вещь.

— Какая?

— У меня тупо денег нет.

Я выгнул бровь, продолжая левой рукой удерживать эфирный жгут над грудью Дениса.

— Так, погоди. При чём здесь вообще деньги? Отдохнуть же можно бесплатно. Гуляй по парку, дыши воздухом.

— Так я по магазинам хотела пройтись! — возмутилась Лера. — Шопинг устроить! А с какими финансами я туда пойду? Глазеть на витрины?

— А-а-а, ну если по магазинам… Понимаю. Завтра смело иди, даю добро.

Завершив стабилизацию органа, я отошел от стола. Мой старый металлический сейф удачно маскировался под обычную тумбу, так что искать в нем заначку никому в голову не приходило. Хватило пяти секунд ковыряний внутри, чтобы выудить на свет две увесистые пачки пятитысячных, перетянутых резинками.

Я шагнул к Валерии и бросил эти бумажные кирпичи на край стола поближе к ее кружке.

— Держи премию. Награда за доблестный труд и умение сохранять рассудок при работе с говорящими хомяками.

Какое-то время она молча разглядывала купюры, после чего перевела взгляд на меня.

— Знаешь, Вик… Если бы мы не были так хорошо знакомы, я бы решила, что ты пытаешься меня банально купить. Ну или эдаким первобытным образом завладеть моим женским вниманием.

— Звучит как вызов. Подробности будут?

— Извини конечно, но я сейчас слишком плотно работаю над своей самооценкой. Изучаю свои границы и всё такое прочее. Но при этом я вполне адекватно и чётко понимаю — я явно не выгляжу на те суммы, которые ты мне тут с таким барским размахом отстёгиваешь! — она ткнула пальцем в пачки наличности. — За эти деньги можно было бы купить какую-нибудь шикарную женщину! Натуральную аристократку голубых кровей, которая будет ходить за тобой на приёмах и подавать пальто! А ты их швыряешь мне.

Я задумчиво посмотрел на деньги, потом на Леру.

— Это что, по-твоему, много денег?

Она аж поперхнулась воздухом.

— Вообще-то да! — возмутилась администратор. — Особенно если учесть, что ты владелец скромной районной ветеринарной клиники! Это колоссальные деньги, Вик! Они из бюджета никак не бьются!

— Лера, — я поцокал языком, — ты как-то слишком зациклилась. Не забывай ещё про Акванариум и кафешки, которые нехило так генерируют прибыль.

— Блин, да… Кстати! Ты вообще про них в последнее время забыл. У нас там, между прочим, жизнь кипит!

— Я создал там идеальную, полностью закрытую экосистему, — отмахнулся я. — Что там может такого случиться? Химеры едят, система фильтрует, деньги капают.

Пока я обдумывал, как именно лучше пояснить своему финансисту азы биологической автоматизации, тишину в операционной пронзила назойливая трель. Телефон на столе разрывался от входящего вызова.

Я перегнулся через столешницу и взглянул на экран. Савелий Тимофеевич.

Поднял трубку.

Из динамика без всяких там «здрасьте» ударил истерический вопль директора детского дома:

— Виктор! Умоляю, ради всего святого, помоги! На нас напали! Они… они уже внутри!!!

Я нахмурился, и хорошее настроение сдуло как ветром.