Предварительно, картина не слишком радовала. Но, кстати, и не огорчала особо тоже. Сойдет, в смысле.

В обычном зрении руны выглядели просто как углубления в камне, чуть более тёмные, чем окружающая поверхность, но ничего особо интересного. В ночном зрении все то же самое, просто контрастнее. Но вот стоило Семену использовать новые ранги навыков, дающие возможность взглянуть на мир чуть по другому, увидеть суть вещей. Более детально понять, что здесь можно позаимствовать, а чего стоит избегать…

Руны светились, хотя глазами он по прежнему видел просто камень. Но то самое шестое-или-какое-там-по-счету чувство теперь рисовало совсем другую картину. Руны были горячими, дышащими каналами куда-то. Живыми. Они пульсировали, как пульсирует кровь в венах, совершая непонятный цикл с периодом примерно в две секунды. Между ними, от столба к столбу, тянулась тонкая, едва заметная нить — энергетическая линия, образующая замкнутый контур. Как сигнальная растяжка, только из света. Нет, не из света — скорее, из энергии…тоже нет. Из напряжения, вот. Из чего-то, что всегда ждало и было готово сработать в любой момент.

Семён медленно двинулся вдоль ограды, на север, к заднему двору, где должен был находиться искомый погреб. И разрыв в контуре, понятное дело. Шёл, не отрывая взгляда от рунного конструкта, анализируя его работу. Обостренное восприятие услужливо подсказывало детали: защита стара, но рабочая. Действительно, реагирует на пересечение физических объектов размером больше кошки, при этом не различает объекты — сработает на всё, что пересечёт линию.

Если сигнал действительно уходит на амулет в перстень барона…это было хорошо. Это означало, что даже если контур засечёт вторжение, барон узнает об этом не сразу, а только когда вернётся и проверит амулет. А к тому времени — если всё пойдёт по плану — визитер уже будет далеко.

Наконец впереди показалась старая постройка из красного кирпича, уже вросшая в землю, с покосившейся от времени дверью и просевшей крышей. Рядом с погребом ограда огибал старый колодец, и вот тут-то Семён увидел то, о чём говорил Долгих. Кирпичная кладка на одном из столбов просела, пошла трещинами, и руна, выбитая на этом столбе, была повреждена. Все еще держалась, поток энергии имел запас прочности, позволяющий функционировать даже после повреждения основы, и в солнечный день контур оставался бы рабочим безо всяких «но». Но сейчас был дождливая ночь, и насытившая воздух влага ослабила течение сигнальной конструкции, а иногда пробивающийся сквозь тучи лунный свет внес свои коррективы в пульсацию рун. Немного. Слегка. Почти незаметно…но, когда сложились все три фактора, в этом месте контур переставал быть непрерывным.

Разрыв шириной с треть аршина, как и обещал жандарм. Может, даже чуть больше. Достаточно, чтобы пройти человеку, если он умеет контролировать свою ауру. Если он умеет прятаться не только от глаз, но и от магии. Семён умел. Как минимум, думал что умел.

Подойдя поближе к ограде,взломщик прислушался, пригляделся. Принюхался даже. Нет слов для новых чувств, но и их тоже задействовал. И нырнул в скрытность на полную. По самое небалуйся, до ощущения, что сама сущность начинает растворятся, убедив мир, что ее никогда не было. Кокон раскрылся вокруг него, обволакивая и пряча. Делая невидимым, несуществующим для мира, для любого внешнего наблюдения. Аура, его энергетический след, его тепло, его дыхание — всё это сжималось, сворачивалось внутрь, пряталось в каком-то неведомом измерении, которое он сам не мог толком описать. Семен сделал шаг. И прошёл сквозь разрыв в контуре. Совершенно этого не ощутив, не своими родными органами чувств, ни системными способностями. На всякий случай решив считать это хорошей приметой.

Ночной гость стоял на заднем дворе особняка. Впереди, метрах в тридцати, высился тёмный силуэт дома, два этажа и мезонин, увенчанные высокой крышей с кирпичными трубами. Справа от дома — вольер для собак, сейчас пустой. Ну да, сами собаки, по словам начальства, ночью выпускались во двор, да и смысл поступать иначе. Собственно, вот и они. Первая лежала у крыльца чёрного хода, свернувшись калачиком на деревянном настиле. Крупная, лохматая, с мощной башкой, размером с хорошего телёнка. Вторая — чуть поодаль, у сарая, вытянувшись во всю длину и положив морду на вытянутые лапы. Вот не нравились они Семену. Не лапы, в смысле, а зверюги целиком. И было подозрение, что и он псинам не понравится, если те проснутся. Нет, Долгих вроде чего-то обещал по этому поводу, но идти то мимо этих мохнатых крокодилов-переростков ему, а не жандарму.

Так что Семён спешить не стал, наоборот замер, прикидывая обстановку. Собака номер раз, которая у крыльца, спала крепко, лишь чуть подрагивая во сне. Вторая, у сарая, тоже вроде бы спала, но её сон был более чутким — уши подрагивали, ноздри раздувались, втягивая ночной воздух. Ветер дул от дома в сторону сарая, и это было на руку, но ветер ведь мог и перемениться.

Стоять можно было долго, но вот толку от этого было немного и он двинулся вперед. Медленно-медленно, плавно-плавно, перенося вес с ноги на ногу, так что не шевелились даже отдельные камешки гравия. Скрытность окутывала его незримым плащом, струилась вокруг фатой, и это было поистине странное, почти сюрреалистическое ощущение. Он шел, и мир вокруг него расступался, не в силах осознать то, что пряталось в ажурных, невесомых лентах скрытности. Не было нужды прятаться в тенях, ведь он сам был тенью. Не требовалось избегать взглядов — взгляды, если бы они были, сами избегали его. Даже ветер, казалось, огибал его фигуру, не создавая завихрений, которые могли бы донести его запах до чуткого собачьего носа.

Или не огибал?

Первая собака подняла голову. Что-то учуяла? Жандарм лоханулся, и это не простые животные, а магически модифицированные? Жандарм же лоханулся, и снотворное, или что это было, не подействовало как должно было? В любом случае, Семён замер мгновенно, на середине шага, застыв гипсовой статуей. НУ, как вон та девушка с веслом…казалось бы, откуда здесь эта отрыжка соцреализма?..Насколько тупые мысли лезут в голову в такой момент… Правая нога зависла в воздухе, не коснувшись земли. Он не дышал. Не моргал. Не существовал.

Семён замер мгновенно, на середине шага, застыв статуей. Правая нога зависла в воздухе, не коснувшись земли. Он не дышал. Не моргал. Не существовал. Скрытность, повинуясь инстинкту, взвинтилась до предела, до какого-то запредельного уровня, о котором он даже не подозревал. Кокон схлопнулся вокруг него, делая пустым местом, ничем,воплощенным отсутствием. Вот только что здесь был человек — и вот его уже нет. Собака смотрела в его сторону, и Семён чувствовал этот взгляд. Зверюга чуяла что-то, но не могла понять, что именно. Черные ноздри раздувались, уши настороженно подрагивали, но глаза смотрели сквозь него. Нет, явно что-то не то было с этим блоховозом, руи бы переломать местным кинологам.

Прошло с полминуты. Собака фыркнула, опустила голову обратно на лапы и закрыла глаза. Семён медленно, миллиметр за миллиметром, опустил ногу на землю и продолжил путь.

Дверь черного хода порадовала, но и озадачила вайбами родного мира. Очень уж потертый дерматин с ручкой-кнопкой не вязался с загородным дворянским имением. Настолько, что Семен даже засомневался, не были ли все его приключения особо забористыми глюками…хотя если были, то и ладно. Весело же. А значит, продолжаем веселится, благо замок оказался совершенно элементарным, сувальдным на три рычага, безо всяких секретов и фокусов. Парень даже не стал тратить время на оценку, такие он щелкал за считанные секунды, даже с первым рангом кражи. Отмычка скользнула в скважину, пальцы сделали привычное движение, подхватывая рычаги один за другим, и замок открылся с тихим, почти неслышным щелчком.

Из открывшейся двери пахнуло букетом типично-кухонных ароматов. Ну, логично, черный ход ведь и вел в кухню. Просторную, с потемневшими от времени потолочными балками и дверью в углу. Судя по плану, именно она ведет в коридор для прислуги. Имение, вроде бы сегодня пустует…ну так и собачки, вроде бы должны были спать, так что лучше не шуметь.

Не шуметь, вроде бы, получалось, в чем здорово выручал хоть и стоптанный тысячами шагов, но ковер, покрывавший плотно подогнанные доски пола.

Коридор оказался узким, с белыми стенами и рядом дверей по обе стороны. Кладовка. Людская. Ещё одна кладовка. В конце коридора — лестница на второй этаж, узкая, деревянная, с вытертыми ступенями.

Что-то было не так. Он не видел, не слышал — но чувствовал. То самое шестое чувство, усиленное новым рангом скрытности, рисовало в голове картину: поперёк коридора, на высоте колена, проходила энергетическая линия. Тонкая, почти невидимая, совсем не похожая на руны с ограды. Те были старыми, мощными, вбитыми в камень. Эта же была лёгкой, эфемерной, словно паутина, натянутая между стен. Сигнальная нить. Если её пересечь, она лопнет, и где-то в глубине дома сработает амулет-приёмник. А дальше могут быть варианты, причем все как один неприятные. Не поднимет тревогу — так запишет факт вторжения. А то и активирует уже полноценные защитные артефакты — про них работодатель ничего не говорил, ну так мог и просто не знать. Или просто не говорить.

Семён присел на корточки, рассматривая нить в своём новом восприятии. Сигналка была сделана профессионально, но дёшево — массовый артефакт, какие ставят в домах небогатые одарённые. Странно, да…хотя, жадность вполне универсальное качество, в обеих мирах. Питание идет от кристалла-накопителя, встроенного прямо в плетение. Радиус чувствительности около ладони в каждую сторону. Реагирует на движение, на тепло, на пересечение физического объекта. Могло бы быть проблемой для обычных воров, но не для него.

Он достал из кармана серебряную коробочку Долгих. Откинул крышку. Внутри, на зелёном бархате, лежал стабилизатор — плоский диск из тёмного металла, холодный на ощупь, как старая монета. Семён повертел его в пальцах, вспоминая инструкции жандарма. Разместить на силовой линии. Создать зону стазиса. Пройти, пока активен.

В принципе, можно было бы обойтись своими силами, но стоило испытать гэбэшный подгон. И потом еще кое-что испытать.

Он осторожно, двумя пальцами, прикоснулся диском к энергетической нити — туда, где она была ближе всего к полу, у самой стены. В точке контакта воздух едва заметно дрогнул, как дрожит воздух над раскалённой плитой. Вокруг амулета начало формироваться поле. Маленькое, с ладонь размером, но достаточное, чтобы разорвать сигнальную цепь. Нить вокруг диска побледнела, истончилась и превратилась в чуть заметную дымку.

Долгих говорил про три секунды, так что Семён не стал ждать, и быстро перешагнул через нить, одним текучим движением. И тут же оглянулся. Амулет всё ещё лежал на линии, окружённый зоной стазиса. Нить вокруг него оставалась бледной, но края уже начинали наливаться прежним цветом. Ещё секунда-другая, и она восстановится полностью.

Он подхватил амулет, убрал обратно в коробочку. Всё. Один проход есть. Долгих говорил, что может хватить на два, и это явно зависит от заряда. Заряда, который воспринимается хороводом пляшущих внутри диска искорок, ощутимо потускневшим по сравнению стм буйством, что было в нем до применения. Не хватит, кстати, на второй раз…если не подзарядить. Навыка работы с амулетами у него не было, и навыка управления энергией тоже не завезли. Вот только Сема вспомнил, как еще в самом начале своей попаданческой карьеры он подкинул деревенскому лошку покраденый кошелек. Звучит крайне сомнительно, странно даже, согласен. Но кто ему запретит подкинуть чуток своей энергии разряженному амулету? Как оказалось, никто. Возможно, сейчас было не самое подходящее время и место для экспериментов, но сложностей не возникло, и искорки внутри диска вернули прежнюю яркость. Даже, пожалуй лучше стало, теперь точно хватит на два раза.

Лестница на второй этаж порадовала мерзким скрипом. Дерево оказалось старым, рассохшимся, и каждая ступенька издавала свой собственный звук, где низкий, утробный стон, а где высокий, почти музыкальный всхлип…в любом случае, гадость. Семён шёл, прижимаясь к стене, где ступени крепились к несущей балке и скрипели хоть немного меньше. Шаг, замереть, прислушаться. Ещё шаг. Снова замереть. Каждая ступень была отдельной задачей, каждое движение — маленькой победой над старым деревом, которое, казалось, только и ждало повода, чтобы заскрипеть на весь дом. Вот не верил он, что дом действительно пустой, не верил — и все. Пот заливал глаза, но Семен не вытирал его, любое лишнее движение могло нарушить ритм, сбить концентрацию, и тогда вся скрытность, не в смысле навыка, пошла бы нафиг. Скрытность же в смысле навыка выручала, подавляя звук шагов, но полагаться на нее полностью было так себе идеей. Мало ли какие сюрпризы могут быть.

Накаркал, блин. Ну или повезло, предвидел, тут уже зависит от точки зрения.

Он уже добрался до узкой, чуть больше метра в поперечнике, площадки от которой под углом поднималась завершающая полудюжина ступеней. Уже почти поставил ногу, уже перенес вес вперед — и замер.

Как будто бы впереди, на расстоянии вытянутой руки, воздух был чуть-чуть другим. Более плотным. Более напряжённым. Как будто кто-то натянул поперёк площадки тончайшую гитарную струну, которая ещё не звучала, но уже была готова запеть. А нет, не струну, скорее много струн, целый комок, заполнивший весь ее объем. В любом случае, что-то уловило этот диссонанс — микроскопическое возмущение зоны неосязания, сбой кокона, который он создавал вокруг себя. Что-то впереди снова было не так..

Он отступил обратно на ступеньку — так же плавно, бесшумно, как и поднимался. Нужно было разобратся, подумать. Посмотреть.

Обычное зрение не показывало ничего. Старая дубовая панель на стене, чуть покоробленная от сырости. Половые доски, вытертые десятилетиями ходьбы. Тёмный угол над лестницей, затянутый паутиной. Ничего особенного…но что-то было. Что-то, чего категорически не стоило задевать, ну как… спусковой крючок. Да, именно так, именно крючок, заведённый на какой-то механизм.

Семён перевёл взгляд на стену слева, туда, куда уходила линия. И увидел то, что не заметил раньше. Одна из дубовых панелей, на первый взгляд ничем не отличающаяся от соседних, была фальшивой. Ну, как фальшивой — настоящей, но её внутренняя часть была выдолблена, и в получившейся полости скрывался механизм. Сложный, с шестернями, с пружиной, с чем-то вроде маленького цевья, в котором лежала металлическая трубка, похожая на ствол без рукояти.

Семен от неожиданности аж провел руками по груди, не вырос ли у него четвертый размер бюста. Вроде бы нет, но самострел никуда не исчезал. Он присмотрелся повнимательнее.

Ага. Магический датчик движения. или объема, скорее. Хотя нет, какой датчик объема на открытой площадке, скорее верным было ощущение, что это своеобразный комок сигнальных линий. И было их реально дофига, никаких амулетов не хватит, даже если не считать, что он всего один. И механический поражающий элемент, реагирующий на этот датчик, простой и надежный. Барон, при всей своей нетрадицио…в смысле, небоевой ориентации, был не так уж прост. Вот никогда он не доверял бухгалтерам, страшные они люди. А барон, похоже, не доверял только магии или только механике. И использовал обе одновременно, умник хитрожелтый. А еще это означало, что каждая следующая дверь могла таить сюрприз покруче. Причем даже если нет, то действовать все равно придется так, как будто сюрприз точно есть.

Попаданец оценил траекторию выстрела. Если пересечь линию, пуля, или что там, может вообще пачка шрапнели, ударит точно в грудь, в область сердца. С такого расстояния увернуться будет невозможно, даже с его реакцией, даже с его характеристиками. Ловушка была грамотная, рассчитанная на крепкого профессионала, который, преодолев все предыдущие преграды, расслабится на последнем шаге, поверит в свою безопасность. И закономерно огребет, потому что в жизни оно так, только расслабишься — поимеют.