Дверь он подпер трубой на совесть, затолкав железяку под массивную ручку и уперев другой конец в землю — любые попытки открыть изнутри только сильнее вбивали трубу в грунт, делая ловушку еще надежнее. Олаф, если еще жив, мог колдовать сколько влезет — магия крови, конечно, в умелых руках опасная и смертоносная (или наоборот — спасительная и полезная), но вот против лишенных, собственно, крови, стен сарая — откровенно так себе. Примитивный телекинез тут принес бы куда больше пользы.

Семен отошел от бодро разгорающегося здания на десяток шагов. Ноги вроде как держали, но башка кружилась, как после парочки пропущенных. Да и кровь, вроде бы остановившаяся, потекла с новой силой, оставляя темные разводы на и без того замызганной ткани бушлата. Он задрал голову и зажал переносицу пальцами.

— Вот же урод. — сплюнул Семен. — Чем это он так меня приложил.

«Какая-то разновидность коагуляции, тоже знаковое умение этой школы. Простое, примитивное даже — но при это очень эффективное. Если что, ничего из того, что с тобой происходит, Олаф не планировал — ты должен был тихо и спокойно помереть от инсульта, как минимум рухнуть на месте. Неодаренному, за которого тебя и приняли, десятка сожженных сосудов в мозгу вполне бы хватило»

— Вот козлина. Надеюсь, задницу ему хорошо подпалит. До самых потрохов.

«Ну, вероятность есть…но маги живучие. А еще злопамятные. Так что не теряй времени, а двигай отсюда, скоро тут будет жарко. Во всех смыслах.»

Сарай, действительно, уже пылал вовсю, языки пламени вырывались из-под крыши, оставляя багровые отблески на соседних домах. Проснулись местные пожарники — или пожарные, Семен все никак не мог запомнить, как правильно…в основном, потому что ему было пофиг. У него и моряки плавали, и ничего.

Где-то совсем близко застучали сапоги, слышно было сирену, очевидно, мобилей огнеборцев.

— Быстро они. А казалось бы, дыра-дырой.

«Склады же» — Шиза сегодня был необычайно разговорчив. ' На аборигенов всем плевать, включая их самих, разумеется. Пусть хоть сгорят, хоть в ад провалятся до единого. Но вот товар- то денег стоит'

Посмотреть на тушение пожара магическими методами было бы, конечно интересно, но светится не хотелось. Да и видок у него, даже по здешним меркам вызовет совершенно ненужные вопросы. Так что Семен не стал испытывать судьбу и, периодически кашляя — дым от пожара лез в горло — двинулся прочь, петляя между покосившимися постройками.

Мир в черно-белом ночном зрении распадался на контрастные полосы — густые, почти осязаемые тени и островки света от редких фонарей, сейчас тусклые на фоне пожара. Семен держался этих теней, нырял в них как в воду — даже появилась мысль…не мысль даже, ощущение, что именно ночное зрение показывает правду. Что тени — это не то, чем они кажутся, это не просто отсутствие света из-за какой-то преграды, что-то там есть…и вот нифига он не уверен, что желает знать, что именно. Уверен не был, но пользовался — ослабленная практически полным отсутствием энергии гораздо лучше работала именно в тенях. Главное — не бежать, бегущий человек привлекает совершенно не нужно внимание, даже если видимость плохая и все заняты пожаром…особенно в контексте пожара привлекает, да. Так что просто быстрый шаг, правильный выбор маршрута, постоянная смена направления — и все будет хорошо.

Сглазил, наверное. Ну, или задумался, отвлекся — и вышел прямо на компашку портовых уркаганов, оккупировавших поросшую бурьяном площадку у старой, заброшенной газгольдерной станции. Вроде бы четверо — двое сидели на кортах у костра, остальные стоя курили неподалеку, о чем-то переговариваясь. При его появлении разговор смолк.

— Э. — Глубокомысленно выдал один из них, подымаясь. — Ты откуда будешь, дядя?

Семен замедлил шаг, прикинул расклады. Сил оторваться и уйти не было. Энергии для скрытности тоже. Нож, отжатый у Олафа, оттягивал карман — но перспективы драки были очень сомнительны, один против четверых-то.

— Свой я. — Попаданец не остановился, только чуть сместился, чтобы держать всех в поле зрения. — Так, мимо иду.

— Мимо? — оставшийся на кортах хрюкнул. — А че с рожей, прохожий?

— Споткнулся, упал.

— Деньги есть? — Перешел сразу к делу первый.

— А я че, дофига похож на богатея?

Позади что-то грохнуло — то ли обвалилась крыша горящего сарая, то ли там было припрятано что-то интересное. В любом случае, шансы на то, что Олаф не смог выбраться, возросли.

Разгоревшееся пламя осветило семенов прикид, и компания уже откровенно заржала, явно оценив семеново чувство юмора. А еще отвлекшись на явно более интересное зрелище.

— Ладно, вали уже. — Смачно харкнул на землю первый, видно бывший у них за главного. — Сегодня мы добрые, гыыы!

Семен возражать не стал, раздувать конфликт тоже, так что молча ускорил ход. На выходе из порта свернул за мусорные баки, стянул окончательно пришедший в негодность бушлат, притоптал в груду непонятных отходов. Приметную шапку он и так уже где-то потерял, одной проблемой меньше. Как смог, вытер лицо от крови платком — вроде бы больше не бежала. Потрепанная жизнью жилетка и сбитые сапоги тоже не прошли бы проверку полиции моды, но уже хотя бы не так сильно выделялись в приличных районах. Но все равно, идти стоит дворами, и выбирать места потемнее…например, тени, да.

Домой, на Разъезжую, добрался только к четырем утра, уже даже восстановилась часть энергии. Очень кстати восстановилась — оборванец, входящий в квартиру солидного…ну ладно, почти солидного Антона Зимина вызвал бы у соседей совершенно лишние вопросы. А так все получилось тихо, красиво и незаметно. — Семен, почти слившись с серым полумраком раннего петербуржского утра прошмыгнул в полуоткрытую дверь, внимательно прислушиваясь поднялся к себе, бесшумно открыл дверь же — но уже квартиры. Шмотки с образа Крюка упаковал в припасенный на такой случай старый мешок, чтоб выбросить как будет время, долго отмокал под душем, и вырубился, как только голова коснулась подушки.

Спал без сновидений, что не могло не радовать.

Проснулся поздно, почти в час дня. Тело ломило так, как будто это не Олафа, а его приласкали трубой, а потом еще месили ногами — и это с учетом явно постаравшегося оберега исцеления. Без него, были подозрения, фиг бы вообще встал. Впрочем и сейчас сделал это Семен без удовольствия, усталость была просто дичайшая.

«Типичная картина магического истощения. Оно и не удивительно — ты выложился на полную. За пару дней пройдет»

— Есть некоторые сомнения, что у меня будет эта пара дней. Вот прям чуйка.

Кое-как доковылял до санузла, привел себя в порядок. Относительный порядок. Во всяком случае, стало лучше. Чем было — в зеркале отражался вполне обычный Семен…то есть, Константин…интересно, давно он считает своей именно эту внешность, это тело? В любом случае, нужно приступать к перевоплощению, сейчас нужен был не Семен, а Зимин. Уставший, несколько помятый, но в целом респектабельный господин, у которого возникли определенные проблемы, которые нужно обсудить со…скажем так, партнером в силовых структурах.

Процесс нанесения грима прервал мальчишка-рассыльный, пришлось прятать компромат на лице полотенцем — пропущенная при умывании корочка крови оказалась очень к месту, подтвердив легенду о падении. Ну да, повторяется — так ведь перед разными людьми же… А вот жандарм настораживал, у него явно были свои источники, и о событиях в порту Долгих уже знал. Вопрос — что и именно знал, и в каком объеме. И, соответственно, что ему рассказывать.

В этот раз встреча была назначена не в привычной уже квартире на Фонтанке, а в неприметной кофейне у Летнего сада. Пустой, если не считать неприметного деда у дальней стены, уткнувшегося в газету. Настолько неприметного, что ему даже удостоверение предъявлять не требовалось, разногласия могли возникнуть исключительно по поводу звания. Долгих сидел за угловым столиком, неторопливо курил и смотрел на накрапывающий дождь за окном.

— Паршиво выглядите. —заметил он.

— Спасибо на добром слове. — Семен, не спрашивая разрешения, сел, жестом подозвал официанта. — Кофе, пожалуйста, со сливками. Большую кружку. И булку с маком…тоже большую.

— Это у вас завтрак или все же обед? — прищурился жандарм.

— Душа сладкого просит.

Организм, действительно требовал. После перерасхода энергии, после всего движа в порту быстрые углеводы были именно тем, что необходимо щуплой тушке, доставшейся Семену. Но знать об этом собеседнику не обязательно…хотя, есть подозрение, что он все же знал — большинство местных магов так же были сладкоежками, независимо от вкусовых пристрастий.

— Рассказывайте. — коротко бросил жандарм.

Семен и рассказал. Про свой план, про образ к этому плану. Про обитателей порта, про гвоздя и про мага, который пришел его убивать. Про то, что магия слабовата против железной трубы. Про то, что Гвоздь поведал ему в сарае. И про то, как Олаф успешно отпенетрировал Гвоздя и почти успешно — Семена, тоже рассказал, как и про воистину огненный финал вечера.

Долгих слушал, не перебивая, только тонкие пальцы, держащие папиросу чуть дрогнули при упоминании сгоревшего мага крови. Предположительно сгоревшего, разумеется.

— Олаф Бьернсон. — Повторил он, выслушав семенов рассказ. — Младшая ветвь, родом из Швеции, перешли в российское подданство еще при Петре. Специализируются на тауматургическом контроле, прежде всего неодаренных…повезло вам, что не Осадчие, например. Хотя, конечно, было бы интересно испытать ваши умения в стычке с боевым магом, очень интересно.

«Интересно ему, старому пи…жону» подумал Семен. Но вслух ничего не сказал, потому что он был очень воспитанный.

— Каковы ваши предположения о судьбе Олафа?

— Либо сгорел, либо сбежал. Запер, вроде бы, надежно, но сами понимаете, колдуны дело такое…

— Маги. Иногда я просто теряюсь от демонстрируемого вами невежества. И непрофессионализма тоже.

— Да ладно.

— Он был у вас в руках! — Голос жандарма стал жестким, как будто он устраивал разнос своему подчиненному…собственно, без «как будто». — Если бы вы взяли его живым — какой бы это был рычаг, какой аргумент в разговоре с Рыльскими. Их вассал, замешанный в контрабанде, в связях с портовым криминалом, в убийствах… Вы понимаете, какой шанс вы упустили.

— Понимаю. — Семен отставил кружку и откусил от булки. — А еще понимаю, что я ни разу не боевой маг, не штурмовик какой-нибудь и вообще даже не штатный сотрудник третьего отделения. Я занимаюсь негласным изъятием и перераспределением собственности, профессия у меня такая. Ну, с информацией работать умею, и неплохо. Найти чего, или кого. Собственно, меня послали найти Гвоздя — я его и нашел. На драку с колдунами…и с магами тоже я не подписывался. Я даже в детстве драться не любил, и когда передо мной оказался тот, кто может мог прикончить одним сраным жестом, я сделал что мог. Взять его живым я не мог, если что. Это за гранью моих возможностей.

Долгих долго посмотрел на него. Пауза затянулась.

— Признаю. — наконец сказал он. — Вы не могли быть готовы к подобному развитию событий. Это мой просчет, информация о Бьерснсоне поступила слишком поздно.

— Окак. — Семен чуть не подавился булкой. — Вы признаете свою ошибку?

— Не обольщайтесь. — Жандарм затушил папиросу, размял в пепельнице окурок и тут же прикурил новую. — Я по прежнему считаю, что вы могли сработать чище, но хотя бы принесли информацию, подтверждающую связь «Северянина» с Рыльскими, хоть и косвенную. Это уже результат.

— Просто неимоверно счастлив вашей высокой оценкой достигнутых результатов.

Долгих сделал вид, что не заметил сарказма, которым буквально сочилась реплика Семена.

— Двадцать рублей, несмотря на всего лишь частичный успех. — жандарм полез в карман и положил на стол тонкий конверт. — Можете пересчитать.

Семен конверт взял, но демонстративно пересчитывать не стал, все же интуитивное понимание, когда не стоит перегибать, у него присутствовало с детства.

— И что дальше?

— А дальше, --- Долгих откинулся на стуле, --- дальше у нас есть зацепка. «Северянин» --- это только верхушка. Мы знаем, что их контрабандная сеть использовала не только порт, но и железную дорогу, и магические порталы — но порталы слишком заметны для таможенных артефактов. Основной поток шёл через Выборг и Прибалтику. И есть адрес. Особняк в Царском Селе, принадлежащий некоему барону Клейнмихелю.

— Клейнмихель?

— Мелкий вассальный род, присягнувший Рыльским. Не боевые маги, во многом даже не маги вовсе, скорее хозяйственники. Управляющие, бухгалтеры, логисты. Именно они, по нашим данным, обеспечивали бумажное прикрытие для контрабанды. Груз идёт как «медикаменты» или ' особые государственные грузы', проходит таможню без досмотра и уходит дальше.

— А Клейнмихель знает, на кого работает?

— Разумеется. И, судя по косвенным данным, он хранит кое-какие документы, которые не должен хранить. Либо для подстраховки, либо для шантажа. — Долгих прищурился. — Меня особенно интересует корреспонденция за прошлый год, примерно август–сентябрь. Если верить нашему источнику в министерстве, именно тогда через Клейнмихеля прошёл некий «специфический груз», оформленный как часть родового имущества Рыльских.

— Какого рода груз?

— Скорее всего, артефакты. Что именно — неизвестно. Возможно, это связано с теми делами, которые, как я полагаю, вас касаются самым прямым образом.

Семён напрягся. Август–сентябрь прошлого года. Что-то щёлкнуло в памяти — нет, не в его. В памяти Константина, которая иногда просыпалась на задворках сознания. Осень. Имение под Петергофом. Холодный день, холодные глаза матери…

— Продолжайте, — сказал он.

— Барон с семьёй сейчас в отъезде — уехали в Москву на какой-то семейный совет. Особняк практически пуст: минимум прислуги, сторож, две собаки во дворе. Никаких магических охранных систем, кроме стандартного рунного контура по периметру стен, Клейнмихель не настолько богат, чтобы позволить себе серьёзную защиту. Охрана — старый отставной унтер, обычно спит крепко. Собаки — чуткие, но цепные, живут во дворе.

— Что по срокам?

— Сегодня ночью. Время поджимает, хозяева возвращаются послезавтра. Документы нужны мне до их приезда. Если мы успеем, у нас на руках будет компромат на вассалов Рыльских о хищении родовых артефактов. А это — рычаг. Очень серьёзный рычаг.

— На Рыльских? — Семён хмыкнул. — Они же вас раздавят, вы же сами боялись с ними связываться недавно.

— Не раздавят, во всяком случае теперь. — спокойно ответил Долгих. — Они Великий род, но и они не всесильны. Особенно когда речь идёт о внутренних интригах, вредящих государству. Если кто-то из Рыльских использовал вассалов для махинаций с состоящими на особом контроле артефактами, а очень на это похоже. И это скандал. Такой, что даже Императорский двор заинтересуется. А внимание Двора, и отнюдь не благожелательное — это не то, что нужно князю Рыльскому в нынешней политической ситуации. — Жандарм чуть наклонился вперёд.— И вот ещё что. Если мои догадки верны, эти документы могут пролить свет на вашу собственную… ситуацию. На то, что и как с вами сделали.

Семен молчал. Хитрожелтый жандарм знал, чем заинтересовать, нутром своим гэбэшным видимо чуял, что одних денег мало, чтобы он сунул голову в пасть дракона. И пускай истинных причин Долгих не знал, для себя считая что изгнанный наследник стремится вернуть принадлежавшую ему силу, или хотя бы покарать виновных…но ведь сработало же, попаданец тоже повелся.

— Что конкретно нужно искать?