Семен не ответил, поскольку он был выше этого. Ну и возразить было нечего, но это уже детали…тем более, что наконец-то он заметил движение. Только, почему-то, не внутри здания, а снаружи, по направлению к нему. Неплохо скрытое, кстати, движение, будто бы тень, мелькнувшая между грязными складами. Если бы не ночное зрение, превращающее темноту в контрастную черно белую картинку, пожалуй что и не заметил бы. Тоже кандидат на повышение, сразу после скрытности — очень уж много когда пригождался этот навык.

К сарайчику осторожно приблизился человек. Явно очень напуганный человек, ну или просто чересчур осторожный— передвигался он крадучись, постоянно оглядывался. Достал немалых размеров ключ, отпер замок, аккуратно потянул на себя дверь, прошел вовнутрь.

Татуировок с такого расстояния Семен не разглядел, но походка, телосложение, манера двигаться — всё совпадало с описанием. Это был Гвоздь, почти наверняка. Получается…получается он смог понять не где находится искомый объект, а где он будет? Да это же даже круче… или просто неправильное использование, да. Но все равно, это же…

Воодушевленный открывшимися перспективами и концом ожидания, он уже собрался подойти, поговорить за жизнь и сделать предложение, от которого тот не сможет отказаться. Но внезапно в их маленькой компании появилось новое лицо. Ну, как минимум, новая фигура — больше рассмотреть не получалось, хотя и так внушало, новый гость был явно выше и шире их обеих. Причём шире как бы не обеих, вместе взятых.

Двигалась фигура, кстати, несмотря на габариты, аккуратно и легко, изящно даже. Чем очень не понравилась Семёну. Гвоздю, было подозрение, визитер не понравился ещё больше, вряд ли он заявил я с добрыми намерениями. Ну, как минимум это будет интересно.

Семён неслышным потоком выскользнул из флигеля. Пересёк пространство между зданиями, используя каждый ящик, каждую бочку, каждую кучу мусора как укрытие…благо, с этим проблем не было. Скрытность, ещё в прошлый раз выйдя за пределы ранга, справлялась ощутимо лучше приглушая звук шагов, размывая силуэт в темноте. Посторонних глаз не было, точнее не было видно, но лишнее внимание привлекать не стоит даже в теории. Не говоря уже о скрывшемся в сарае громиле.

У самой двери остановился, распластавшись у стены и, практически, слившись с нею. Прислушался. Изнутри доносились голоса. Один высокий, испуганный, очевидно, Гвоздь. Второй — низкий, спокойный, почти равнодушным.

И вот нифига это на дружескую беседу не проходило. А вот на допрос — очень даже проходило. Причём, судя по славленному вскрику, уже с дополнительной мотивацией.

Не отлипая от стены, Семён обошёл… вернее, обполз сарай по периметру. Удачно — одна из досок, которыми заколотили окно, окончательно прогнила и готова была сама отвалится в любой момент. Да и не алые щели позволяли кое что разглядеть.

Внутренности сарая освещались тусклым светом керосиновой лампы… смешно будет, если в этот раз она действительно станет источником пожара. Свет оной лампы освещал двоих.

Гвоздь — мелкий, суетливый типок с крысиным лицом и бегающими глазками. Татуировка в виде якоря на левой руке была хорошо различима, даже на таком расстоянии. Одет в потрёпанное пальто, явно с чужого плеча, и грязные сапоги. Стоит, прижавшись спиной к стене, как загнанный в угол зверёк. Не обделался, но явно близок к этому.

Второй был полной противоположностью мелкому жучку, прыгнувшему выше головы. Высокий, статный. Одет в тёмное, дорогое пальто, на руках тонкие кожаные перчатки, на голове красуется шляпа-котелок. Лицо породистое, с резкими, словно вырезанными из дерева чертами. И светлые, почти прозрачные глаза, с холодным, оценивающим взглядом. Семён резко осознал, что этот человек опасен, что нет у него какого-то там трепет перед человеческой жизнью и прочей ерунды.

А тут ещё и медальон на груди, прихваченный по какому то наитию, начал теплеть. Словно бы узнавая незнакомца, как будто бы пытаясь что-то подсказать.

Семён сосредоточился на мажоре — ну, вряд ли магическая побрякушка заинтересовалась обычным портовым рукой. Ну ладно, необычным, особо мразотным — так тут каждый второй такой, не считая каждого первого.

Он сконцентрировался на мажоре, желая понять, почувствовать, чем же он так заинтересовал медальон. Желая присвоить эту информацию, забрать её себе. Украсть её. И увидел.

Словно к привычному, родному уже ночному зрению добавили новый режим. Что то вроде зрения же, но энергетического, восприятия магических потоков или как бы этот талант назвала Система… неважно. А вот увидел он действительно важное, уже не нависающего над скончавшимся Гвоздем здоровяка — а его энергетический слепок, проекцию. В районе солнечного сплетения у незнакомца пульсировал сгусток багрового света. Точь-в-точь такого же, какой он видел И от этого сгустка тянулись тонкие, почти невидимые нити — к Гвоздю. Одна нить. Вторая. Третья. Они оплетали его, как паутина, проникали под кожу, уходили куда-то вглубь. И урке это явно не нравилось… впрочем, понять его было можно.

— Колдун сран… в смысле, опять маг крови. — оценил картину Семён. — Редкий дар, если верить… да вообще всем. Так какого эти Рыльские на каждом углу под ногами путаются?

«Дар, действительно, редкий, среди Великих Родов так вообще уникальный. Но вряд ли это чистокровный Рыльский, — тут же отозвался Шиза. — Видишь, сгусток ощутимо меньше и цвет не такой насыщенный. Это, скорее всего, младший род. Вассалы твоих бывших, получившие малую часть силы своих сюзеренов. Но всё равно — очень неприятный тип. И это я не про характер, как минимум не только про него».

— Это я уже и сам как то догадался.

Он продолжал наблюдать. Гвоздь что-то говорил, во всяком случае, пытался. Быстро, сбивчиво, словно бы оправдываясь. Семён напряг слух.

— … я всё сделал, как вы сказали! Всё! Документы готовы, билеты я достал — без денег, между прочим! Я должен был уехать ещё вчера, но поезд задержали, и я не мог…

— Мне плевать на поезд, — голос мага не предвещал собеседнику ничего хорошего. — Ты должен был исчезнуть. А ты всё ещё здесь. Это проблема. Твоя, разумеется, проблема.

— Но я же не виноват! Я…

— Ты виноват уже в том, что тратишь моё время. — Маг сделал шаг вперёд. Бандит вжался в стену. — Ты слишком много о себе возомнил.

— Вы не можете! — взвизгнул он. — Я же честно работал на вас! Я всё делал, что вы говорили! Я никому ничего не сказал, даже когда меня искали, даже когда…

— Искали? — маг замер. — Кто искал?

— Я не знаю! Какие-то люди. Вчера. В «Ковчеге». Спрашивали про меня. Я сразу ушёл, я не стал с ними говорить, я…

Маг выругался — коротко, зло. И достал из кармана нож — длинный, узкий, с лезвием, покрытым странными тёмными разводами.

— Значит, ты бесполезен вдвойне. Тебя уже ищут. Если, точнее когда, тебя найдут — ты расскажешь всё, что знаешь. Этого нельзя допустить.

И тут Семён понял — ещё минута, и Гвоздя просто убьют. А вместе с ним умрёт и вся информация, которой он мог бы поделится. И тогда задание Долгих будет провалено. И денег он не получит. И вообще — будет обидно, нафиг было тогда сюда идти, в эту дырень.

Нужно было действовать. И, желательно, действовать быстро.

Он огляделся, ища что-то, что можно использовать как оружие. Казалось, вокруг только бесполезная грязь, но если присмотреться… рядом, под стеной сарая, валялся всякий хлам. Ржавая цепь — странно, конечно, ладно здесь не водятся пионеры, но неужели и бомжи не собирают металлолом? Бомжи здесь точно имеются, даже в избытке. Сгнившие верёвки. Какие-то доски, даже обрывок толстой упаковочной ленты, которой обвязывают тюки с товаром в порту. И — моя ж ты радость — кусок трубы с толстыми стенами. Ржавой трубы, погнутой и в трещинах — ну так она и не для выставки нужна.

Семён не стал долго ждать — очень уж высок был риск, что передумает, и так сильно сомневался в запланированном. Выжимая максимум из кражи открыл дверь — замок, к счастью, предыдущий визитер не запер изнутри, и получилось все провернуть абсолютно бесшумно и незаметно. Выжав максимум же, но из скрытности в два прыжка оказался рядом с магом, опять же — бесшумно и незаметно. И со всей силы ударил его трубой по голове. Драться Семен не любил, а если совсем честно — то и не умел, но особого умения не понадобилось, хватило трубы. Ударенный дёрнулся и затих.

Гвоздь, всё это время скорчившийся с открытым ртом, наконец обрёл способность двигаться. И немедленно ею воспользовался, рванув к двери, но Семён перехватил его за шиворот и швырнул обратно на кучу тряпья в углу, дополнительно простимулировав пинком под ребра.

— Сидеть, — сказал он. — И не дёргаться. А то будешь следующим.

То ли где то в его статусе затесался навык красноречия, то ли ржавая труба со свежими разводами крови и клочком волос выглядела достаточно убедительно — но подействовало. Гвоздь замер, демонстрируя глаза размером с чайные блюда. Впрочем, Семён подозревал, что обманыватся не стоило — битый жизнью ураган так просто бы не поплыл, и в любой момент мог выкинуть неожиданный фортель. На всякий примотал его обрывком цепи к толстому деревянному брусу, играющему роль колонны.

Затем по быстрому обыскал мага, заодно и проверил пульс — жив, падла, просто без сознания. Хорошо. Убивать его Семён не собирался — по крайней мере, пока. Живой маг мог дать информации всяком больше, чем мёртвый. Да и человечачий труп на совести — это то, без чего он пока прекрасно обходился.

Он стащил с бесчувственного тела одежду, трофейным ножом разрезал на полосы рубашку и крепко связал ему руки в локтях за спиной. Потом ноги в коленях. Для верности ещё и рот заткнул обрывком ткани — чтобы не орал, когда очнётся.

Поднял с пола нож, осмотрел. Осмотрел ещё раз, уже используя дарованое навыком кражи понимание… понимание того, что это не простое пыряло, как бы не посложнее его медальон. А вот на детали навык не расшедрился, скорее всего это было тупо выше его понимания.

Ну и ладно, все равно вещь хорошая, пригодится. Теперь можно и с Гвоздем поговорить, как раз тот начал нервничать — очень уж заинтересованно Семён ножик рассматривал.

Семён подошёл к нему, присел на корточки.

— Значит, так, друг мой, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и даже немного дружелюбно. — Ты сейчас расскажешь мне всё. И когда я говорю «всё», я имею в виду именно всё. Про Штейнберга. Про бордель на Мещанской. Про «Северянин и К°». Про этого красавчика, — он кивнул на связанного мага, — и постараешься вспомнить ещё что нибудь интересное. И если ты попытаешься соврать — я узнаю.

— А если расскажу?

— Если расскажешь — я, может быть, даже помогу тебе убраться из города. У меня есть связи. Но только если ты будешь говорить быстро, по делу и честно.

Гвоздь закивал. Быстро-быстро, как болванчик на пружинке.

— Хорошо. Начинай.

И Гвоздь начал говорить. Сбивчиво, иногда путаясь, в деталях, но в целом складно. Он рассказал, как работал на Штейнберга — был курьером, доставлял документы и деньги между министерством и портом.

Рассказал, как познакомился с Эмилией — та держала бордель, но девочки были не проститутками, а просто по хозяйству…

Семен грустно покивал, плавным жестом перехватил трубу поудобнее, и раздробил Гвоздю левую кисть.

— А теперь в том же духе, только правду.

Что интересно, девочек, кроме использования по назначению, действительно припахивали по хозяйству. А еще в качестве курьеров, им поручали мелкие, но ценные артефакты — в основном магические, — и они провозили их, спрятав в нижнем белье или в причёсках. Рассказал про «Северянин и К°» — про то, что эта компания была всего лишь ширмой, а на самом деле за ней стояли какие-то серьёзные люди. Кто именно — Гвоздь не знал, но слышал, что у них есть свои маги. Причём не в качестве руководства или покровителей, а, скажем так, для решения вопросов.

— А этот? — Семён кивнул на связанного.

— Это Олаф, — прошептал Гвоздь, и в голосе его прозвучал неподдельный ужас. — Он… он из этих. Называл себя как-то… Бьёрнсон, кажется. Он работал на «Северянина». Он Штейнберга и убил — я точно знаю, он сам хвастался. Ещё сказал что Эмилия слишком много болтала. И что клиенты, которые там были в ту ночь, из-за этой дуры сгинули…

— Клиенты? Кто именно?

— Я не знаю! — Гвоздь замахал руками. — Честно, не знаю! Но говорят, что среди них были важные люди. Очень важные.

Семён задумался. Информация была ценная. Очень ценная. Долгих будет доволен — если, конечно, он сможет доставить Гвоздя и Олафа в Охранку. А для этого нужно было валить отсюда, и как можно быстрее…а, кстати как это сделать? Наверное, нужно было продумать заранее…

«Обернись!» — он даже не понял, кто это крикнул — Гвоздь или Шиза. Но обернулся.

Олаф Связанный потихоньку превращался в Олафа Развязаного. Импровизированные верёвки, которыми Семён так старательно опутал его руки и ноги, сгнили и расползлись рвущимися волокнами. Глаза мага больше не были светло-серыми, они стали полностью белыми, с крошечными багровыми точками в центре. Он улыбался — и чего-то эта улыбка вот совсем Семену не понравилась.

От уже проверенного удара трубой маг Олаф не только уклонился, но и приложил Семёна в ответ какой то магической дрянью, растекшейся болезненным жжением в голове, где-то в глубинах черепа. Попаданец на секунду потерял ориентацию… не в этом смысле, просто голова закружилась. Но не упал, только слегка пошатнулся, даже наметили новый удар трубой, чем знатно удивил оппонента, явно ожидавшего большего эффекта от своего колдунства.

Ещё пара ударов наткнулась на мерцающие в воздухе багрово — красные нити, свившиеся в во что то вроде плетеного из лозы щита. В ответ получил ещё порцию жжения, на этот раз более эффективную — из обеих ноздрей потекла кровь. Она же — кровь в смысле — залила глаза, основательно ухудшив обзор. А Олаф, между тем, явно готовил какую-то серьезную подлянку.

Ситуацию спас, как ни странно, Гвоздь. Решивший слинять, пока его пленители выясняют кому достанется приз в виде ураган кого тела. Как оказалось, не терявший времени пленник смог размотать держащую его цепь, и рванул напролом, между дерущимися, прямо к спасительной двери. Приняв на себя удар все тех же багровый жгутов, превращенных волею тауматурга… вот вовремя вспомнил официальное название, конечно… Превращенных в десяток кровавых стрел, насквозь проткнувших бандитскую тушку. Маг, явно проникшись Семеновой стойкостью, видимо от души напитал заклинание, превратив туловище Гвоздя в решето. Выругавшись… ну или просто что то сказав на каком-то германском языке, там сложно понять, Олаф вновь атаковал привычным жжением. И пропустил молодецкий пинок Семёна, отправивший ему в лицо тюк какого-то хлама. Хлам этот широкой волной рассыпался вокруг, частично загоревшись…

Тут то оба оставшихся в живых и обратили внимание на последнюю подлянку, устроенную им с того света Гвоздем — опрокинутую и разбитую керосиновую лампу.

Олаф сориентировался первый. А может просто действовал по плану «б», на случай если магия окажется недостаточно эффективной. Скандинав выхватил из кармана крошечный револьвер, явно оружие последнего шанса… и не обнаружил Семёна. Потому что не только лишь все могут обнаружить обладателя скрытности, щедро влившего в этот навык всю доступную энергию и кувырком ушедшего к выходу. И заботливо подпершему трубой дверь сарая снаружи.