Наша группа торопилась на завтрак, чтобы как следует подкрепиться перед очередным днём тяжёлой работы над собой. Фраза «турнир сам себя не выиграет» стала нашим девизом, озвучивающим десятки раз в день. Только за это утро она прозвучала трижды.

Выходные с Ангелиной мы провели славно: много дурачились, спали, наблюдали за маленькими человечками, снующими по одной из главных улиц города. Всё это дополнялось весьма достойным вином из личных запасов Романовых и крайне вкусными блюдами, что подавали в «Счастье».

На контрасте с минувшими днями, утро понедельника ощущалось довольно посредственным и серым, а еда, что подавали в столовой, не вызывала былого восторга. Зато, что уж точно придавало мне сил, так это настрой моих верных товарищей.

Василиса окончательно влилась в коллектив. Да, у нас поначалу были размолвки, да и сейчас нет-нет, да проскакивала какая-нибудь пакостная фразочка, подчёркивающая классовое разделение, но в целом команда вышла дружной. По крайней мере, наша. Что происходило в группе Боброва я особо не знал, но были они все какими-то смурными.

Дугин, как обычно, встретил нас после завтрака и повёл в малый спортзал, как следует этот завтрак утрясать. Конечно, сразу после еды физических нагрузок делать не рекомендуется, так что мы добрый час слушали лекцию о том, как важно понимать собственный магический потенциал, чтобы не подставлять сокомандников. Вроде бы информация и не лишняя, но в сон меня тянуло знатно…

— Господин Бронин! — строгий голос Дугина вывел меня из дремоты. — Будьте добры, напомните, о чём я только что говорил?

— Извиняюсь, Иван Сергеевич, отвлёкся, — виновато ответил я. — Утро не задалось.

— Не расстраивайте меня, господин Бронин, — Дугин пригрозил мне пальцем, но на лице его читалась довольно тёплая улыбка.

За эти две недели мы смогли неплохо поладить. Он увидел во мне прилежного студента, всегда готового к новым испытаниям, я же разглядел в нём мудрого преподавателя, знающего, а главное — понимающего, что именно он вещает своим подопечным.

— Ладно, — махнул рукой проректор. — Вижу, не один Бронин здесь заскучал. Разомнёмся как следует?

В ответ прозвучало нестройное «Да!»

— Значит, — Дугин скинул с себя пиджак, — марш на пробежку вокруг академии. А после будем отрабатывать боевые построения. В последний раз.

Морозный воздух обжигал лёгкие, но всем было весело. В такие моменты даже заносчивый Бобров забывал о том, что является неприятной личностью, и просто бежал вперёд, мило воркуя со своей компаньонкой. Остальные члены команды тоже были воодушевлены — ещё бы: завтра начинался турнир, а это значило, что две недели подготовки почти подошли к концу.

Вернувшись в зал, мы, как и договаривались, хорошенько размялись и приступили к отработке боевых позиций. Всё было отточено до автоматизма: Бочаров, как главный «танк» нашей группы активно выступал в авангарде, наседая на несчастный тренировочный манекен, я, в свою очередь, находился по правую руку от него, активно атакуя «болванчиков», стоящих в тылу врага.

Антон ловко лавировал в рядах неприятеля, сея хаос и небольшие, «учебные» взрывы в моей слепой зоне. Периодически он в случайные моменты возвращался к одной из наших дам, перебрасывая их на новые позиции. Вася, та, что Василиса, наш маг поддержки, всё это время кастовала вокруг нас щит крови. Жутковатое зрелище, скажу я вам, но привыкаешь быстро.

Помимо этого, она активно имитировала лечение «танка» на дистанции. Сейчас это было не востребовано, конечно же, но маги-физики нередко ранились в бою, так что в условиях реального испытания этот навык был бы нелишним.

Самая скучная роль досталась Громовой. Из-за её выдающихся псионических способностей, пытаться атаковать или брать под контроль преподавателя и других студентов ей было запрещено, так что она просто стояла в центре всего этого безобразия и всем своим видом показывала боевую готовность.

Когда мы закончили, схожим образом погоняли и группу Боброва. Там расстановка сил была не такой сбалансированной и больше уходило в оборону и отвлечение противника. Тем не менее учения их выглядели эффектно: куча дыма, кислоты, и прочей дряни захлестнуло учебное поле боя.

Таким образом, наши команды сменялись несколько раз, пока в суматохе Ложкин не выскочил из телепорта прямиком на моё копьё бездны. В целях предотвращения плачевного исхода, бил я в полсилы, но этого хватило, чтобы пробить брешь в защите союзника и попасть ему в плечо, отчего бедолагу, что не успел даже на ноги встать, оторвало от земли и трижды прокрутило в воздухе, пока его тело не врезалось в тренировочный манекен.

— Стоп! — громко крикнул Дугин. — Хватит с вас, ребятки. Умаялись. Ложкин, порядок?

— Ага… — сдавленно прохрипел Антон, поднимаясь на ноги. Парнишку заметно пошатывало, но было видно, что отделался он лёгким испугом.

— Январская, чего глазами хлопаешь? — рявкнул на застывшую в ступоре девушку проректор. — Подлатай боевого товарища. Остальные — строимся!

Пока мы вставали вдоль линии, Дугин подошёл к потерпевшему и негромко с ним что-то обсудил. Вернувшись к нам, он посмотрел на меня и хитро усмехнулся.

— Говорил же, Бронин, не спи на лекции по боевому позиционированию! Вон, товарища чуть не пришиб!

— Виноват, — рассмеялся я, правильно считав настрой наставника. — В следующий раз буду бить на поражение!

— Другое дело, господин Бронин! — улыбка не сходила с лица Дугина. — Бей своих, чтоб чужие боялись!

— Порядок, господин проректор! — к строю сбоку подошли Антон с Василисой. — Можно обратно в строй.

— Можно Машку за… — Дугин расстроенно махнул рукой, видимо, вспомнив, что не в том месте всплыли армейские штучки, и негромко буркнул. — Можно, становитесь…

Он окинул всю нашу братию гордым взглядом. Причём таким, будто он нас сам с пелёнок воспитал и грудью выкормил.

— Господа студенты… Дамы… Нами была проделана серьёзная работа по укреплению ваших тел, умов, а главное — командного духа! Завтрашнее событие позволит вам проявить себя по достоинству. И пусть нам неизвестна программа турнира, напомню ещё раз: распорядители обещают, что такого мы ещё не видели, и не факт, что увидим, если это вдруг окажется слишком опасным.

Тем не менее программу составляли не дураки, и с учётом на неопытных первокурсников, хоть и прекрасно поняли, что отбирать на такие соревнования будут мутантов вроде вас. В общем, за жизнь бояться не стоит, гораздо больше стоит опасаться снаряда в спину от товарища, что вы только что успешно и продемонстрировали. Повнимательнее — и всё будет в порядке, ребятки, — закончил Дугин.

Провели короткий разбор полётов, в ходе которого выяснили, как не стоит ловить спиной дружественные заклинания, и пошли на ужин. Наша подготовка, наконец, закончилась. И хотя последнее событие наглядно показало нам, что опасность может поджидать даже в пустой комнате без врагов, боевой настрой у наших групп был в полном порядке.

Вечером я оставил Райдену целый мешок провианта, дал ценные указания. Если вкратце — не баловаться, не воровать чужих фамильяров и по возможности не активировать систему защиты академии.

После я умылся и пошёл готовиться ко сну. С этим, правда, были проблемы — Ложкин с Бочаровым ворочались, перевозбуждённые ожиданием грядущего события. Да и мне спать не особо хотелось. Мысли о том, что турнир будет «новаторским», как выразился Дугин, не выходили из головы. Что бы это могло значить?

* * *

Ранним утром нас усадили в один из многочисленных автобусов, отбывающих от главных ворот академии. Зрительская явка на турнир была необязательной, но даже так, по моим ощущениям, набралось не меньше трёх сотен студентов и человек двадцать преподавательского состава.

В автобусе было шумно — раззадоренные участники живо обсуждали грядущие испытания, делая разнообразные предположения, их разговоры всячески поддерживали кураторы, и лишь госпожа Распутина сидела молча, отрешённо глядя в окно.

Что же она знала такого? Почему так переживала? Оставалось лишь догадываться. Благо до начала турнира оставалось каких-то пару часов, так что ожидание не обещало быть совсем уж томительным.

Ехали мы долго — стадион, отведённый под масштабные магические состязания, был построен на противоположном конце города. Столица сегодня была чуть более оживлённой, даже пробки на дорогах появились — многие решили выехать на турнир заранее.

Едва автобус подъехал к стадиону, меня с остальными участниками тут же отвели в сторону и первым делом сопроводили к входу.

Снаружи стадион выглядел внушительно — не как Колизей, разумеется, но в его облике чувствовалась собственная, тяжёлая значимость. Готическая архитектура не старалась нравиться: мрачные башни равномерно поднимались по периметру, будто сторожевые, а тёмно-серые стены были сложены из мелкого камня с почти ювелирной, филигранной кладкой. Каждая линия здесь подчинялась одной идее — давить масштабом и напоминать, что место это построено для того, чтобы показать шоу.

Нашу группу во главе с Дугиным встретил распорядитель — сухощавый мужчина в форменной синей мантии. Он коротко кивнул проректору, поприветствовал нас, окинув оценивающим взглядом, и указал следовать за ним.

За массивными вратами начинался длинный, вытянутый коридор, узкий и гулкий, словно специально рассчитанный на то, чтобы человек успел проникнуться местом. Под ногами глухо отдавался камень, шаги тонули в высоких сводах, а редкие светильники давали ровно столько света, чтобы не сбиться с пути. Стены, сложенные из того же тёмно-серого камня, что и снаружи, местами были исписаны старинными знаками и выцветшими гербами.

Мы двинулись следом, углубляясь в переплетение внутренних коридоров, где гул стадиона постепенно стихал, уступая место холодной, выверенной тишине служебных помещений. В конце пути коридор распахнулся в просторный зал.

Высокий потолок терялся во мраке, отчего помещение казалось больше, чем позволяло зрение. Свет здесь был приглушённым и холодным, тени ложились резко и глубоко.

Пространства хватало с избытком: даже нашей группе не приходилось жаться, а впереди оставалось достаточно места, чтобы выстроить ещё две таких же команды. Зал выглядел мрачновато и неприветливо — место, рассчитанное не на зрителей, а на тех, кому предстояло доказать своё право здесь находиться.

Время ожидания тянулось медленно. Этому способствовали здоровенные механические часы во всю стену, каждую минуту издававшие характерный щелчок. Мы сидели тихо, проникнувшись атмосферой. Говорили редко и шёпотом, в основном о том, что же приготовили нам распорядители турнира. Спустя время, один из них появился на пороге.

— Время, господа и дамы! — громко объявил он, нарушив тишину. Его слова эхом разносились под высоким потолком. — Начинается церемония торжественного открытия. Просьба построиться и следовать за мной.

Мы поднялись и выстроились, после чего распорядитель развернулся и повёл нас дальше. Очередной коридор оказался ещё мрачнее предыдущих: высокий, узкий, с глухими стенами, которые будто поглощали звук шагов. Чем дальше мы шли, тем явственнее чувствовалась вибрация под ногами — отдалённый, нарастающий гул, пробивающийся сквозь камень.

В конце коридора показался широкий проём, залитый светом. Стоило сделать шаг вперёд, как нас накрыло волной шума. Мы вышли прямиком на арену. Огромную. Она была как минимум втрое больше арены академии, а та при всём желании не могла показаться маленькой. Пространство уходило далеко в стороны и вверх, а трибуны, вздымающиеся кольцами, были забиты до отказа и непрерывно гудели тысячами голосов.

Нас вывели первыми. Над ареной разнёсся усиленный магией голос распорядителя, чётко и громко объявив:

— Петроградская академия имени Лукаса Вагнера!

Гул трибун вспыхнул с новой силой. Стадион был овальным, и, прямо напротив нас, расположилась главная ложа. В центре неё величественно стоял Император — Николай Павлович Романов. Он почти не двигался, величественно созерцая происходящее на арене. Рядом с ним стоял его бессменный советник — граф Распутин, собственной персоной.

Его дражайшая родственница в лице нашего ректора находилась там же, но в явном отдалении, среди нескольких других персонажей. Они, скорее всего, являлись главами прочих академий, участвовавших в турнире.

— Иркутская духовно-аскетическая академия Восточного округа! — произнёс распорядитель, как только на арену вышла следующая группа.

Эти ребята были членами некоего монастырского ордена и выглядели… жутковато. Все в чёрном, балахоны, скрывающие лица, во главе этой процессии шёл жутковатый старик — единственный, кто не прятал лицо под капюшоном. Пронзительные, сканирующие глаза, мельком прошлись по нашему строю, будто оценивая вероятных соперников.

— Тифлисская академия имени князя Давида Орбелиани, Тифлис! — продолжил распорядитель.

Под рёв толпы из коридора показались южане. Группа кардинально контрастировала с предыдущей: открытые одеяния, глаза, полные боевого азарта, во главе процессии выступала крупная женщина средних лет. Шли они ровным строем, в такт песне, что напевала их предводительница с заметным Тифлисским акцентом. Память меня не подвела — в современном мире этот край называли бы Грузией.

— Варшавская академия имени Станислава Домбровского!

— Тобольская академия имени Феофана Подольского!

— Одесская академия имени Григория Вельского!

— Казанская академия имени Алексея Баратынского!

— Нижегородская академия имени Филарета Вяземского!

Самые разные, ни в чём не похожие друг на друга команды, выходили на арену одна за одной, строясь в складные ряды перед правителем государства.

Император молча поднял руку, и звук трибун быстро сошёл на нет. Неизвестно, было ли то из уважения, или страха, а может, просто сработал какой-нибудь магический подавитель, но на всём стадионе воцарилась абсолютная тишина.

Государь медленно обвёл взглядом выстроившиеся на арене команды.

— Приветствую вас, — произнёс он ровно, и голос его без усилия разнёсся по стадиону. — Вы представляете лучшие академии Империи и собрались здесь не ради зрелища. Этот турнир не награда и не развлечение. Это испытание.

Он сделал короткую паузу.

— Сегодняшнее состязание проводится в новом формате. Экспериментальном. Мы больше не можем готовить магов к войне в тепличных условиях. Мир меняется, угрозы усложняются, и Империи нужны те, кто способен действовать в реальных боевых обстоятельствах. Вы покажете не только силу, но и умение работать в команде, принимать решения под давлением и нести ответственность за товарищей. Империя гордится каждым, кто вышел сегодня на эту арену.

Император едва заметно кивнул.

— Подробности регламента вам разъяснит достопочтенный Граф Распутин.

Советник шагнул вперёд, не торопясь, и окинул команды внимательным, цепким взглядом.

— Приветствую участников турнира, — сказал он без улыбки. — С этого момента прошу слушать внимательно. Несмотря на то что значительная часть испытаний будет проходить в симуляции, опасности, с которыми вы столкнётесь, будут реальны. Вмешательство судей и поддержки возможно только в случае фиксации повреждений, несовместимых с жизнью.

Он сделал жест, и распорядители вынесли ларцы.

— Каждый участник получит индивидуальный сканирующий артефакт. Он непрерывно отслеживает состояние организма и магической структуры. Решение о вмешательстве принимается судейским голосованием.

— Важный момент, — голос Распутина стал жёстче. — Команда, потерявшая двух и более бойцов в ходе следующего испытания, выбывает вне зависимости от достигнутого результата.

Он продолжил после небольшой паузы:

— Каждый день турнира будет оглашаться новый этап. По итогам каждого дня две команды с наименьшим количеством очков покидают соревнование. Отбор продолжается до тех пор, пока не останутся два финалиста. Условия каждого испытания объявляется за пять минут до его начала. Подготовиться заранее будет невозможно. По многочисленным просьбам из турнира были исключены все возможные теоретические испытания. Только практика!

В ответ на последнюю новость трибуны взорвались одобрительным рёвом. Распутин развернулся на месте, глубоко поклонился Императору и отступил в сторону, пропуская его обратно к трибуне.

— Благодарю, советник, — кивнул Романов и вновь обратился к выступающим. — Рассчитывайте на себя, своих товарищей и на холодную голову. Турнир начинается!