Я ехал домой в полной уверенности, что поступаю правильно. Говорили мы с Егоровой долго и обстоятельно.

Выходило так, что мэр, и раньше-то не шибко чистый на руку, воспользовался ситуацией и грёб почти все бюджетные деньги в личный карман, ссылаясь на отток горожан, проделки мародёров и прочие неприятности. В общем, бюджет он осваивал семимильными шагами, но сделать ему никто ничего не мог.

Бюджет полиции был урезан в первую очередь, за ним перекрыли краник и местному отделению ГУЗНА. В Екатеринбурге всё обещали разобраться, прислать комиссию, но будто бы был кто-то, кто покрывал это всё дело сверху. Да и неудивительно подобное в целом-то — слишком уж самоуверенно вёл себя мэр на нашей первой встрече. Я бы даже сказал, нагло.

В общем, план был простой, как пробка — побеседовать с начальником полиции и попробовать его уговорить на рисковую операцию: собрать кучу жителей в одном месте, положить мне в карман «связыша» и отправить на переговоры с мэром, по возможности выбив из него как можно больше компрометирующей информации.

Куча свидетелей, моё слово, как аристократа — и ублюдку некуда будет деться. Временно исполняющей обязанности мэра станет Егорова, клятвенно пообещавшая мне первым делом решить вопрос с «отводом земли под хозяйственное и обороно-служебное устройство», причём не просто на условиях аренды, а с возможностью последующего выкупа, в случае подтверждения позитивного влияния на экономику города.

Прикинув все за и против, я согласился — вариант просто дать взятку я не рассматривал, а на длительное противостояние с зажравшимся вельможей времени у меня не было совершенно.

Знакомство с Павлом Анатольевичем Парамоновым, начальником местной полиции, прошло не шибко гладко. Закостенелый майор, совсем уж близкий к пенсии, хоть и ненавидел мэра всей душой, больше всего боялся потерять работу и не иметь возможности содержать детишек, да внуков.

Пришлось предложить ему взятку. Точнее, условие: если его уволят по моей милости — с меня половина миллиона. Я не обеднею, а мужику до конца жизни хватит, и внукам останется. Разумеется, если план проходит как надо и все получают по заслугам, ни о какой компенсации не будет и речи. В общем, всем это пойдёт на пользу.

Я остановил машину у ворот имения и расплылся в улыбке. Вернули-таки на место, голубчики! И даже не погнули почти, разве что покрасить заново…

Райдена я обнаружил неподалёку, он сидел на макушке одной из елей и пристально наблюдал за шумной перепалкой, местом действия которой стала площадка перед моим домом.

— Да я вас на лоскуты пообдираю, черти поганые! — грозился один из ремесленников — плечистый детина под два метра в высоту. Он крепко держал за шиворот одного из представителей группы теперь уже бывших мародёров.

— А ну, поставь Карася! — несмотря на то, что Петруха Перун был на голову ниже и буквально дышал бугаю в грудь, держался он весьма уверенно. — Не то поджарю тебя, как сраную селёдку, деревенщина поганая!

— Это кто тут с деревни, сука!

— Да в принципе все! О, командир!

— Ну, — выдохнул я, подходя поближе к притихшей кучке балагуров, — что у вас тут стряслось?

— Так это, командир, — Петруха мигом потерял спесь, но при этом держался ровно, не сказать, что с испугом, — Дело так было…

— Давай-давай, расскажи! — подначил его Боровичок.

— А я и рассказываю! Так вот, господин барон, дело было так: прибыли мы, значится, на место. Сразу ворота поставили… Видали ворота?

— Ага, — задумчиво кивнул я, — покрасить надо будет.

— Сделаем, господин барон, — продолжил Петруха. — Ну, приехали мы, значится, барахло ваше, в смысле, позаимствованные вещи личного пользования выгружать. А эти уже тут, что-то делают, строят… Вы-то нас предупредили, что они тут будут, а супостатам этим про нас-то неведомо ничего!

— Занятно, — я окинул взглядом чуть помятых бойцов с обеих сторон. — Дальше-то что?

— Что-что! — вмешался Боровичок. — Уж простите, ваше сияйство, за грубость, но я прихожу и спрашиваю, прямым текстом: «Хули вы тут забыли, черти?», а они мне «Не твоё собачье дело!» и вот так вот, слово за слово, ху… кхм! В общем, туда-сюда, и мы лица друг другу бить начали!

— А чего перестали?

— Так они это… Ваньке Грозному нос в голову затолкали, тот замертво прям тут и рухнул!

— Да ну на… — начал было я, судорожно выискивая труп глазами.

— Не-не-не! — вмешался Петруха. — Карась у нас лекарь, хоть и начинающий! Сразу всё поправил!

— А ругались то почему? — я устало потёр виски, пытаясь найти хоть одну крупицу здравого смысла в этом балагане.

— Разрешите слово взять, господин Барон? — с заднего зрительского ряда показалась худая рука. — Ванька Грозный это!

— Валяй, — выдохнул я.

— Тут оно какое дело, ваше бродие, нос-то этот супостат мне почнил, только вот что наделал! — мужик с длинными чёрными волосами, собранными в тугой пучок, повернулся ко мне в профиль, показывая на причину конфликта.

— Нос как нос, — пожал я плечами, — нормальный, аккуратный…

— Вот именно, ваше бродие! — гневно воскликнул Ванька. — Был у меня нос крутой… В двух местах переломанный, горбатый! Грозным меня потому-то и прозвали! А счас чего⁈ Ванька Красивый? Симпатяга? Может, мне сразу в мужеложцы податься?

— Так, — я медленно выдохнул, закончив считать до десяти. — Группа Петрухи сейчас идёт разгружать мои вещи. Ремонтная бригада вставляет окна, налаживает отопление и свет. После заката мы собираемся, обсуждаем эту ситуацию, делаем выводы. А пока… Если хоть посмотрите косо друг на друга, я лично каждому сделаю нос, как у Ваньки Грозного, причём до чудесного вмешательства Карася! Всем ясно? Ну тогда вперёд, и чтоб никаких пакостей ближнему своему! С каждого спрошу!

Дважды повторять не пришлось — обе команды притихли и пошли заниматься своими делами. Закончив заносить внутрь мебель и прочие награбленные мной вещи, команда Перуна отпросилась до вечера, чтобы лишний раз не маячить перед всё ещё обиженными ремонтниками. Да и цель у них была благая — по максимуму вернуть все незаконно присвоенные вещи в дома простых граждан, живущих в округе.

Закончив с мелкими организационными вопросами, я подхватил одну из картин, аккуратно приставленных к стенам, и понёс в главный зал. Время тебе занять своё законное место в холле семейной славы, Василий Николаевич Бронин. Повесив портрет деда на законное его место, я заглянул в его глубокие серые глаза.

В них было что-то такое, заставляющее чувствовать себя чуть меньше, чем обычно. Быть может, детский страх Яна Бронина рвался наружу? Кто его знает. Но тем не менее наличие этого портрета на своём месте, делало этот особняк чуть роднее.

Рядом я повесил более свежий портрет — на нём была вся моя семья. Я, мама, старшая сестра и, конечно же, отец. Борис Бронин смотрел на меня с дедовской строгостью, но в то же время как-то иначе. В его взгляде чувствовалось тепло и забота.

Впрочем, я помню тот день. Мы сидели на этих брёвнах в фамильной рощице больше семи часов, боясь пошевелиться и помешать портретисту. Мне тогда лет семь было, не больше… В те времена провести семь часов с семьёй казалось целой пыткой. Но вообще — справедливо. Я бы и сейчас не шибко горел желанием косить под статую, жарясь на палящем июньском солнце.

Зато вон какая картина получилась красивая… Я вздохнул, ещё раз посмотрев на сурового деда, висящего сбоку. Да, Василий Николаевич, правы вы… Пора бы взяться за дело.

Я поднялся на второй этаж и вернулся в свою спальню. Она у ремонтников была в приоритете, по моему же указу. К этому моменту спальня уже выглядела более чем опрятно, почти так же, как до всех этих событий. Разве что окна поновее, да шторы никто не стирал. И матрас…

В общем, на нём месяц ночевал Петруха и ещё невесть кто, так что волевым решением я отказался от своего родимого матраса, тут же заказав у Боровичка новый. Не то чтобы Роман их производил, но знал человека, который знает человека, брат которого женат на той, кто такие матрасы делает. Короче, будет у меня матрас. Вряд ли успею застать это знаменательное событие, но хоть позже… А пока в спальнике посплю. В палатке, конечно, тоже неплохо, но как-то оно неправильно. Лучше уж дома.

До «летучки», которую мы назначили на вечер, оставалось ещё несколько часов, так что я устроился поудобнее в кресле и принялся за работу. Взяв в руки одну из монеток — пространственных артефактов, подаренных мне господином Распутиным, я перешёл на магическое зрение и принялся внимательно разглядывать узлы.

Мне нужно было сломать артефакт. Да, именно сломать. Сделать так, чтобы через него проходил сигнал «связыша». Этот момент был основным в нашем с начальником полиции плане, так что пришлось подойти к процессу крайне внимательно. Стоит мне чуть ошибиться, и прощайте пятнадцать миллионов, операция накроется, и я просто дам жадному мэру денег.

Подобный расклад меня совершенно не устраивал, так что я, вооружившись терпением, внимательностью и пытливым умом, принялся усердно прорываться сквозь тысячи незнакомых мне артефактных узлов, настойчиво выискивая тот самый.

Времени это заняло порядочно — я не успел заметить, как стемнело. Слава богу, энергосистему дома уже частично подлатали, и свет у меня был. Не то чтобы он сильно нужен при использовании магического зрения, но было бы странно сидеть здесь в полной темноте.

Я поднялся на ноги и, наконец, активировал настроенный приватный артефакт. Развернулся он, как полагается, окутав комнату в зеркальную оболочку. Визуально ничего не поменялось — уже хорошо.

Быстро спустился вниз и сунул Боровичку «связыша», вернулся обратно, снова активировал артефакт. Всё прошло отлично: сигнал проходил, а вот звуков окружающей среды слышно не было. Значит — работает!

Я удовлетворённо кивнул, пряча монетку в нагрудный карман пиджака. Осталось только грамотно втюхать её мэру, но, с учётом его тяги к великому, особого труда мне это сделать не составит. Тем не менее ощущался некий мандраж: казалось, всё должно пойти не так.

Эту проблему я решил довольно легко: пошёл и хорошенько подкрепился очередным сухим пайком. Надо бы завязывать с полевым питанием, но на готовку у меня не оставалось ни сил, ни желания…

Вечером состоялся долгожданный разбор полётов. Если вкратце: мужики послушали лекцию о том, что каждому в этом мире требуется второй шанс, а уж таким бравым ребятам, как группа Перуна — особенно.

И несмотря на то что мародёры знатно накуролесили в недавнем прошлом, сложно было не заметить их стремление исправить это недоразумение. В них чувствовалось старание, и я понимал, почему: не каждый раз судьба может дать тебе второй шанс. Быть может, мне захотелось взять их под своё крыло именно поэтому? А может, потому, что я увидел, как Петруха пытается защитить от меня своих ребят…

В любом случае лекцию обе группы приняли довольно тепло и даже сумели весьма скупо, но помириться. Конечно, косые взгляды ещё проскакивали между строителями и бывшими мародёрами, но я был уверен: их союз — вопрос лишь времени.

Группа Боровичка отчиталась о проделанной работе — заменили почти все окна, где надо вставили стёкла, запитали энергосистему дома, где надо подкрасили, прибрались, в общем — более-менее порядок, осталось дело за малым: завтра приступают к косметическому ремонту.

У Петрухи тоже всё шло по плану: добрую половину награбленного вернули владельцам, где-то выломанные двери на свои места вставили. И записки оставили, мол, так и так, по вопросам компенсации ущерба, обращайтесь к барону Бронину, либо его доверенным лицам.

Почему ко мне? Нужно повышать свой авторитет в глазах населения. Там подлатаем, тут подкрутим — и скажут: молодец, Ян Борисович! А дальше новый народ подтянется… В общем, надо было улучшать условия жизни в округе, чтобы повернуть вспять отток людей из региона.

* * *

Я проснулся ранним утром от криков за окном и разочарованно вздохнул.

— Не выйдет сегодня подольше поваляться, — пробурчал я, натягивая штаны.

На подоконнике сидел Райден, увлечённо наблюдая за происходящим на улице. Я подошёл к окну и увидел не очень уж дружный строй бывших мародёров, бегущих вокруг дома. Перун взялся за физическую подготовку?

До конца одевшись, я быстро спустился вниз. Дом уже успел прогреться, даже немного перестарались ремонтники при настройке: внутри было жарко!

Выйдя на улицу, я подождал пару минут, пока из-за угла покажутся любители утренней пробежки. Неровную колонну людей сбоку сопровождал сам Петруха, изредка покрикивая на отдельных членов команды. В основном ругал он Карася — несмотря на своё целительское искусство, паренёк выглядел самым пришибленным из всей этой кутерьмы.

— Смир-р-р-но! — по-военному рявкнул Перун, останавливая своё незатейливое воинство. — Приветствуем командира!

— Здравствуйте! Доброе утро! Моё почтение! — вразнобой прокричали бойцы.

— Вольно, — махнул я рукой. — Сморю, у вас тут физподготовка полным ходом?

— Есть такое, — гордо улыбнулся Петруха. — Раз уж становимся на путь истины, буду прививать дисциплину «от» и «до».

— Похвальная инициатива, — проговорил я, внимательно оглядывая чумазых охламонов в лохмотьях. Нет… Так дело не пойдёт.

— На-ка, — я достал из кольца-хранилища пару тысячерублёвых купюр и протянул командиру этой шайки. — Прикупи бойцам одёжку. Пару комплектов парадной, пару спортивной. Обувь, предметы личной гигиены. К цирюльнику всех загони. Раз уж претендуете на гвардию, надо хоть отдалённо на неё быть похожей. И еды на неделю возьмите. Кстати… Есть тут у вас кулинары?

— Благодарю, вас, господин барон! — Перун принял от меня деньги, ловко спрятав их в нагрудный карман куртки. — Сделаем в лучшем виде. А что до кулинаров… — мужик горько вздохнул, — таких у нас нет, к сожалению. Все как один… Рукожопы.

Это было не очень хорошо: сегодня, может, завтра, появится Василий, а с ним ещё с полтора десятка людей. А это значит, что всю эту ораву нужно будет как-то поставить на довольствие. Бедный Василий просто физически не потянет кормить тридцать человек в одного, а следовательно, ему нужен будет помощник. А лучше два.

— Значит, — сказал я, — надо вам пообщаться с местными, завербовать для нас парочку помощников повара. Виртуозы нам не нужны, но должны знать, с какой стороны за нож держаться и соль от перца отличать. Справитесь?

— Репутация у нас не очень-с… — Петруха виновато почесал затылок. — Не будут нам местные рады-то… Но я постараюсь уговорить Боровичка. Этот-то будет только рад кого-нибудь из знакомых нам сбагрить.

— Пусть так, — кивнул я. — Только проследи, чтоб руки были на месте. Готовить пока будете на моей кухне, тут уж ничего не поделаешь. Как решу вопрос с землями, построим отдельную столовую.

— Столовая — это хорошо! — крикнул из строя Карась.

— А ну, разговорчики! — рявкнул Перун. — Давайте-ка ещё кружок без меня, аппетит нагуляете заодно! А потом в город, людей из вас делать будем!

Как только строй новобранцев скрылся за поворотом, я посмотрел на Петруху.

— Надо ещё чего? — спросил я его.

— Вы и так дали нам больше, чем мы могли себе представить, господин барон…

— Ну, хорошо. Я поехал, утром куча дел. Кстати, в город вам лучше выбраться после обеда. Говорят, в первой половине дня будет неспокойно. Что делать будете?

— Так есть чего, командир: остатки вещей по домам развезём!

— И хорошо, бывай.

Я пожал руку Петрухи и уже собрался было уходить, как вспомнил, что совсем забыл предупредить.

— Кстати, — сказал я, развернувшись вполоборота. — Сегодня-завтра должны приехать мои люди. Немцов, госпожа Бóбру и ещё с дюжину человек сверху. Предупреди своих и Боровичку тоже передай, пусть встретят их нормально, и чтоб никто никого по лицу не бил.

— Будет сделано! — ответил Петруха, провожая взглядом свой отряд, заходящий на следующий круг.

Неспешно пройдясь по аллее, я подошёл к воротам. Надо же, успели покрасить! И даже не сказать, что плохо… Нормально!

До, надеюсь, последней встречи с мэром оставалось порядочно времени, так что я решил позволить себе провести его с пользой: найти более-менее живую забегаловку и хорошенько позавтракать, а то при одной только мысли, связанной с сухпайками, меня начинало заметно подташнивать.