Распрощавшись с Боровичком, я сел в машину и направился на противоположный конец Каменска. Там, на окраине, было старое муниципальное здание, раньше использовавшееся для городских собраний. Сейчас же там обосновалась банда отбившихся от рук чистильщиков низшего звена.

Про этих ребят знали все в округе и Ромка не был исключением — он-то мне и рассказал много интересных подробностей. Начнём с того, что они поголовно были магами, но не шибко выдающимися — ранги почти у всех были близки к начальным, кроме как у Петрухи Перуна́, их лидера, если можно так выразиться.

На нём всё это предприятие и держалось: седьмой ранг, три стихии: основная молния, затем шла вода и огонь. Весьма сильное сочетание, неудивительно, что местные правоохранители не горели желанием с ними связываться, закрывая глаза на бесчинства — мол, всё равно грабят только пустые дома, так и пусть сидят там на окраине, главное, чтоб к нам не лезли.

Полиция в Каменске находилась в упадке, как и все остальные структуры. Захудалое отделение ГУЗНА тоже держалось на одном единственном капитане шестого ранга и комплектовалась одним отделением. Администрация же и вовсе состояла из двух человек — мэра и несчастной секретарши, выполняющей функции всех недостающих сотрудников.

К градоправителю мне ещё предстояло заглянуть — без его разрешения построить посёлок мне никто не даст. Но это после. Я подъехал к старому двухэтажному зданию. Часть выбитых окон была законопачена чем попало: одеяла, старые вещи и всё в таком духе.

Внутри стоял видавший непростую жизнь здоровенный грузовик, медленно поедаемый ржавчиной. Кузов был до отказа набит всяким барахлом — видать, недавно вернулись с очередной вылазки и не успели разгрузить награбленное.

Никаких часовых я не заметил, но чтобы попасть во двор, пришлось хорошенько постараться, отодвигая в сторону кустарно установленную створку ворот. Моих ворот! На кованном металле ярко блестели золотистые вензеля рода.

— Это кто такой смелый к нам пожаловал? — из главного входа в здание на меня вышла парочка мародёров: один высокий и худой, другой пониже, но каши тоже ел немного. По их внешнему виду можно было бы подумать, что они бездомные. Впрочем, от правды это было недалеко.

— Барон Ян Бронин, — уверенно сказал я, остановившись на половине пути. — Зовите главного.

— Слыш… — шепнул приятелю тот, что повыше. — Этот тот, чьи… Ай!

— Тихо ты! — прикрикнул второй, ткнув его в бок, и обратился ко мне. — Шёл бы ты своей дорогой, господин барон! Перун сегодня не принимает!

— Уверен, для меня он время найдёт, — я сделал два шага вперёд. — Сходи, да спроси.

— Ближе не подходи! — крикнул первый. — Пойдём, Карась, доложимся, как положено!

Карась, тот что повыше, ещё раз мазнул по мне взглядом и молча направился в дом. Спустя пару минут одеяло на втором этаже отодвинулось и из окна показалась морда второго.

— Захаживай, на второй этаж!

— А снаружи поболтать не хотите?

Морда сунулась обратно, до меня донеслись приглушённые звуки разговора, кто-то рявкнул и мародёр снова появился в окне.

— Не! Холодно там!

Я шагнул вперёд, тут же навешивая на себя слой щита бездны. С порога на меня пахнуло запахом копоти и сырости. Внутри было не сильно теплее, чем на улице, даже несмотря на то, что бездельники жгли отопительные костры прямо в помещениях.

Долговязый Карась вышел из коридора справа и одарил меня недоверчивым взглядом.

— Лестница тут, — махнул он рукой. — Тебя ожидают.

Мы поднялись наверх, прошли ещё немного и попали в большую комнату. Посреди неё потрескивал ещё один костёр, собранный из обломков деревянных заборов и не самых сухих поленьев, отчего внутри было совсем уж дымно — приоткрытая створка одного из окон частично спасала от удушья, одновременно сводя на нет отопительные свойства костра.

В центре зала демонстративно встал крепкий мужик лет сорока, в окружении своей свиты. Из всех он был единственным, кто был одет более-менее прилично — старый военный китель, форменная шапка и гладко начищенные сапоги.

— Че надо? — небрежно бросил он, всем своим видом давая понять, кто здесь главный.

— Барон Ян Бронин, — вежливо ответил я. — С кем имею честь?

— А то не знаешь? — ухмыльнулся Перун.

— Знаю. Это называется вежливость.

— Тут такими вещами и не пахнет, — Петруха гулко рассмеялся, остальные его бойцы поддержали его нестройным хохотом. Резко замолчав, он изменился в лице, всем своим нутром показывая, что сейчас мне нужно бояться. — Так чего надо?

— Я здесь, чтобы убедить вас вернуть вещи из моего особняка.

— Слышь, Лопух! — главный ткнул в бок молодого пацана с большими ушами. — Убедить, говорит!

— Ой умора! — наигранно рассмеялся Лопух. — Нет, вы слышали?

Я стоял спокойно, никак не реагируя на подколки. Пусть повеселятся напоследок. Нет, убивать их я бы не стал, но пара идей, как проучить недоумков, уже начала вырисовываться в голове.

— Чего молчишь, как в рот набрал? — Петруха оскалился во все двадцать два зуба.

— Концертом наслаждаюсь, — улыбнулся я.

— Ну так он окончен! Вали отсюда, по добру по здорову! А ворота я тебе не отдам… Нравятся они мне.

На картинно выставленной вбок руке сформировался плотный сгусток огня — сильное, должно быть, заклинание!

— И ты этим в помещении собрался швыряться? — рассмеялся я.

— А ты возьми, да проверь! — напрягся Петруха.

— Валяй!

— Слыш, сопляк! — мужик шагнул мне навстречу, с вызовом посмотрев в глаза. Нас разделяло метра три, не больше. — Больно ты смело себя ведёшь для чудака, готовящегося превратиться в горстку углей…

— Так ты попробуй, — добродушно пожал я плечами. — Глядишь, узнаешь, почему я такой спокойный!

— Не испытывай меня! — Перуну явно было не по себе. По глазам было видно — он боец, но не убийца.

— Я никуда не уйду. Или мы решаем всё сейчас, или вашу пальцем деланную крепость завтра же сравняют с землёй.

— Я ж пальну, малец!

— Говорю же, валяй!

С грозным рыком, Петруха замахнулся и бросил своё заклинание, пролетевшее в метре от меня. Оно разбилось о голую кирпичную стену и всё вокруг тут же занялось пламенем. Сразу следом за ним последовал водяной шар, погасивший всё это безобразие.

— Не впечатляет, — я перешёл на серьёзный тон и отвёл руку в сторону, заряжая своё заклинание. — Бей уже, да покончим с этим!

— Тут уж звиняй, молодой, — взгляд противника стал тяжёлым. Он уже принял решение. — Не хотелось мне грех на душу брать.

Огромный огненный шар вылетел с его руки и устремился прямо на меня. Я даже почувствовал сильный жар, исходящий от него, но… Щит бездны отработал на «ура», впитав всё до последней капли. Свою атаку я направил в сторону и вверх, с треском пробив стены и потолок комнаты.

— Это что за хрень? — лицо Петрухи вытянулось от ужаса. — Да тебе же лет двадцать, ты кто нахер такой?

Остальные члены банды клином собрались за спиной у вожака. Несмотря на явный испуг, в руках каждого появилось заряженное боевое заклинание.

— Говорил же, Ян Бронин… — я нарочно зевнул и продолжил. — На кой чёрт вам сдались портреты моей семьи? Не продали ещё?

— Н-н-нет… — неуверенно ответил Перун. — В одной из кладовок лежат, господин барон.

— Даже так! — удивился я. — Очень хорошо. Скажешь своим ребятишкам, чтобы расслабились? Карась, кажись, щас лопнет от натуги…

— Отставить! — грозно рявкнул Петруха через плечо.

— Другое дело, — я потёр руками. — Прохладно у вас тут, ребята, так что ближе к делу.

— Стой-стой-стой! — Перун поднял ладони кверху и развёл их в стороны, будто пытался прикрыть свою шайку. — Пощади ребят! Они зла никому не делали, даже кошки не обидели! Я сам за всё отвечу.

— Людей грабили?

— Грабили, господин барон… — Петруха не опускал руки, всё ещё надеясь сберечь своих людей от беды. — Но не жил там никто уже давно!

— У вас, господа, три пути, — я подошёл к стене, взял один из стульев и расслабленно сел возле костра.

— Первый, он мне не нравится: от вас не остаётся даже угольков.

На этих словах большая часть команды, включая лидера, беззвучно перекрестилась.

— Второй, — продолжал я, — мне придётся сдать вас властям. Но не этим охламонам из Каменска. Поедете в Екатеринбург. Там уж не отвертитесь: каторга, эшафот… Каждому по возможности.

Я остановился и начал греть руки над костром, краем глаза наблюдая за реакцией «аудитории». Нужно было их хорошенько подготовить. Впрочем, по лицам было ясно — они согласятся на что угодно.

— А третий вариант, господин барон? — с надеждой спросил Петруха. — Вы говорили, их будет три…

На третий вариант парни согласились нехотя. Кто-то даже был против, но получив пару затрещин от главного, умники быстро пришли в чувство.

Суть его была простой: парни отрабатывают свой долг перед обществом и мной лично честным трудом: возвращают все вещи не только мне, но и в другие пострадавшие от их набегов дома, помогают строительной бригаде в восстановлении имения, и, конечно же, ставят на место ворота.

Взамен, когда ущерб будет восстановлен, я предложил им места в своей гвардии, с оплатой и содержанием. Плюс — возможность пожить в особняке, пока не будет построен рабочий посёлок. Именно на этом моменте Перун и согласился, принявшись усердно агитировать своих людей пламенной речью.

Если не вдаваться в детали, посыл его был простой: к сорока трём годам мужику просто надоело ютиться в заброшенных хибарах и пытаться найти что-то ценное в куче хлама. И ладно бы он был один — Петруха не мог бросить своих. Если ему и удалось бы найти себе место в этом мире, с таким-то рангом, то вот мелочь, которую он таскал за собой, никуда бы не взяли.

Вскоре он раздал своим людям распоряжения разгрузить машину и осторожно привезти остатки моего добра в имение, и мы остались вдвоём.

— Вновь прошу прощения, господин барон, — низко поклонился Перун. — Признаться, не знаю я аристократа, что пощадил бы таких дураков.

— Порядок, Петь, — я похлопал его по спине. — Ты только помни о том, что этот шанс — последний. Служить верно, закон не нарушать. Всё, что я прошу.

— Клянусь, — кивнул Петруха. — И за своими буду глаз да глаз… Правда молодые они ещё, дурные. Быть может, по первой, чудить будут… Но я их в чувство быстро приведу.

— Будем надеяться. Встречаемся у меня в имении через три часа. И ещё кое-что…

— Да, ваше благородие?

— Во-ро-та.

* * *

Я был собой доволен: едва за полдень, а бóльшую часть дел я успел закрыть. Из важных на сегодня оставалось последнее — получить разрешение на строительство рабочего посёлка в администрации. Именно туда я и ехал, обдумывая события дня.

Спорное ли решение — взять под крыло стайку сомнительного качества уголовников? Определённо. Жалел ли я? Нет. Скорее, наоборот!

Да, напортачили они знатно, и бед принесли Каменскому району прилично. Но что толку от них было бы в темнице, или на плахе? А тут пользу приносить будут. Из страха, по первому времени, но тут уж ничего не поделаешь. Такие должны бояться. Тогда и работа лучше идёт, и мысли порочные в голову не лезут.

Понравился мне Петруха. Простой, в меру добрый, в меру жёсткий. В нём невооружённым взглядом был виден настоящий командир: готовый держать слово и принимать ответственность, не привыкший разбрасываться личным составом. А кому не нужен хороший управленец? Мне вот он был очень кстати.

Я вышел из машины и оглядел здание администрации. Архитектура была впечатляющей… когда-то. Сейчас же передо мной предстали обшарпанные колонны главного крыльца, облезлая краска на стенах, скрывающая под собой ещё один, более старый слой, из десятка окон, выходящих наружу, свет горел только в трёх из них.

Дверь нехотя поддалась усилию и с хрустом отворилась, зацепившись низом о крыльцо, и я попал внутрь. В конце небольшого, слабо освещённого холла, сидела девушка лет тридцати. Моё появление для неё было сюрпризом — она смерила меня взглядом и на какое-то время подвисла.

— Добрый день, — сказал я. — Меня зовут Ян Бронин, хочу получить разрешение на строительство.

— Здравствуйте… — растерянно проговорила девушка, поднимаясь с места. — Бронин… Я же вас знаю! Точнее, вашего отца… Мир его праху. Хороший был человек…

— Спасибо, — я подошёл ближе. — Ваша внимательность очень приятна. Как я могу к вам обращаться?

— Анастасия Павловна Егорова, секретарь, — девушка небрежно поправила очки и улыбнулась. — Можете звать меня Анастасия.

— Очень приятно, Анастасия. — улыбнулся я.

— Взаимно, господин барон. Так вы интересуетесь разрешением на строительство?

— Верно. Мэр сейчас принимает?

— Я уточню.

Егорова подошла к белоснежной двери, украшенной золотыми вензелями и тихо постучалась.

— Разрешите, Анатолий Викторович?

— Да! — за дверью раздался грубый мужской голос.

— Минутку, — шепнула мне секретарь и проскользнула в едва приоткрытую дверь.

Я огляделся. Кроме самой двери и таблички на ней, на которой было красиво написано «Анатолий Викторович Сиялов, мэр города», внутри всё выглядело печально. Исхудалые остатки ремонта двадцатилетней давности: потолок весь в проплешинах и подтёках, паркет местами вздулся, обои начинали отходить от стен. Надо полагать, всё из-за протекающей крыши.

Из кабинета мэра выскочила Анастасия и отошла в сторону, освобождая для меня проход.

— Прошу вас, господин барон.

— Благодарю, — ответил я, проходя внутрь.

Меня чуть не ослепило контрастом: кабинет буквально кричал о том, что в нём сидит чрезвычайно важная шишка. Такой вычурности я ещё не видел ни в одном дворце, да что уж там, этот надменный лоск мог бы затмить любой из столичных музеев!

Кабинет был вылизан до показной стерильности и одновременно утопал в дорогом, бессмысленном излишестве. Тяжёлая мебель из тёмного дерева, резьба ради резьбы, позолота там, где она не имела никакой функции. Стены увешаны картинами — безвкусно пёстрыми, но явно дорогими, между ними — гербы, дипломы, какие-то ордена и благодарственные грамоты в массивных рамах. Ковёр под ногами был настолько толстым, что шаги в нём тонули, будто в болоте. Всё вокруг кричало не о власти, а о желании эту власть продемонстрировать, вбить в голову посетителю ещё до начала разговора.

Сам мэр идеально вписывался в этот фарс. Лоснящийся мужчина в белоснежном костюме сидел развалившись, будто кабинет был его тронным залом. Из-под рубашки вызывающе выглядывал остов толстой золотой цепи, на пальце — родовое кольцо, усыпанное неприличным количеством драгоценных камней. Даже ручка, которую он лениво перекатывал в пухловатых пальцах, выглядела как цельнолитой кусок золота. Его взгляд был надменным и снисходительным — взгляд человека, привыкшего, что здесь всё решается по его указке, а собеседники присутствуют лишь для того, чтобы это признать.

— Анатолий Викторович? — я учтиво кивнул. — Ян Бронин, добрый день.

— Господин барон! — Сиялов картинно развёл руки в стороны. — Приветствую вас в своей обители! С чем пожаловали?

— Меня интересуют земли к западу от фамильных имений семьи Брониных, по нижнему берегу реки Исеть.

— Интересно… — в глазах мэра блеснуло нечто странное, а лицо тут же стало добрее. — Ну, вы присаживайтесь, продолжайте!

— Цель моего визита — получить разрешение на строительство посёлка для моих подданных: артефакторы, ремесленники, гвардейцы, чистильщики. Наш регион переживает не лучшие времена и приток новых жителей, а также налоги с их деятельности помогут городу в столь нелёгкий час.

— А если люди… — протянул Сиялов, — окажутся «неправильными»?

— За них буду нести ответственность я лично, господин мэр.

Собеседник откинулся в кресле и со скучающим лицом ответил:

— Вы, господин барон, не успели зарекомендовать себя в нужном свете. Подобные сделки, — он повертел перед собой золотую ручку, — требуют особого внимания и должны быть подкреплены… дополнительными гарантиями.

— Что вы имеете в виду? — я нахмурился, понимая, к чему всё идёт.

— Ну что вы как дитя, господин барон? — мэр рассмеялся и небрежно накалякал что-то на листочке, после чего протянул его мне. — До завтра управитесь?

— Подумаю, — буркнул я, внимательно разглядывая восьмизначную сумму, аккуратно выведенную каллиграфическим почерком. Буквально на моих глазах, надпись начала исчезать с бумаги, а затем и сам листок испарился, как по волшебству.

— Подумайте, господин барон, — Сиялов расплылся в довольной ухмылке. — И помните: любая сделка должна быть выгодна для обеих сторон. А пока… — он мельком глянул в свои карманные часы, — прошу меня простить — время обеда.

— Приятного аппетита, — я с удовольствием вернул Сиялову надменную ухмылку. Впрочем, судя по довольной роже, засранец воспринял это как знак того, что мы договорились.

— Спасибо, господин Бронин. Буду ждать вас завтра, к обеду. И прихватите сумку!

— Непременно, — сказал я, закрывая за собой дверь.

— Как всё прошло? — осторожно спросила меня секретарша.

— Просто замечательно, — буркнул я, направляясь к выходу.

Неожиданно, Егорова поднялась со своего места и засеменила за мной, на ходу накидывая пальто.

— Есть разговор, — прошептала она, хватая меня под локоть.

Мы вышли на улицу и спешно отошли за угол здания, противоположный от кабинета мэра.

— Прошу прощения за бестактность, — девушка отпустила мою руку и пригладила замявшуюся ткань. — Но в здешних стенах полно лишних ушей.

— Не сомневался, — кивнул я. — В чём вопрос?

— Сиялов денег просил? — Анастасия понимающе заглянула мне в глаза.

— Возможно…

— Ян Борисович, — дрожащим от гнева голосом, прошептала она, — наш мэр — зажравшаяся свинья, слишком долго сидящая на своём посту. Будучи последним аристократом в округе, он решил, что ему всё дозволено. Вы, как представитель рода, основавшего этот город, можете оказать влияние на ситуацию.

— Каким образом? — признаться, мне не хотелось лезть в политические игры региона, но и терпеть зажравшегося ублюдка у руля родного Каменска желания не было совершенно.

— Это совсем несложно… — заговорчески прошептала Егорова.