До начала моих владений я доехал безо всяких проблем — вокруг была тихая уральская глубинка, всё как у всех. Но где-то в пути будто повернули рубильник, и чем ближе были земли рода Брониных, тем меньше жизни было вокруг.

Людей я почти не видел, почти все дороги засыпало снегом, а бóльшая часть домов пребывала в запустении. Безжизненные, выбитые стёкла, покосившиеся двери, некоторые из окон были наглухо заколочены.

Даже Райден, мирно дремавший на пассажирском сиденьи, вскочил и начал вертеть головой вокруг, будто пытаясь разобраться, что не так с этим местом.

— Кар? — вопросительно гаркнул ворон.

— И я не знаю, дружище, — прошептал я себе под нос. — Завтра поищем любителей поживиться чужим добром.

За бортом уже смеркалось, заниматься розыском в условиях недостаточной видимости совсем не хотелось. В итоге я поехал сразу в имение — в центре и народу побольше, и шансы на встречу с недоброжелателями выше.

В первую очередь меня интересовала фамильная усыпальница. Сомневаюсь, что там были хоть какие-нибудь зацепки, но хотя бы попытаться разобраться стоило — вдруг повезёт?

Я подъехал к воротам имения. Точнее, туда, где они должны были быть — судя по всему, сейчас кованые ставни лежали где-то под снегом. Я вышел из машины и проверил свою догадку. К моему удивлению, ворот вообще не оказалось. Если даже их украли, боюсь представить, что творится в особняке.

— Давай на выход, — я открыл дверь перед фамильяром. — Прогуляемся.

Ворон недовольно крякнул, но просьбу мою выполнил, неохотно плюхнувшись в сугроб. Раздался хлопок телепорта, меня окатило снегом, а крик Райдена разнёсся по округе — малец по привычке полетел осваивать новые владения.

Я загнал машину в контейнер. Не хватало ещё, чтоб и её приватизировали ушлые воришки. К особняку вела широкая аллея, высаженная величественными елями. Неспешно бредя по ним, я невольно вспоминал детство Яна Бронина. И было оно на удивление приятным и счастливым. Тёплые ностальгические чувства вклинились в мою голову и заставили облегчённо выдохнуть:

— Вот я и дома.

Аллейка заканчивалась просторной площадью с небольшим фонтаном в центре. Сразу после раскинулся фамильный особняк. Он не был вычурно-богатым, но было в нём что-то величественное, захватывающее мой дух. Даже при учёте того, что целые окна можно было сосчитать по пальцам, а входная группа была разворочена то ли тараном, то ли каким-то магическим заклятием.

Я подошёл к месту, на котором погиб мой отец. Борис Степанович Бронин. Не думаю, что они с Залесовым встретились в загробной жизни, но если всё же так случилось, надеюсь, они не вспомнят старые обиды. Я вот не собираюсь больше это ворошить. Вот-вот начнётся новый виток в становлении рода Брониных, так пусть он будет полон радости по светлому будущему…

Я вошёл в дом и громко выругался. Ублюдки вынесли всё, что плохо лежит, а что лежало хорошо, вынесли ещё раньше. Жаль только им хватило мозгов убраться отсюда и поселиться в где-то в другом месте — так бы хоть искать их не пришлось.

В доме, где всегда царил уют, теперь гулял ветер. Разбитые зеркала, запустение и пыль столбом, через которую картинно пробивались пучки света из незашторенных окон.

На стенах повсюду виднелись пустые места, отпечатки, можно сказать. Когда-то здесь висели картины. Я подошёл к одной из прорех и улыбнулся. По моим воспоминаниям, здесь висел портрет деда. Он чем-то напоминал мне одного известного психолога из прошлого мира. Не знаю, быть может, позой, пытливым взглядом, или такой же сигарой в руке…

Ян Бронин боялся своего деда, так уж вышло. Тот был не особо строгим, но болтать не любил, прямо как наш Василий. Забавно, ведь именно дед взял его к нам в услужение… В общем, из-за своей немногословности, оба этих старика, внушали неокрепшему детскому разуму Яна Бронина иррациональный страх. Василий, конечно, не был тогда стариком, но когда тебе восемь лет, сложно провести чёткую границу меж возрастов.

А теперь картины нет. Кто его знает, где они все? Если чёртовы мародёры попортили…

Не став предаваться рассуждениям о том, где я вращал любителей поживиться якобы «бесхозным» имуществом, я поднялся на второй этаж, в свою спальню. Вернее, в то, что от неё осталось: половину мебели вынесли, даже матрас с постельным бельём приватизировали!

Досчитав до десяти, я закончил дыхательные упражнения.

Ничего страшного. Меня предупредили. Я знал, куда возвращаюсь. Нет, сука, эти застранцы… Надо бы успокоиться. Большая сила — большая ответственность. Не стоит калечить людей просто за то, что они вынесли весь твой антиквариат. Разве что самую малость… В сугубо поучительных целях!

Я ходил из одной комнаты в другую, пока не обошёл их все. Выписывал на листик список приоритетных доработок: где не хватало стёкол в окнах, или рамы нуждаются в ремонте, где украли дверные ручки… Гады. Дверные ручки!!!

Комоды, шкафы и прочую мебель из натурального дерева ушлые грабители не побрезговали присвоить. В конечном счёте список пришлось продолжить на обратной стороне листка и даже взять ещё один, чтобы всё уместилось.

Я ещё раз пробежался глазами по написанному. И это только по особняку. Опять же, ворота украли… Да уж, завтра придётся как следует потрудиться, найти сносную ремонтную бригаду да пару ремесленников заодно. Но это всё завтра.

Посовещавшись с Райденом… А с кем ещё общаться в пустом доме? Так вот, в ходе совещания мы выяснили, что в доме ночевать не выйдет. Пришлось разбивать лагерь во дворе, сбоку от фонтанчика. Место было уютное, да и артефактная палатка обладала необходимым набором удобств.

Разве что еды у меня нормальной не осталось, пришлось наслаждаться старым добрым сухпайком, которых после моих вечных походов в аномалии осталось в достатке.

Чтоб совсем уж не загрустить, я даже разогрел консервы на сковородке в полевой кухне, и получилось на удивление недурно. Впрочем, до прекрасной стряпни Василия, или хотя бы Аллы Геннадьевны, моему подвигу было как до Цинской Империи креветке.

Когда я проснулся, только начинало светать. Организм будто намекал: давай, Ян, у нас сегодня целая куча дел. И он был прав — в голове уже сложился чёткий план.

Я вышел на улицу и глубоко вдохнул морозный воздух. Был я в одном белье, от кожи рук шёл пар. Последние деньки февраля. Когда приеду в следующий раз, снега уже не будет. Лето в этих краях мне особенно нравилось. Тёплое, но не жаркое, круго́м лес, горы, птички… А если отойти от имения подальше к северу, выходишь прямиком на прохладную речку, с чистейшей водой.

Я сделал пару шагов до большого сугроба и хорошенько обтёрся снегом. Подобная процедура всегда помогала перезапуститься, прийти в себя и настроиться на нужный лад. Вот и сейчас кровь закипела в жилах, будто вспомнив, что нужно активнее снабжать организм. Даже магические каналы встрепенулись, как от хорошей разминки. Очень кстати — не придётся медитировать, сэкономлю время.

— Какие планы, боец? — спросил я Райдена, как только вернулся в палатку. Ворон зыркнул на меня недовольно и зябко поёжился, после чего сунул клюв себе под крыло и сделал вид, что спит.

— Значит, остаёшься за старшего, — улыбнулся я, высыпая рядом горстку мясных угощений. — Я серьёзно. Присматривай за домом, вдруг кто пожалует.

Из-под крыла фамильяра раздалось приглушённое «Кар». Согласился, то есть.

— Вот и славно, — проскрипел я, натягивая штаны. — Я пошёл. Не балуйся тут.

— Кар!

Во дворе будто застыло время: ветра не было, ветви деревьев, под завязку нагруженные снегом, даже не пытались шевелиться. Звуков по минимуму: мерный скрип под ногами, да пение какой-то птички, решившей проснуться с первыми лучами солнца. Я неспешно приближался к первой точке своего маршрута — фамильной усыпальнице Брониных.

Со стороны казалось, что все грабежи и прочие невзгоды, произошедшие с имением, обошли это место стороной. На стенах не было никаких надписей, а массивная дубовая дверь с причудливым орнаментом была плотно закрыта и по виду не тронута.

Я подошёл ближе и с силой потянул на себя ручку. Дверь неохотно, но поддалась, громкий скрип эхом разлетелся по округе. Мне в лицо пахнуло запахом прелости. Давненько это место не проветривали, тем не менее вони внутри не оказалось.

Я взял факел с подставки на стене и поджёг его небольшим разрядом молнии. Получилось не с первого раза, но зато полыхнул он так, что привыкшие к полумраку склепа глаза на мгновение ослепило. Насколько я помню, свет здесь был всегда, но, видимо, питался он от дома, из которого мародёры заботливо вынесли все магические накопители.

Длинная пологая лестница на добрых полсотни ступеней привела меня глубоко вниз. Предо мной предстало широкое круглое помещение, отделанное белым мрамором. В диаметре метров тридцать, не меньше. В середине, под высоким потолком была установлена массивная кованая люстра. Она тоже не работала, оставляя мой факел единственным источником света.

Я пошёл по кругу, вдоль левой стены. Мои предки жили здесь больше двух веков, они были одними из малочисленных основателей Железенского поселья, что вскоре после этого переименовали в Каменск-Уральский.

Первое захоронение было сделано сто семьдесят лет назад. Эдуард Георгиевич Бронин — так звали человека, построившего это место. Он не был родоначальником нашего семейства — древо тянулось куда как дальше, во времена, когда фамильными хрониками никто не занимался. Тем не менее Эдуард Бронин был одним из первых, кто ступил на эти земли.

Я прошёл больше половины зала, мельком оглядев несколько десятков надгробий предков, пока не наткнулся на последнее, самое свежее.

— Ну, привет, отец, — мягко выдохнул я, присаживаясь на пол, напротив надписи «Борис Степанович Бронин». — Вот я и вернулся в наш дом. Многое предстоит ещё сделать, но начало положено: наше имение снова по праву моё.

Я не шибко верил во всю эту мистическую чушь, но теперь… Не исключено, что ты тоже сейчас проживаешь свою новую жизнь. С нуля, или как я, — неважно. Главное, что это возможно. А значит, я могу лишь надеяться на то, что ты оказался в такой же любящей семье, как и я однажды.

Рад был повидаться… — я поднялся на ноги и отряхнулся. — Но я здесь по делу. Нужно понять, что врагам рода понадобилось в нашей усыпальнице. Бывай, старик. И спасибо тебе.

Закончив, я облегчённо выдохнул. Думал, это будет сложнее, но нет — всё прошло неплохо. Да, его больше нет с нами, но это не повод печалиться. Кто знает, где он теперь…

Я перехватил факел и пошёл в обратную сторону, внимательно осматривая каждую из встречных плит. Если культ был здесь, они должны были оставить хоть какой-то след. Царапину на мраморе, пятно, трещину, маленькую каплю воска — всё что угодно.

Я дошёл до самого начала, но так ничего и не нашёл. Пришлось пойти в правую сторону, но там были лишь безымянные ниши, неторопливо ожидающие, момента, когда меня, или кого-то из родни, бережно положат внутрь.

Снова вернувшись к отцовской могиле, я глубоко вздохнул. Ни следа. Хотя… Я переключился на магическое зрение и огляделся вокруг. В самом центре зала мелькнул едва заметный отблеск маны. Странно, я думал, там ничего нет…

Подойдя ближе, я обнаружил массивную каменную плиту, не до конца прикрывающую выемку в полу. Используя факел, как рычаг, и всячески усиливая тело магией, спустя полчаса я кое-как отодвинул крышку неизвестного захоронения.

Опознавательных знаков на ней не было, как и костей внутри. Но все следы указывали на то, что в ней кто-то да был. Вот только кто? Я пристально осмотрел внутренние стенки могилы, изучил со всех сторон саму плиту — ничего.

Я был почти уверен — это дело рук культа Первородного. Оставалось понять, зачем им тело безымянного Бронина, и как вообще вышло так, что в самом центре фамильной усыпальницы появился подобный персонаж. В мою коллекцию добавился ещё один кусочек мозаики, но картинки в голове не появилось. Чего-то не хватало.

В раздумьях я поднялся на поверхность и крепко прикрыл за собой дверь. Она снова огласила скрипом всю округу. Петли бы смазать…

Надо будет пообщаться со всеми, кто имел отношение к этому имению: мама, Зорин, прислуга. Быть может, кто-то да найдётся… А пока, раз уж это дело с места двигаться не хочет, время двигаться дальше.

Как я уже говорил, имение находилось на окраине города, так что путь до центра занял не больше пяти минут — ещё один большой плюс небольших населённых пунктов.

Здесь уже было поживее — мне встретилась и толпа детишек, с радостными криками лепящих снежную бабу, и многочисленные прохожие, торопливо шагающие по морозу, и даже небольшой рыночек на пять прилавков. Три из них были с продуктами, остальные два предлагали разнообразный спектр товаров — от беличьих шкур до лопат и магических накопителей.

Именно там я и разузнал, где искать единственного оставшегося в окру́ге бригадира — Ромку Боровичка́. Это вроде кличка была, не фамилия. А назвали его так потому, что он был невысоким и крайне широким, похожим на ножку гриба.

Репутация у мужика была неплохая, но, по слухам, в последние полгода жизнь его потрепала. В общем, отправился я прямиком к нему домой, благо жил он в трёх кварталах от места.

Меня встретил добротный дом из качественного древесного сруба. Было видно — сделано на совесть, как для себя. Впрочем, с учётом специальности Ромки, я был почти уверен, что он сам эту хатку и построил. Больно уж складное всё в ней было: аккуратные резные ставни, наличники в том же стиле, добротное крыльцо, даже крыша колодца мало чем отличалась от внешнего убранства остальной утвари.

— Боровичок! — крикнул я, подойдя к калитке. — Выходи! Разговор есть!

Прошло около минуты без ответа.

— Боровичо-о-ок! — повторил я громче.

— Хули тебе надо от меня… — из сарая, стоявшего неподалёку, раздалось нечленораздельное бурчание.

— Ян Бронин, я, барон, — представился я, подойдя ближе. — Открывай ворота, разговор есть.

— Ох ты ж ёпт, ваше сияйство, или как там пральна… — голос за дверью стал чуть более осмысленным. — Ща, ща, ща…

Некоторое время из сарая доносилось спешное шебуршание вперемешку с приглушённым матом. По моим подсчётам, мастер, очевидно, перепивший накануне, пока одевался, трижды рухнул на гулкий деревянный пол.

В конце концов наружу вывалился возрастной мужичок небольшого роста с заспанными глазами. На нём были белые льняные штаны, а из-под овечьего тулупа на голое тело торчало небольшое, но явно выраженное пузо. В светлых волосах его, то тут, то там, торчали тонкие прутья соломы. Последнее неудивительно, с учётом места его ночёвки.

— Уж простите, граф Фандорин… — мужик подслеповато всматривался в моё лицо, попутно отряхивая об ногу белую ушанку.

— Барон. Ян Бронин, — поправил его я.

— Ага, ваше сияйство… — кивнул он. — Звиняйте, что в таком виде. Отмечали-с.

— Праздник какой-то? — удивился я.

— Среда, ёпт, — мастер расплылся в самодовольной ухмылке.

— Понятно… — задумчиво протянул я, понимая, что других кандидатов на роль прораба не предвидится. — Ладно. Я к тебе по делу. Говоря, мастер ты справный, да и вон какой домик себе отгрохал, прям загляденье!

— Ой, ну право… Господин барон… — здоровяк немного покраснел. — Ну отгрохал, да…

— Бригаду имеешь?

— А как же! — Боровичок ткнул рукой в сторону. — Вон там Мишка Колотун живёт, он у нас по столярке. Костя, брательник мой, тоже рядом… Ромка Второй, ну я-то первый… Ермак, Димка, Ванька Грозный, ну эт погоняло у него такое, в смысле прозвище, господин барон. Ещё есть Коля Шептун, но его мы редко зовём, вонючий, падла…

— Тогда без Шептуна обойдёмся. — кивнул я. — Семью мою знаешь?

— Так это… — задумчиво почесал репу Ромка. — Хер его знает, господин барон. Це ваш особняк разбитый вниз по реке?

— Це мой.

— Тогда знаю! Ток поговаривали, вырезали вас всех соседи-то, вот и не живёт там никто.

— Не всех, Ромка, не всех. Скоро там будет людно.

— Благие новости, значится, — перекрестился мастер. — Так а бригада вам на кой?

— Особняк и его окрестности нужно в порядок привести… И ещё, — кивнул я на дом. — Сможете два десятка таких построить?

— Да ты… да вы… — Боровичок перекрестился ещё раз и грузно присел на крыльцо, пытаясь справиться с одышкой. — Это вам не это, это блин то самое.

— А?

— Дорого будет, говорю, ваше сияйство… — Ромка виновато прищурился и чуть сжался, будто в ожидании оплеухи.

— Цену обсудим. Сначала дом мой в порядок привести надо. Окна заменить, коммуникации проверить, магическую систему восстановить. Справитесь?

— А то! — гордо выпрямился бригадир. — Народ есть, народ толковый. Только в запое все…

— Будете в моём доме бухать — высеку, — уверенно сказал я. — Прямо на городской площади.

— А если доча увидит… Или жинка! — мужик боязливо покосился в сторону окна.

— Так не пей! Я серьёзно, Рома. Пьянства на работе не потерплю. Вот тебе тысяча, купите отрезвляющее зелье, и чтоб к вечеру работа кипела. У меня мало времени, так что оплата двойная, но и работать вы будете в две смены. Идёт?

— Совсем-совсем не пить? — грустно вздохнул мастер.

— Совсем-совсем, — повторил я максимально строго.

— Ну, по рукам, господин барон!

— Я там пока лагерь разбил, рядом с домом, слева от главного входа, на полянке. Он с отводом глаз, можно и не заметить ненароком.

— Понял, ваше сияйство! Ну я это… Пошёл народ собирать?

— Валяй. К завтрашнему обеду принеси смету.

— Кого?

— Скажешь, сколько денег тебе дать, и на какие нужды. В подробностях!

— Понял, ваше сияйство!

— И напоследок… Часом, не слыхал, где местная шайка мародёров обосновалась?

Вот и внеочередная глава за первые 50 лайков подъехала. Спасибо вам!