— Три… Два… Один! Начали! — крикнул граф, уходя за стенку энергетического купола, надёжно прикрывающего зрителя от шальных заклинаний.

Я поднял щит бездны и принялся заряжать копьё. Эта дуэль кардинально отличалась от мальчишеского поединка на арене академии — в этот раз это не было показательной поркой и к противнику мне следовало относиться уважительно. Даже с учётом моей личной обиды.

Залесов на удивление был спокоен — никаких резких движений, лишь заряжал какое-то пакостное заклинание, сложа руки вместе. В глазах его не было былой ярости, движения уверенные, будто его кто-то подменил.

Заклинания мы выпустили почти одновременно — противник сделал это чуть раньше. В меня полетел сгусток тёмно-зелёной дымящейся жижи и тут же впитался в щит бездны. А вот с моей атакой всё получилось гораздо интереснее!

На людях я магию толком не применял, но такое видел впервые — вместо того, чтобы пробить защиту противника, копьё, выпущенное мной, просто растворилось в воздухе, не долетев до цели жалких полметра.

Со стороны толпы раздался недоумевающий гул.

Интересно… Я выпустил в оппонента ещё одно копьё бездны — результат был тем же. Что-то «съедало» моё заклинание, и это была не аура Залесова.

Реакция ауры была волнообразной, при контакте происходило небольшое искажение. В этом же случае копьё просто исчезало бесследно, будто и не было его вовсе. Я заметил на лице врага торжественную кривую ухмылку.

— Что? — выдавил он ехидный смешок. — Не выходит?

— Если долго мучиться, что-нибудь получится! — парировал я, запуская следующее копьё бездны в цель. За ним последовало ещё одно, и ещё… Закономерность я нашёл быстро — когда копьё исчезало, на груди Залесова, под бронёй на миг что-то загоралось зелёным. Видать, непростой амулет у противника… Занятный.

Недолго думая, я бросил эту затею и призвал артефактный меч Горина. И на кой чёрт ему сдалась магическая дуэль, если мы друг друга заклинаниями достать не сможем? Неясно…

Я знал лишь одно: убивать его быстро нельзя. Каким-то образом нужно обезоружить и заставить сознаться в связи с культом Первородного. Только вот провернуть это будет сложно — в основном потому, что противник всё же не был овощем и, как любой потомственный аристократ, неплохо владел мечом.

Залесов тоже вооружился — в его руку легла кривая шашка, наподобие атаманской казачьей. Нападать он не спешил, а меня вот этот медлительный фарс успел утомить — я вскинул оружие и бросился в атаку.

С ходу реализовать обманку не вышло: я сделал вид, что ударю сверху, а сам развернул корпус и рубанул вбок. Удар пришёлся будто по камню — Алексей явно ожидал чего-то подобного. Быстро выйдя из клинча, он скинул лезвие моего меча в сторону и попытался контратаковать. Я отступил, едва успев отбить орудие в сторону.

Мужик был явно под чем-то. Видать, закинул в себя коктейль из десятка стимулирующих зелий, или чего-то такого. Пройдёт ещё минут десять и он ослабнет, именно поэтому мне стоит закончить этот поединок раньше…

Я перехватил меч и снова бросился в атаку. Серия быстрых, чётких ударов заставила непоколебимого противника сдвинуться с места. Залесов мастерски отбивал мои выпады, но выносливости у меня было не в пример больше.

Красивого боя здесь уже не получится — моя техника фехтования хромала на фоне более опытного бойца. Это значило лишь одно — нужно доминировать за счёт чистой физической силы, по возможности усиливая тело и оружие магией.

Я нанёс очередной удар, но противник выставил косой блок, отчего мой меч соскользнул вбок. Воспользовавшись моментом, Залесов контратаковал, нанеся удар по моей броне. Повезло — попади он чуть выше, атака пришлась бы между бронепластин. Я отступил, и теперь уже Алексей принялся теснить меня мощной серией ударов.

Пришлось идти на риск — я намеренно пропустил один из выпадов, приняв его на наплечник брони. Соперник, явно не ожидавший такого, на миг замялся. Это дало мне короткое окно, в которое я успел толкнуть его корпусом и полоснуть мечом по незащищённой части плеча оппонента.

Последний стиснул зубы и отступил на пару шагов назад. Левая рука повисла плетью, значительно усложнив его дальнейшую оборону. Толпа притихла, внимательно наблюдая за течением дуэли. Даже снег решил взять перерыв, перестав падать с неба и норовить угодить в глаз.

Медлить было нельзя. Я воспользовался заминкой и принялся атаковать с удвоенной силой. Удары сыпались на него со всех сторон. Вялые попытки соперника хоть как-то защититься быстро провалились — с помощью нехитрой обманки я вновь выбил его из равновесия, а следующим ударом поставил точку в этом вопросе, загнав орудие между рёберными бронепластинами.

Залесов посмотрел на меня в упор. Взгляд противника был равнодушным, в его глазах начала медленно угасать жизнь. Тонкая струя крови стекала по рукояти моего меча, который я не спешил вынимать.

Алексей упал коленями на снег. Зрители не проронили ни звука. Я присел рядом с противником.

— Что пообещал тебе культ Первородного в обмен на помощь в войне? — тихо спросил я.

— Это Модест, — хрипло ответил Залесов. — Весь наш родовой конфликт…

Глаза соперника начали закатываться, но я придержал его за плечо.

— Зачем? — спросил я.

— Фамильный склеп Брониных, — закашлялся соперник. — Взамен на деньги, помощь в войне и… артефакт.

— Антимагический, способный сладить даже с бездной, да?

— Он влечёт за собой безумие, — тяжёлым жестом Залесов сорвал со своей груди золотой кулон и небрежно сунул мне в руку. — Избавься от него, если не хочешь закончить, как я.

— Тебе не обязательно умирать, — я напрягся сильнее, чтобы удержать соперника от падения.

— Я так хочу, — криво улыбнулся Залесов. — Уж поверь… Закончи начатое.

— Бывай. Ты хорошо дрался.

— И ты, малец. Бывай, — Алексей снова закашлялся и продолжил, с трудом выдавливая слова, — а я передам Борьке привет.

Я кивнул и вытащил орудие из раны. Снег под Залесовым начал быстро окрашиваться в тёмно-красный цвет, а жизнь в глазах оппонента стала стремительно угасать.

— Победил Ян Бронин! — выкрикнул в тишине граф Попов. — Семья проигравшего может забрать тело, бригада фельдшеров окажет посильную помощь в транспортировке.

К телу погибшего подошли сын со вдовой. Помимо горечи утраты, на их лицах читалось облегчение. Илья поднял взгляд на меня и кивнул. Я кивнул в ответ.

Зрители не спешили расходиться, молча наблюдая за происходящим. Казалось, что дуэль эта закончила не только историю конфликта родов, но и праздник, на котором все эти люди собрались.

Я почувствовал облегчение. Не оттого, что убил Залесова-старшего, нет. Мы смогли поговорить. Коротко, без соплей, да и какие там сопли — не были мы с ним друзьями. Но слова Алексея были искренними, по крайней мере, мне так казалось. Он сказал правду. А у меня, наконец, появилась зацепка.

Зачем культу первородных понадобился наша фамильная усыпальница, я ещё выясню и даже знаю людей, которые мне в этом помогут. А пока…

— Это было странно… — с печальным вздохом сказала Луговская, тихо подошедшая сзади. — Я не бывала на подобных дуэлях.

— Мне тоже не доводилось, — сухо ответил я. — Пора бы мне вернуться домой. Удачи, Анна Луговская.

— Удачи, Ян Бронин…

В голосе девушки впервые за весь вечер промелькнуло что-то такое, что заставило меня обернуться. Кто знает, может быть, именно сегодня эта легкомысленная аристократка стала чуть взрослее? В её взгляде было что-то… другое.

— Останетесь на ужин, Ян? — граф Попов нагнал меня и положил руку на плечо.

— Благодарю за приглашение, Виктор Васильевич, — я развернулся к собеседнику. — Но после дуэли у меня пропал всякий аппетит.

— Понимаю вас, молодой человек, — по-отечески улыбнулся именинник. — Можете вернуться в мой особняк, прислуга вас тепло встретит.

— Спасибо. Прошу простить, если испортил ваш праздник.

— Да что ты! — беззаботно махнул рукой граф. — Сейчас люди выпьют по бокальчику, закусят рёбрышком свиным и снова пустятся в пляс!

— Это здорово. Хорошего вечера, Виктор Васильевич.

— Смерть — это всегда тяжело. — Попов тяжело вздохнул. — Будь он врагом, или другом… Доброй ночи, Ян.

Я кивнул, крепко пожав руку собеседника, и направился в обход особняка, прямиком к воротам.

Выйдя на улицу, я выдохнул. Оттого, что сегодня произошло, многим людям станет проще жить. Завтра встречусь с Ильёй, верну свои земли, наведу на них порядок, а там уже снова можно будет погрузиться с головой в учёбу, развитие и прочие радости столичной жизни.

А пока, до особняка графа я решил пройтись пешком, освежить голову. Отмечали мы на окраине, но сам по себе город был небольшим — идти не больше получаса. На душе наконец-то чувствовалось хоть какое-то умиротворение. Да, проблем не стало меньше, но воображаемый таймер, нещадно тикавший над моей головой последние полтора месяца, наконец исчез.

Правда, завтра его сменит новый — не за горами турнир, на который меня отправят от лица академии, а до и после него придётся усердно впахивать на учёбе, восстанавливая пробелы в знаниях. Благо хоть с практикой у меня было всё неплохо.

Зачем культу Первородного потребовался мой фамильный склеп? Да и я сам? Может, кто-то из предков был с ними связан? Буду надеяться, что удастся найти какие-нибудь семейные архивы, быть может, в них найдутся ответы. Ну, и в усыпальницу заглянуть, конечно, не повредит — кто его знает, может, культ снова послал дилетантов, и они там смогли наследить?

Ещё одним важным моментом, который я не хотел упускать, был повторный тест у Коменданта с Менестрелем. Впрочем, чуйка мне подсказывала, что разгадка близко. Тем не менее вернуться в загадочный город-призрак и вновь попытать счастья в диалоге со странным старцем будет совсем не лишним…

* * *

Переночевал я у Попова, поздним утром Илья прислал за мной своего водителя. Пять минут в дороге, и вот — мы уже трапезничаем в местном приватном заведении. До «Счастья» в торговой башне ему было далековато, но в целом было приятно.

— Как самочувствие? — я закончил с едой и отложил приборы в сторону.

— Паршивое, — выдохнул Залесов.

— Ты знал про его связь с Культом?

— Нет. Были догадки, но…

— Этот амулет, — я достал артефакт из хранилища, — он мне передал перед смертью. Попросил уничтожить.

— Ты ведь это сделаешь? — недоверчиво спросил парень, разглядывая амулет в моей руке.

— Естественно! — я поморщился, вспоминая предыдущую попытку анализа. — Дрянная штуковина, древняя. Может, даже иномирная… Не знаю, где культисты её достали, но будто проклятье на ней какое-то…

— Последние полгода отец носил его не снимая. Как думаешь, она могла на него так влиять?

— Я почти уверен, что так и было.

— Ладно, Ян, — Илья наклонился к сумке, стоящей на полу, и достал оттуда массивную кожаную папку. — Спасибо тебе за помощь. И за то, что сделал всё по чести. Я уже давно подготовил документы, но подписывать их придётся у нотариуса.

— Не вопрос. Когда поедем?

— Да хоть сейчас, — безразлично пожал плечами Залесов. — Думаешь, с отцом могло быть иначе?

— Прошлое не изменишь, дружище, — я вытер руки салфеткой и поднялся с места. — А раз так, то и ворошить его не стоит. Твой отец ушёл в бою, и весьма достойно. Как и мой.

— Может быть, — мои слова не сильно воодушевили собеседника, но взгляд его стал чуть менее потерянным, что уже было небольшим достижением.

Ехали мы в посёлок Заречный — именно там располагался приёмный кабинет нотариуса, с которым предпочёл работать Илья. В вопросе подбора специалиста я ему полностью доверял. Хотя бы потому что с этого момента моё процветание было в его интересах.

Попутно обсудили партнёрство в производстве моноферритного снаряжения, в итоге сошлись на том, что Илья подберёт специалистов, сведёт меня с нужными людьми, готовыми поставлять недостающие материалы и реагенты, и будет получать свой скромный процент, по возможности не влезая в производственные процессы.

Да, условия были не совсем равными, но другого пути у Залесова не оставалось. Но ему было грех жаловаться — торговать мы будем лучшим снаряжением во всей империи, а то и в мире, так что финансовое благополучие семьи Залесовых тоже пойдёт в гору.

Единственным слабым звеном в этой цепочке мне показалась мать — Аделина Залесова. Впрочем, по словам Ильи, женщина была поглощена вязанием и прочим ручным трудом, стараясь по минимуму влезать во все эти подковёрные аристократические игры. Конечно, сложно было предсказать, как её изменит смерть мужа, но Илья уверил меня в том, что это пойдёт на пользу всему семейству, особенно матери.

— Насчёт твоих земель… — сказал Залесов, не отрываясь от созерцания пейзажа за окном машины.

— Начало многообещающее, — насторожился я.

— Да, — он развернулся ко мне и виновато хмыкнул. — За ними не следили.

— Судя по твоему лицу, бурьян в палисаднике — меньшая из моих проблем. Не тяни кота за прелести. Что там?

— Как скажешь, — усмехнулся Илья. — Рабочие места сократились, люди уехали, многие дома пустуют, или разграблены.

— Разграблены?

— Поговаривают, с два месяца назад шайка мародёров повадилась активно присваивать часть твоих владений. Особняк не трогали, но…

— Дай угадаю, особняк обнесли люди твоего отца, а ты, конечно же, тут не при чём?

— Совершенно верно.

— А с мародёрами что?

— Без понятия, — пожал плечами Илья. — Я в Каменском не был с тех пор, как кончилась война. Всё, что я тебе рассказал — информация от одного из моих людей, причём не самая свежая. Что там происходит сейчас — нам не ведомо. Как только отец принял решение о продаже твоих земель, наш род прекратил всяческую их поддержку.

М-да… Я ожидал чего-то подобного, но мародёры… С другой стороны — удивляться было нечему. Каменск-Уральский был небольшим городком на три тысячи человек. Для сравнения, в Екатеринбурге тех времён жило сорок тысяч. В общем, родина моя была сродни большой деревне, которая по неведомым мне причинам случайно обрела статус города.

Значительную часть этого достаточно бедного района заполняла промышленная мануфактура рода: мы старались добывать всё сами: кожа, руда, древесина. И обрабатывалось это всё на месте. Ещё до войны родов наше предприятие сильно сократилось, отчего региону стало худо.

Когда война была проиграна, производство и вовсе встало, окончательно лишив местных возможности зарабатывать. Нет, остались, конечно, всякие рукодельники, кто-то, вот, опять же, уехал на подработки в Сухой Лог — там квартировались Залесовы. Дела у них были немногим лучше, так что проблему это не решило.

По итогу имеем массовый отток населения, разруху, запустение и шайку балбесов, что повадилась кошмарит немногочисленных жителей, неготовых переезжать из родных краёв. Мародёры меня мало волновали — вытравить их оттуда будет раз плюнуть. А вот с общим запустением нужно было что-то придумать. Но ничего, на месте разберёмся.

— Хорошие новости будут? — спросил я у Ильи.

— Мир между нашими семьями, — начал загибать пальцы Залесов, — земли снова у тебя… И… Всё.

— Обнадёживает, — пожал я плечами. — Кстати. У тебя есть материалы? Что-то мне подсказывает, что поставки наладить будет весьма сложно.

— Что-то да найдём. Дай список, постараюсь помочь. А что до поставок — как только в окрестностях станет потише, сможем договориться с соседями.

— Было бы неплохо, — вздохнул я. — И никакого бартера. Разве что на готовые изделия и сильно в нашу пользу. Чистый моноферрит мне продавать нельзя. Да и если бы было можно, я бы на это не пошёл.

— Договорились.

Мы въехали в Заречный — самый обыкновенный северный посёлок, центр которого походил на что-то цивилизованное. Именно там, в красивом двухэтажном доме, располагался кабинет нотариуса Ивана Васильевича Раздумóвича.

Меланхоличный старик, причитающий о тяжбах бытия, сидел в своём роскошном кожаном кресле, скрупулёзно перебирая бумаги, что мы с Ильёй ему принесли. Периодически он поднимал взгляд, задавал уточняющие вопросы и причитал себе под нос о том, что раньше документы были простыми и понятными, а сейчас чёрт ногу сломит.

Просидели мы у него часа полтора, и за это время я морально состарился лет на десять, не меньше. Дедок то и дело норовил сорваться в объяснение каких-нибудь юридических тонкостей, а то и просто забывался, начиная рассказывать о своих похождениях юности. Тем не менее в конце я, наконец, получил свои документы, теперь уже официально заверенные.

— Зато он надёжный, — виновато улыбнулся Илья, когда мы вышли на улицу. — Не один десяток лет с ним работали, и никогда не подводил.

— Будем надеяться, — я улыбнулся, вспоминая приём. — Он трижды назвал тебя Игнатом, пару раз Иваном, разок даже Игорем… Только вот Ильёй — ни разу.

— Это у него фишка такая, — рассмеялся Залесов. — Со своими так шутит.

— Тогда ладно. Ну что, бывай?

— Тебя подвозить не надо?

— Спасибо, я своим ходом. Кстати, смотри…

Удивив партнёра многоразовым контейнером, я отдал Илье пару таких же, чтобы упростить транспортировку материалов. А когда он увидел, что туда может поместиться целая машина, в моём случае багги, в глазах его мелькнула неприкрытая зависть. Пришлось пообещать ему выделить несколько хранилищ, как только он поможет с отладкой производства.

В итоге распрощались мы крайне довольные, я прокатился по Озёрному до ближайшего почтового отделения, где и воспользовался местным аналогом телеграфа. Изобретение было весьма новым и только начинало появляться на задворках империи. По невероятному совпадению назывался он манаграфом и работал по принципу «Связышей», но на больших расстояниях.

По-быстрому отправил сообщение Егору, сообщив, что можно выезжать, немного размялся и поехал проверять, как там дела в имении. Судя по рассказам Залесова, следующие пару дней будут крайне занимательными.

Друзья, самое время поставить лайк новому тому. А то и предыдущему, если вдруг забыли!

Новые лайки ускоряют выход глав, да и мне, как автору сильно помогут.