Сиэтл, штат Вашингтон

Любая утечка информации о текущих расследованиях – и новые свидетели начинали появляться буквально ниоткуда.

Кто только не осаждал штаб-квартиру: неврастеники, готовые сознаться в любом преступлении, мошенники, утверждающие, что обладают ценными сведениями и не прочь поделиться ими за вознаграждение, и даже добропорядочные граждане, искренне желающие помочь. К какой бы категории ни относился посетитель, он всегда доставлял детективам немало хлопот, ведь приходилось проверять каждого.

Пока дело не закрыто, нельзя проявлять предвзятость и мыслить узко, решила Пирс, идя в приемную на встречу с доктором Салли Мехтой.

После того как психотерапевт расписалась и получила гостевой пропуск, детективы проводили ее в небольшой пустой кабинет. Затем проверили водительские права, лицензию врача и документы преподавателя Вашингтонского университета.

«Довольно спокойна и держится с видом профессионала», – подумала Ким о посетительнице.

– Я запишу нашу беседу для материалов дела, – предупредила она.

– Но разговор конфиденциален?

– Разумеется.

Пирс включила диктофон и положила смартфон на стол перед доктором Мехтой.

– Вы обладаете сведениями, которые могут помочь следствию? – спросила она у гостьи.

– Во-первых, я должна подчеркнуть, что решение прийти сюда далось мне непросто и ему предшествовало немало тяжелых раздумий. Я понимаю, что рискую деловой репутацией и могу лишиться лицензии, однако долг обязывает меня сообщать в полицию, если возникает опасение, что моему пациенту был нанесен вред или он сам представляет угрозу для окружающих.

– Понимаем, – кивнула Ким. – Какое отношение вы имеете к делу?

Доктор Мехта собралась с мыслями.

– Я работаю волонтером в сети центров психологической помощи. После гибели Анны Шоу мы проводили посттравматические консультации для детей, родителей и сотрудников «Санни дейз», которых коснулась трагедия. Кэти Хармон была одной из первых, кто пришел ко мне на прием. После этого она стала моей пациенткой и мы провели несколько сеансов.

Изложив детективам суть дела, психотерапевт поделилась своими наблюдениями и призналась, что ее тревога за девочку растет. Рассказала о неясных отсылках Кэти к дурным мыслям и чувстве вины из-за смерти Анны Шоу. Об упомянутой Сарой жестокости, имевшей место в истории их семьи, и беспокойстве по поводу того, можно ли унаследовать склонность к насилию. И о том, что, по словам матери Кэти, несколько лет назад в присутствии девочки умер ребенок – некий мальчик.

– В ее присутствии произошла еще одна смерть? – уточнил Бентон.

– Вы не могли бы сообщить имя мальчика и дату его смерти? – спросила Пирс.

Доктор Мехта покачала головой.

– Я пыталась узнать больше. Но когда попросила Сару все рассказать и пояснила, что эта информация поможет мне разобраться в проблемах Кэти, она отказалась и резко прекратила терапию. – Врач потянулась за смартфоном. – И еще кое-что. – Она показала детективам фото рисунка Кэти.

Пирс и Бентон стали его рассматривать.

– Поначалу я истолковала картинку так же, как сама Кэти: решила, что девочка изобразила, как няня сорвалась с обрыва и как она пыталась ее спасти.

– А теперь? – спросила Ким, не сводя глаз с фотографии.

– Теперь сомневаюсь. Честно говоря, я боюсь, что либо над Кэти надругались, либо она сама проявила жестокость к другому ребенку. А может, и то и другое. Трудно сказать наверняка. Однако по совокупности факторов, а также следуя профессиональному долгу, я считаю, что имею все основания предупредить вас.

Детективы переглянулись.

– Вы не могли бы отправить нам фотографию рисунка? – попросила Пирс.