Ботелл, штат Вашингтон

Подарки, упакованные в пеструю бумагу и перевязанные ленточками, сложены горкой у рождественской елки. Мама улыбается и фотографирует, а раскатистый смех папы заполняет собой весь дом.

Саре в то время было три или четыре года, и это одно из ее самых ранних и самых счастливых воспоминаний.

Она наслаждалась им сейчас, пока ехала под проливным дождем. Но при взгляде на татуировку вернулась в более темное прошлое. Перед глазами возникли смутные образы, которые она мечтала забыть. Она в машине. Льет дождь. Ночь. Стук дворников, подобный биению сердца. Чей-то крик. Ее хватают за руку.

Сара постаралась отогнать тревожные мысли, и наконец их вытеснили образы ее родителей, Джорджа и Марджори Коул.

Мама работала администратором офиса, а папа электриком. Они были честными, трудолюбивыми и любящими людьми. Жили по вере и никогда не забывали о тех, кто в них нуждался. Сара вспомнила ароматы, царившие у них на кухне. Вспомнила, как, помыв руки, вставала на стул рядом со столом, где мама нареза́ла лук и сельдерей: «Брось их в кастрюлю, милая». Как она помогала маме приготовить сэндвичи, суп и чили, а потом вместе с папой отвозила еду в церковь или миссионерам. «Мы должны помогать другим, – говорили родители. – Таков наш долг».

Но порой, когда мама с папой смотрели на нее в те далекие годы, Сара замечала ужас в их взглядах. Боязнь грядущего.

Страх перед тьмой.

Сара повернулась к дочке, устроившейся на соседнем сиденье.

Точно так же я смотрю на Кэти.

Ей стало очень страшно, когда в разговоре с психотерапевтом дочь упомянула мальчика. Надо было предвидеть такую возможность. Слава богу, беседовали они конфиденциально. Сара не хотела вспоминать того мальчика, ведь ситуация разрешилась много лет назад и никак не отразилась на Кэти.

Но может отразиться сейчас.

А вдруг дочь сорвется из-за смерти Анны? Нет. Хватит. Нет смысла думать об этом.

Сара бросила взгляд на деревья и сельский пейзаж за окном.

– Как тут мило! Да, солнышко?

Кэти кивнула.

– Бабушка всегда любила эту дорогу, – продолжила Сара. – Когда я была маленькой, мы приезжали сюда за яблоками, а потом она пекла пироги.

Еще несколько километров – и Сара подъехала к дому престарелых «Сильвербрук-Хиллс», после чего припарковалась у входа. Они отметились у администратора и прошли через вестибюль. По дороге им встретилась Белла Спенсер, женщина за пятьдесят, местный волонтер. Нацепив большие очки, она катила перед собой тележку на колесиках, полную книг.

– Кого я вижу!

– Привет, Белла, – поздоровалась Сара.

– Дайте знать, если вашей маме захочется сегодня почитать. Только что привезли пару новинок Джона Гришэма и Стивена Кинга.

– Хорошо. Спасибо, Белла.

Оглянувшись, волонтер прошептала:

– Сегодня здесь Хетта.

Сара кивнула. Они прошли мимо местных обитателей, сидящих за столом на мягких стульях или в инвалидных креслах и играющих в карты. Чуть дальше по коридору им встретилась Хетта Боден, управляющая «Сильвербруком».

– Здравствуйте, Сара, – сказала Хетта, волосы которой были забраны в тугой пучок, а гладкое лицо казалось почти бесстрастным.

– Здравствуйте.

– Вы получили наше уведомление о корректировке тарифов?

– Получила, спасибо, – ответила Сара, продолжая вести Кэти к лифту.

– Крайний срок вот-вот наступит! – крикнула Хетта ей в спину.

– Знаю. Спасибо, – отозвалась Сара, входя в лифт с дочерью.

Они поднялись на четвертый этаж. В воздухе пахло смесью парфюма и медикаментов. На двери в номер 404, которая была открыта, висела табличка с крупными буквами: «Миссис Марджори Коул».

– Бабушка!

Марджори, сидевшая в инвалидном кресле у окна, была одета в цветастое платье. Кэти бросилась в ее распахнутые объятия.

– Я видела, как вы подъезжаете. – Марджори крепко прижала внучку к себе. – Ах, как я рада!

– Привет, мам. – Сара поцеловала ее в щеку и села на постель, накрытую стеганым покрывалом.

– Так приятно видеть моих девочек!

– Мы принесли тебе подарок, – сообщила Кэти. – Можно я отдам его бабушке, мам?

Сара поставила сумку на постель. Кэти достала коробку шоколадных конфет и протянула Марджори:

– Твои любимые, бабуль. С молочным шоколадом.

– Очень мило! – Марджори поцеловала Кэти. – Спасибо. Может, и ты съешь одну? Ну же, открой коробку.

Кэти нащупала шов целлофановой упаковки и принялась ее снимать.

– Хорошо выглядишь, мам, – отметила Сара. – Как дела?

– Вчера сделала укладку.

– Тебе идет.

Продолжая ковырять упаковку, Кэти спросила:

– Мам, а мы расскажем бабушке о том, что случилось с Анной? Как я увидела окровавленное тело няни на камнях. Салли сказала, что можно об этом говорить.

– Ох, – выдохнула Марджори.

Сара перевела взгляд на мать. Ее глаза, только что искрившиеся от радости, потускнели. Сара ни секунды не сомневалась, что ей уже известно о происшествии. Обитатели «Сильвербрука» часто смотрели новости в общей комнате. А в номере Марджори был собственный телевизор. К тому же она почти каждый день пользовалась ноутбуком, подаренным дочерью два года назад.

Решив, что надо срочно сменить тему, Сара потянулась к конфетам.

– Давай помогу, солнышко. – Она потрясла крепкую крышку и сняла ее с коробки. – Угощайся.

– Ты первая, бабуль.

– Зайка, я поем чуть позже. Попробуй сама.

Кэти выбрала конфету и надкусила ее.

– Так. – Сара достала из сумки планшет и маленькие наушники. – Кэти, садись-ка за бабушкин стол и досмотри мультик, который мы начали вчера, а мы пока поболтаем.

– Сначала я хочу досмотреть «Белоснежку». И можно мне еще конфету?

– Хорошо. Поставлю «Белоснежку». Можно, но только одну.

Взяв конфету, Кэти устроилась за столом на стуле в дальнем конце комнаты и вставила в уши наушники. После того как воспроизведение началось, Сара села ближе к матери и понизила голос.

– Мам, ты знаешь, что случилось в лагере Кэти?

– Да. Видела в новостях. Писала тебе на почту.

– Ой. Я еще не читала. Прости. Такая суматоха.

– Понимаю. Все это просто ужасно.

Сара кивнула, наморщив подбородок.

– Ты еще не все знаешь. Анна Шоу была няней Кэти. Когда она упала, Кэти была там.

Марджори Коул ахнула.

– Кэти была с девушкой, когда та умерла?

Сара кивнула. По щекам у нее полились слезы.

– Как же так получилось, Сара?

– Там была только Кэти. Она последняя, кто видел Анну живой.

Марджори моргнула, слегка поежившись.

– Мам, это даже словами не описать. Не знаю, что мне теперь делать.

Пожилая женщина подняла морщинистые ладони, взяла руки Сары в свои и посмотрела на ее татуировку.

– Мам, так ведь не бывает, да?

Обе повернулись и посмотрели на Кэти, которая сидела в другом конце комнаты за столом, скрестив ноги и доедая конфету. Планшет стоял под углом, и они видели происходящее на экране. В эту минуту злобная королева-ведьма угощала Белоснежку отравленным яблоком.

– Скажи мне, что это неправда, мам, – хрипло прошептала Сара.

Тревога во взгляде Марджори сменилась нежным состраданием.

– Знаю, что ты боишься. И знаю, чего именно ты боишься. Крепись. Доверяй своему сердцу. Кэти – хорошая девочка.