— Через несколько минут мы захлебнёмся!

— Сначала прикончим эту гадину.

Григ был одержим мыслью убить существо. Наткнутся ли они вообще на эту тварь ещё раз? Может, она просто ждёт, пока они утонут и станут лёгкой добычей? А может, сама уже утонула и лежит мёртвая на дне?

Диттрих закричал. Очнувшись от оцепенения, он замахал руками и оттолкнулся от стены, выбираясь к середине пещеры.

— Что там? — заорал Григ. — Оно снова здесь?

Старик ударил лопатой в воду. Вода вспенилась, брызги долетели до потолка.

— Перестань! — крикнул Паульсен.

Он заслонил пламя лампы ладонью.

— Без паники.

— Оно тянется ко мне.

Диттрих прижался спиной к Паульсену.

Григ вертелся вокруг своей оси и снова и снова бил острой кромкой лопаты по воде.

— Я тебя достану, достану, доста…

— Перестань! — заорал Паульсен. — Это бессмысленно. Мы должны…

Он резко умолк. Мощный отросток, словно рука морской змеи, скользнул вдоль его ноги — длинный, на несколько метров. В этот миг Паульсен понял размеры существа. Сердце, скованное холодом, вдруг бешено заколотилось. Он забил ногами, отшатнулся назад и прижался спиной к стене.

Диттрих не отходил от него ни на шаг.

— Ты тоже почувствовал, да?

Паульсен не ответил. Он пытался представить себе размеры существа: откуда оно взялось, насколько велико и что находится там, у основания этого щупальца.

— Я видел что-то в земляной расщелине, когда посветил туда лампой, — пробормотал Диттрих. — Вы не хотели мне верить. Но эта штука теперь здесь. Она в этой пещере.

Мысли Паульсена заметались. Несколько щупалец рыщут под водой? Они идут из земляной расщелины? Что бы ни поднялось к ним из глубины горы, добром оно быть не могло — и они сами выпустили его. У легенд о Чёртовой горе должна была быть причина, и сейчас они как раз на неё наткнулись.

Паульсен снова почувствовал движение у ноги, но на этот раз прикосновение длилось лишь долю секунды — будто его задело остриём крючка. Он поднял черенок.

— Убьём эту тварь, пока она не убила нас.

Они с Григом одновременно ударили лопатами по воде. Лупили наугад, пока пена не стала взлетать к потолку. Диттрих стоял посреди пещеры с поднятыми руками, заслоняя пламя лампы.

Что-то снова коснулось Паульсена под водой. Мощная рука на уровне коленей извивалась между его ногами и задевала бёдра.

— Оно у меня!

Паульсен не успел вырваться. Корень обвил его ноги, сжался железной хваткой, пережал мышцы и рывком развернул его. Инстинктивно он набрал полные лёгкие воздуха — и в следующий миг его утянуло под воду.

Невообразимая сила завертела его вокруг собственной оси. Он уже не понимал, где верх, где низ. Бледное мерцание лампы возникало то с одной стороны, то с другой. Паульсен потерял каску, задел головой дно, почувствовал во рту вкус ила. Его мутило; он тонул.

Глухо, сквозь толщу воды, до него доносились крики Грига. Потом кромка лопаты ударила его под колено. Паульсен раскрыл рот и рефлекторно втянул воду в лёгкие.

Вдруг хватка на его ногах ослабла. Чьи-то руки схватили его, потащили вверх. Когда голова прорвала поверхность, Паульсен выплюнул затхлую воду и закашлялся. Жадно вдохнул.

Теперь ему приходилось стоять на цыпочках, чтобы вообще держать голову над водой. Между поверхностью и потолком пещеры оставалось всего полметра свободного пространства.

Григ подтянулся рядом с Паульсеном к деревянной балке. Диттрих тоже вцепился в потолочную стойку. Вода уже омывала нижний край лампы. Достаточно было крошечного всплеска — и им пришлось бы барахтаться в темноте.

Паульсен подтянулся выше, пока головой не коснулся деревянных планок. Потом поджал ноги: где-то под ним сновало это жуткое существо.

Чавкающий звук в стене заставил их резко обернуться. Комья земли с плеском падали в воду. В двух местах грунт начал расходиться.

— Ребята! — крикнул Диттрих. — Они нас освобождают!

Огромный кусок земли выпал из стены. В чёрном провале что-то двигалось, ворочалось и извивалось в грязи, прогрызало себе путь наружу — и на долю секунды показалось целиком: чёрный живой корень, вползавший в пещеру.

На конце щупальца была пасть, жадно щёлкавшая по воде. Так же быстро, как морда пробурила стену, она исчезла под поверхностью. Следом, метр за метром, тянулся корень — всё толще, всё дальше, будто без конца.

За спиной Паульсена из стены вывалился ещё один пласт. Второй и третий отростки прорывались сквозь землю. Они поспешно соскользнули в воду и зазмеились к мужчинам.

Первый отросток добрался до Диттриха. Паульсен беспомощно смотрел. Диттрих взревел, когда его резко рвануло в сторону. Он понёсся, словно на подводных санях, гоня перед собой волну. Ударившись головой о лампу, он погасил свет.

В темноте Паульсен всё ещё слышал, как кричит его друг, — теперь ещё громче. Он подтянулся к балке так близко, что коснулся её кончиком носа. Он чувствовал запах дерева и вкус землистой воды.

Потом закричал и Григ. Но его крик внезапно захлебнулся под водой бульканьем. После сухого треска оборвался и рёв Диттриха.

Паульсен дышал мелко. Вода добралась до ушей, омывала рот. Прижав лицо к потолочной балке, он отчаянно ловил воздух.

Истекали последние секунды. Его товарищи были мертвы. Он знал: это и его последние мгновения. Он больше никогда не увидит Марию и детей.

И тут какой-то отросток сбоку осторожно скользнул под куртку. Мягкий кончик пробрался под рубашку и коснулся голой кожи. Паульсен оцепенел. Откуда, чёрт возьми, взялась эта тварь? Почему она не тонет?

Паульсен задержал дыхание. Прикосновение было отвратительно мягким; существо прижалось к его спине, как холодная губка. Щупальце медленно поползло под рубашкой вверх, вдоль позвоночника. Паульсен не смел пошевелиться.

Потом он почувствовал укол в позвоночник. Что-то глубоко вонзилось в спинной мозг. Боль была неописуемой.

Паульсен хотел закричать, но вода сомкнулась над его головой.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

Часть 5. Расплата

ГЛАВА 29

Пятница, 12 сентября

Из тёмной бездны туннеля Кёрнер, пошатываясь, шёл к серому пятну, которое означало выход. Он даже приблизительно не мог понять, который час. Свинцовая серость за входом в шахту могла быть чем угодно — предрассветными сумерками или дождливым полуднем. Во всяком случае, ночь миновала. Уже была пятница, его пятый день в Грайне.

Кёрнер не хотел верить, что всё пережитое им с понедельника случилось на самом деле: смерть Марии, убийства Базедова, Бергера, Филиппа и Сабриски, правда о его родителях и заговор деревенских.

Он хотел верить, что это всего лишь бесконечно долгий кошмар, из которого он очнётся, стоит только открыть глаза; хотел снова сидеть в своём венском кабинете, получить от Ютты Корен новое дело и вместе с Бергером и Филиппом отправиться расследовать убийство на почве ревности в каком-нибудь жилом комплексе на окраине Вены…

Но когда он остановился перед своим «Ауди» и положил ладони на холодный металл капота, он понял: этому желанию не сбыться. Всё пошло иначе. Его жизнь развернули рывком на сто восемьдесят градусов — и окончательно разрушили.

Кёрнер уставился на левое переднее колесо «Ауди». Только теперь он заметил, что поставил машину прямо на зубья сломанных граблей. Шина спустила; автомобиль перекосился и осел на диск.

Но для плана, созревшего в нём за ночь в штольне, машина была не нужна. Ему требовалось лишь то, что лежало на пассажирском сиденье.

Холодный порыв ветра ворвался от входа в шахту в туннель. Кёрнер застегнул ветхий плащ до самого горла. Из правого кармана торчал ручной фонарь, из другого — три динамитные шашки.

Пригодной оказалась только взрывчатка из верхнего слоя деревянного ящика. Остальной динамит, особенно шашки на дне, расплылся. Нитроглицерин размягчил оболочки и превратил их в жёлтую, вонючую, маслянистую кашу.

Затаив дыхание, с почти нечеловеческим спокойствием Кёрнер вынул из ящика три шашки, не притронувшись к остальному.

Вчера днём он загнал машину в туннель так глубоко, что водительская дверь открывалась лишь наполовину. Когда в салоне вспыхнул плафон, Кёрнер на мгновение зажмурился от резкого света.

Он нагнулся внутрь. Цифровые часы на приборной панели показывали 5:03. Сознание Кёрнера медленно возвращалось из мутного, сновидческого состояния в реальность. Он впился взглядом в красные цифры.

5:04! 5:05!

Под дисплеем располагались кнопки автомагнитолы. В проигрывателе стоял диск Alan Parsons Project. Кёрнеру казалось, будто он слушал эту музыку много лет назад, хотя прошло всего несколько дней. Alan Parsons Project — The Turn of a Friendly Card — в эту минуту казался ему таким же чужим и нереальным, как всё прочее из прежней жизни.

Этой музыке не было места здесь — в царстве смерти и отчаяния.

Почти машинально Кёрнер включил радио, но туннель отрезал его от мира: из динамиков донеслось одно шипение. Ни новостей, ни дорожных сводок, ни рекламы, ни голоса диктора. Прежде чем магнитола успела автоматически перейти на CD, он выключил её.

Он взял дневник с пассажирского сиденья, достал из бардачка рулон клейкой ленты, сунул и то и другое в карман плаща и потянулся к двум рациям в центральной консоли. Они ещё понадобятся.

Прежде чем с трудом выбраться из салона, он бросил взгляд в зеркало заднего вида. Увиденное не вызвало в нём ничего. Лицо стало почти неузнаваемым. Под глазами залегли серые тени, кожа была бледна, как у покойника.

Запёкшаяся кровь на верхней губе, щеках и шее напоминала потёкший театральный грим и придавала ему призрачный вид.

Закрыв дверцу, он подошёл к багажнику. В слабом свете лампы виднелось конфискованное взрывное снаряжение, которое он с воскресного вечера возил в машине, забыв сдать Дворшаку в отдел криминалистической техники.

В свете поблёскивали медные провода и полимерные оболочки; рядом лежали детонаторы, патроны, капсюльные втулки, механические часовые взрыватели, замедлители и красные бикфордовы шнуры. Захватчик заложников был оснащён как настоящий специалист-подрывник.

Но для Кёрнера вся эта дрянь была бесполезна — за исключением тончайшего запала «Polex». Он вытащил его из связки и сунул в карман плаща. Крошечного электрического детонатора с двумя проводами хватило бы как инициирующего заряда, чтобы создать необходимое детонационное давление. Больше ему не требовалось.

На этот раз они связались не с тем человеком.

Когда Кёрнер выскользнул из шахты наружу, вдохнул холодный утренний воздух и почувствовал, как морось ложится на лицо, голова у него прояснилась. Жизненные силы возвращались.

Вид на посёлок был мутным; дома тонули в сумерках и дожде. Кёрнер удивился, что деревенские не выставили здесь пост. Ни одна живая душа не охраняла площадку.

Перед ним лежали жестяные сараи, списанные угольные вагонетки, кладбище, сторожка могильщика и пустая стоянка. Земля раскисла; одна бурая лужа смыкалась с другой. Всё казалось вымершим.

Только у подножия дамбы копошились сотни людей.

За полем Трира казалась совсем близкой. Там, где река делала изгиб, стояло больше всего машин и бортовых грузовиков. Грязно-бурый поток с необузданной силой валил вниз по течению.

По другую сторону федеральной трассы река превратила огромные пространства земли в гигантское озёрное царство. Куда ни хватало взгляда, всюду разливалась высокая вода.

Посреди поля всё ещё стоял трактор с ржавым прицепом. Кёрнер прикинул: до дамбы — минут пятнадцать. Никто не заметил его, когда он побежал через поле к трактору.

Несколько минут спустя он бросился на живот у самого подножия земляного вала и пополз под защиту свисающих ивовых ветвей. Лицо и руки, покрытые грязью и листьями, сливались с деревьями и кустами вокруг.

Почва была такой мягкой, что локти уходили в неё на несколько сантиметров. Дамба тоже промокла насквозь. Восемь дней подряд принимая на себя ярость воды, она дрожала всем телом, как желе.

Кёрнер не понимал, как этот вал вообще мог так долго выдерживать натиск Триры, — а подъёму воды конца видно не было. На участке в два километра громоздился, должно быть, миллион мешков с песком. Песчаная преграда у дамбы стала такой же бурой, как мутная вода реки.

Теперь хватило бы одного удара лопатой в правильном месте — и вся дамба уступила бы напору, сдвинулась, пошла километровыми трещинами и рухнула, как бумажная стена. В считаные секунды поток прорвал бы дамбу и все защитные валы.

Пожарные уже не патрулировали гребень дамбы. Каждый лишний мешок с песком мог обрушить всю конструкцию. Стоило Кёрнеру приподнять голову, и он видел, как вода перехлёстывает через вал.

Рейка, торчавшая из потока, показывала рекордный уровень — восемь метров сорок. За ночь Трира разрослась до чудовищных размеров. Похоже, шлюзы Трирахской плотины часами оставались открытыми. Возможно, непогода на Шпойсдорфском химическом заводе уже обернулась катастрофой.

— Трещина в дамбе!

Кёрнер пригнулся. Мимо пробежали двое пожарных в жёлтых касках и синей форме. Они были слишком заняты, чтобы заметить съёжившуюся фигуру в подлеске.

Десятки грузовиков ползли мимо Кёрнера со скоростью пешехода. В нескольких метрах от него они вываливали тонны щебня и строительного мусора, пытаясь закрыть дыры в дамбе, из которых сочилась вода.

— Фильтрация в точке восемьдесят один! Нужно больше противовеса на откосе! — кричал в мегафон мужчина.

Кёрнер помнил его лицо по «Бурому Пятирогу».

Всё прибывали новые грузовики, подвозившие строительный мусор с Хайденхофского гравийного карьера. Жители, словно одержимые, пытались залатать израненную дамбу в безнадёжной гонке со стихией. Там, где заделывали одну дыру, прорывались две новые.

Теперь Кёрнер понял, почему у выхода из шахты его никто не ждал. У деревенских появились другие заботы. Сейчас у дамбы был нужен каждый человек.