Григ зажал ручную лампу в сгибе локтя. Они с Диттрихом несли ящики, поставленные один на другой почти до подбородка. Паульсен узнал на планках клеймо грайнского мясника — у него работали его мать и жена Мария.

— Провизия?

— Горняки утренней смены принесли в этот участок восемь фляг с водой и пять пайков — хлеб, шпик и копчёное мясо, — выдохнул Диттрих. — К счастью, не сложили всё в конце наклонного штрека, иначе завалило бы подчистую.

Мужчины поставили ящики на землю. Григ кивнул в сторону конца туннеля, откуда они пришли.

— Стены мокрые.

Он провёл рукой по губам.

— Я уже несколько дней боялся, что мы выйдем на зону песчаника, и всё время предупреждал: будет прорыв воды. Похоже, дождались. Возможно, из-за толчков над нами вскрылась водяная жила. Дальше лежит штанговый насос, его приводит в движение паровая машина.

— Прекрасно. Только без электричества? — возразил Паульсен.

— Когда наверху шишки обсудят положение, они как можно скорее пробьют через завал воздуховод и вторую трубу — под электричество. Оснащены мы неплохо, так что кое-какие механизмы запустить сможем. Например, насос, если пойдёт вода.

— И куда ты собираешься её отводить? — вмешался Диттрих.

— У вас что, совсем мыслей нет? — спросил Григ. — Разумеется, в земляную трещину в конце главного штрека. Она туда и так потечёт, но только если разлом не забит и не засыпан.

— О нет, я знаю, к чему ты клонишь. Ты хочешь расширить трещину. Нет уж, спасибо, без меня! — Диттрих натянуто рассмеялся. — Я к этой пропасти и близко не подойду. Я знаю, что видел в разломе. Пусть меня чёрт заберёт, если я стану там копать!

— Проклятье, я больше не желаю этого слышать! Ты нас всех с ума сведёшь, — рявкнул Паульсен. — Я был там и тоже заглядывал вниз. Ничего я не заметил.

— Может, эта тварь уже выползла и теперь где-нибудь ползает по штреку.

— Тогда я бы, наверное, на неё наткнулся.

Вдруг Паульсен указал на куртку Диттриха.

— У тебя на плече!

Диттрих дёрнулся так, будто его ударило молнией, и хлопнул ладонью по куртке. Григ захихикал, утирая слёзы из здорового глаза. Паульсен усмехнулся.

— Придурки! — выругался Диттрих.

— Трусишка!

— Если бы я сейчас мог сесть в клеть и уехать наверх, я бы вам обоим морды набил, — огрызнулся Диттрих. — Но вы мне нужны.

На мгновение напряжение отпустило Паульсена, но уже в следующую секунду он снова посерьёзнел.

— Что ещё нашли?

— Паровую машину, компрессор, врубовую машину, но ни одной буровой головки. Толку от этого никакого. Зато нашли кучу лопат и кирок, молотки, гвозди, клинья и десятки балок с досками.

— Доски? — переспросил Паульсен. — Ими надо укрепить штрек на случай дальнейшего осыпания породы.

Григ кивнул.

— Лучше всего здесь, там и вон там.

Он указал на слабые места в потолке.

— Приступим.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

Часть 3. Открытие

ГЛАВА 17

Среда, 10 сентября

Когда Кёрнер открыл глаза, дождь барабанил по стеклу, а радиатор свистел. В комнате стояла затхлая, вязкая духота. Наручные часы показывали десять утра.

Он рывком сел и стал натягивать одежду. Когда одна рука уже застряла в рукаве свитера, он вдруг почувствовал, как болезненно стянуты плечи и суставы. Эта работа его доконает.

Раньше, когда он ещё был вместе с Сабриски, он дважды в неделю ходил в будо-центр. После расставания тренировался только дома, пока и этот энтузиазм не выветрился. Вернётся в Вену — снова начнёт регулярно бегать свой маршрут по Венскому лесу и отрабатывать серии на боксёрском мешке. Блоки, удары, техника ног — всё это снова приведёт его в форму.

Кёрнер поспешил в коридор. Коротко постучав, он открыл дверь в комнату Филиппа.

Навстречу ударил застоявшийся воздух: табачная вонь, пот и запах старого лосьона после бритья. Жалюзи были опущены. Филипп ворочался в постели; волосы торчали во все стороны, крошечные сонные глаза щурились на Кёрнера.

Из коридора свет падал на кровать Базедова. Простыня была натянута на матрас без единой складки, взбитая подушка лежала у изголовья.

Кёрнер захлопнул дверь и сбежал по лестнице в зал для завтраков. Из кухни пахло выпечкой, и он почувствовал, как в нём просыпаются жизненные силы.

Сабриски и Бергер уже сидели за столом, накрытым на пятерых, и пили кофе. Обе были во вчерашней одежде. Лучистый взгляд Сабриски сменился смертельно усталым, а у Бергер, которую он до сих пор видел только одетой с иголочки, под глазами залегли тёмные тени. Она выглядела такой же измотанной.

Ни Сабриски, ни Бергер Базедова не видели. Кёрнер ничего другого и не ожидал. Он поцеловал Сабриски и сел рядом. Краем глаза заметил, как Бергер на мгновение удивлённо подняла взгляд.

Из радиоприёмника на комоде доносился конец десятичасовых новостей. Над Центральной Европой по-прежнему держалась область низкого давления, которую постоянно подпитывали новые массы холодного воздуха.

За прогнозом погоды последовала специальная передача о районах паводка; среди прочего говорили о Триртальской железной дороге. Железнодорожную насыпь на участке от Хайденхофа и Грайна до Фихофена, протяжённостью пятнадцать километров, подмыло; пути буквально сорвало с места. Всё новые склоны сползали на рельсы. Замещающего автобусного сообщения пока не было. В остальных районах положение оставалось ничуть не лучше.

Филипп с грохотом спустился по лестнице и появился в дверном проёме. Как и накануне, он был во всём чёрном. Выглядел он так, словно только наспех зачесал волосы назад и плеснул в лицо холодной воды.

Вальтрауд Штойссер принесла кофе, яичницу-болтунью, домашнее варенье и разогретые семмели: свежая выпечка закончилась. Кофе был на вкус такой, будто хозяйка сварила его на минеральной воде. Видимо, установка очистки воды у рыбного пруда всё ещё не работала.

Пока они завтракали, через зал тяжело протопал грузный пожарный и начал отодвигать мебель от стены. За комодами штукатурка вздулась серой кашей, от которой тянуло сыростью и плесенью. Мужчина поставил к стене тепловентилятор и приоткрыл окна.

От него они узнали, что непогода с каждым часом становится всё хуже. Добровольная пожарная команда — три машины и тридцать пять человек, круглые сутки на борьбе с паводком — едва удерживала ситуацию под контролем. Санитаров Красного Креста, которые вчера ещё успели перебраться через мост, ночью пришлось разместить в детском саду. Но теперь и там вода стояла уже по щиколотку.

Кёрнер смотрел в окно. Снаружи весь мир растворился в мутном сером однообразии. Он уже несколько дней не видел ни одного солнечного луча. Но когда-нибудь дождь ведь должен кончиться.

Он подумал о Верене и своей бывшей. В Хайденхофе людям наверняка легче: соседний посёлок лежит на несколько метров выше.

— Алекс…

Он резко обернулся. Сабриски передвинула к нему по столу таблетку аспирина.

— Выпей. Ты ужасно выглядишь.

— Спасибо, я в порядке, — солгал он и обвёл взглядом остальных.

Покрасневшие глаза, осунувшиеся лица.

— А вы?

Бергер попыталась улыбнуться.

— Так себе.

Остальные коротко кивнули.

У них наверняка тоже всё затекло, а головы раскалываются от боли. Спали, наверное, так же прекрасно, как на жёсткой полке в грохочущем железнодорожном купе. Почему они не хотят об этом говорить? Их тоже мучили странные сны?

Кёрнеру следовало начать самому.

— Если честно, я…

Он поднял кофейник — и застыл с ним в руке. Мир вокруг будто погас. Кёрнер уставился на овальную хлопчатобумажную салфетку, на которой стоял кофейник. По краям золотой нитью был вышит узор из роз. В одном углу красовались инициалы BF.

Во рту у Кёрнера пересохло. Его внезапно замутило; кислый привкус кофе поднялся по пищеводу.

Словно в замедленной съёмке, он взял салфетку и подвинул её к Филиппу. Тот сначала никак не отреагировал и продолжал громко ругать погоду. Потом заметил салфетку — и осёкся на полуслове. Он бросил на Кёрнера понимающий взгляд.

Кёрнер слишком хорошо знал это выражение его глаз.

Кто знает, какое дерьмо мы сейчас расковыряли.

— Что такое? — Сабриски растерянно посмотрела на криминалиста.

Он протянул ей салфетку.

Бергер придвинулась ближе, чтобы тоже рассмотреть ткань.

— Мы шли не тем курсом, — прошептала она. — Это не инициалы человека.

Кёрнер кивнул.

— «Бурый Пятирог», — так же тихо сказал он. — Только ни слова вслух. (прим.пер: BF – «Braune Fünfender». Fünfender — охотничий термин для оленя с пятью отростками на рогах).

За их спиной распахнулась дверь. Вальтрауд Штойссер направилась к их столу с подносом. Сабриски быстро поставила свою кофейную чашку на салфетку.

— И вы не поверите, что было дальше! — воскликнул Филипп, вскинув брови. — Этот тип вдруг говорит мне… о, подкрепление.

Он повернулся к Штойссер, поставившей поднос на стол.

Пока хозяйка подавала два кувшина — с кофе и молоком, — в соседний зал с барной стойкой с грохотом ввалилась группа пожарных. Через открытую дверь Кёрнер видел, как мужчины облокотились о стойку. Рации у них на поясах потрескивали.

— Вы меня извините? — Хозяйка поспешила в зал. — Ну как там? — крикнула она пожарным.

Мужчины недовольно загудели. Самый старший из них, седой фельдфебель с золотисто-жёлтой вышивкой на погоне, заговорил достаточно громко, чтобы Кёрнер мог его слышать.

— За ночь мост в Хайденхофе снесло. Я там был… Чёрт… деревянные балки ломались, как соломинки. В три утра обломки понесло к грайнскому мосту. Бах!

Его кулак хлопнул по ладони.

— Мост повреждён?

— Повреждён? Да его нет!

Седой резко махнул рукой.

Филипп наклонился вперёд и крикнул в зал:

— Когда мы сможем отсюда выбраться?

Мужской гул мгновенно стих. Пожарные вытянули шеи, заглянули в зал для завтраков и уставились на Филиппа, Кёрнера и обеих женщин так, будто перед ними были незваные чужаки.

— Сейчас отсюда никто не выберется, — проворчал фельдфебель. — В посёлке трое жителей числятся пропавшими. Ваш коллега тоже ещё не объявился, верно? Чёрт, хоть бы он не свалился в реку.

Он демонстративно отвернулся.

— Базедов не падал в Трир, — прошипела Сабриски, но Кёрнер движением руки заставил её замолчать.

Фельдфебель опёрся о стойку и заговорил с хозяйкой — теперь тише:

— Трир на той стороне вышел из берегов и на километры затопил федеральную трассу. Движение полностью перекрыли. Пожарные из Фихофена только что передали нам по рации сводку: ниже по течению горные ручьи снесли почти все мосты, а трассу завалило селем на несколько метров. Оползни всё усугубляют.

Хозяйка скомкала передник.

— А дамба хоть держится?

— Не напоминай. Только что уровень поднялся до восьми метров. Река несётся всего в тридцати сантиметрах ниже гребня дамбы… а Вайсман хочет, чтобы мы наваливали сверху всё больше мешков с песком. Это же чистое безумие. Давление воды у основания защитного вала и так уже слишком сильное.

— Что мы можем сделать?

— Ничего… Молиться, чтобы дамба выдержала.

Филипп снова повернулся к Кёрнеру и открыл рот, собираясь что-то сказать.

— Без паники. — Кёрнер понизил голос. — Паводок не наша работа. Им занимаются пожарные, и они знают своё дело. У нас другие заботы, а времени в обрез. Так что сосредоточимся на двух главных задачах: найти Базедова и поймать убийцу.

— Вообще-то это не должно быть так уж сложно, — прошептала Сабриски. — Если мы не можем выбраться из посёлка, значит, и убийца не может. Он застрял здесь вместе с нами. Он среди нас — может быть, ближе, чем мы думаем.

Она указала на салфетку с золотой вышивкой.

Звонок мобильного заставил их вздрогнуть. Кёрнер быстро ответил. Звонила Ютта Корен из управления.

— Я только что услышала в специальной передаче по радио, что вы сидите в самом центре паводковой зоны.

— Да. Коротко, пожалуйста, батарея почти села, — поторопил её Кёрнер.

— Ваша главная свидетельница, репортёрша в Кирлингской психиатрической больнице, всё ещё не приходит в себя. То есть у нас по-прежнему ничего нет. Вы тем временем нашли Кралица?

— Нет.

— Как ни трагично это звучит, но нам это хотя бы помогло. Из-за того что один из наших следователей исчез, Хаузер дал добро на эксгумацию. Разрешение прокурора я полчаса назад отправила факсом местному командиру жандармского поста. Насколько я знаю, он уже родителей детей уве…

Дисплей погас. Телефон Кёрнера отключился.

Он сунул мобильник в карман и поднялся. Значит, грайнский жандарм уже в курсе.

Кёрнер посмотрел на Сабриски:

— Начинаем. Твоя очередь.

Пока Рольф Филипп вместе с Соней Бергер ездил по посёлку в своём фургоне, продолжая поиски Базедова, Кёрнер и Сабриски отправились на кладбище.

На машине они с трудом пробились через деревенскую площадь, теперь больше похожую на штаб спасательной операции. Дорогу им перегородил бортовой грузовик: с кузова сгружали поддоны с бутылками минеральной воды. Перед лавкой собралась толпа; хозяин магазина Герер и горстка помощников Красного Креста раздавали людям картонные коробки — вероятно, с одеялами, свечами, мылом и консервами.

У пожарной машины выдавали комплекты защитной одежды: комбинезоны, резиновые сапоги, непромокаемые перчатки. Под тентом стояла огромная полевая кухня. Две женщины кормили добровольцев и продрогших пожарных супом, разливали горячие напитки. На длинных хойригерных скамьях разместили электроплитки и кофемашины; прицеп-генератор давал ток. Рядом как раз выставляли целую батарею походных туалетов.

Но и после того, как «Ауди» миновал деревенскую площадь, картина почти не изменилась. На муниципальную парковку местные предприятия без остановки подвозили на бортовых грузовиках материал из песчаного карьера, а человек тридцать мужчин и женщин набивали им джутовые мешки.