Он наблюдал, как Филипп посыпает клавиатуру компьютера белым порошком.

— Компьютер забираем как вещественное доказательство, — сказал он технику. — Уверен, в файлах найдутся зацепки. И ещё я хочу знать, не копался ли кто-нибудь в системе.

— Ладно, ладно, — проворчал Филипп. — Я делаю свою работу, ты — свою.

Тем временем Базедов разложил штатив, установил вспышку и принялся фотографировать тело.

— Я уже снимал самоубийц у них дома, — сказал он, — но ещё ни разу не видел комнаты, которая выглядела бы так, словно здесь всё перевернули вверх дном. Можно подумать…

— Это не самоубийство, — перебил его Филипп. — Парень не сам надел себе петлю на шею.

У Базедова отвисла челюсть.

— И вы только сейчас мне это говорите?

— Кто-то убил мальчика, оставил фальшивую предсмертную записку, а потом перерыл комнату, — подвёл итог Кёрнер.

— Мне-то это объяснять не нужно, — презрительно мотнул головой Филипп.

— Я не тебе объясняю! — резко ответил Кёрнер. — К тебе вообще страшно подойти: вид такой, будто у тебя мир рушится.

— У-у-у, кто-то сегодня опять не выспался, — вмешалась Сабриски.

Кёрнер промолчал. Ещё вчера днём она умоляла его быть осторожнее, а сегодня снова превратилась в язвительную патологоанатома со скальпелем вместо языка.

— А что именно искал убийца? — спросил Базедов.

— Подумай сам. Откуда, чёрт возьми, нам это знать? — вспылил Филипп.

Базедов опустил голову и молча поправил настройки камеры.

Что с ними всеми происходит? Кёрнер отвернулся. Почему они так взвинчены? Он вспомнил собственный разговор с деревенским врачом. Сам он тоже не был образцом спокойствия. Это из-за погоды? Или из-за самого места? Эта местность всех изматывает? Только криминальный психолог, казалось, ещё держалась.

— Насколько быстро вы сможете определить точное время смерти? — спросила Бергер судебного медика.

Сабриски резким движением откинула волосы за плечо.

— Милочка, точного времени смерти не существует.

Она взобралась на алюминиевую лестницу, расстегнула мальчику брюки и ввела термометр в прямую кишку трупа.

Бергер отвернулась.

— Этот мальчик был бы для нас важным свидетелем. Последний телефонный разговор Сабины Крайник был именно с ним. Если бы мы допросили его вчера вечером, он, возможно, был бы ещё жив.

Сабриски кивнула, будто услышала её не только ушами.

— По охлаждению тела я могу назвать лишь приблизительное время. Ориентир — падение температуры в прямой кишке.

Она сделала ещё несколько замеров, потом сказала:

— Около десяти вечера. Плюс-минус час.

И, подняв палец, добавила:

— Но не ловите меня потом на слове. Это предварительные данные.

Бергер прикусила губу.

— Мы бы успели, — шепнула она Кёрнеру.

Кёрнера знобило. Было без пяти два. Он стоял в плаще под козырьком дома Гойссеров, и пар от дыхания поднимался у него перед лицом.

На противоположной стороне улицы, у приёмной доктора Вебера, только что остановился микроавтобус. Задняя дверь распахнулась, и под дождь высыпало с дюжину сотрудников Красного Креста. Мужчины натянули куртки на головы и бегом скрылись в приёмной, где врач должен был сделать им повторную прививку от столбняка.

В ту же минуту с грохотом захлопнулась дверь катафалка, припаркованного в боковом проезде рядом с участком Гойссеров. Водитель завёл мотор, широко вырулил и поехал в сторону центра и моста. Кёрнер машинально коснулся пальцами лба в знак приветствия. Машина направлялась в венский патологоанатомический институт на Зензенгассе.

В следующее мгновение из дома, ругаясь, вывалился Филипп: руки заняты чемоданами, алюминиевая лестница зажата под мышкой.

— Помоги!

Они вместе донесли вещи до его фургона. Штативы Базедова уже лежали в кузове.

— Любопытно, зачем ты вытащишь нас сюда завтра, — пропыхтел Филипп. — Это место хуже той дыры, откуда родом семейка Мэнсона.

— Я здесь вырос, — ответил Кёрнер.

— Хорошая шутка.

Филипп громко расхохотался и хлопнул его по плечу.

Кёрнер посмотрел на него с недоумением. Неужели Филипп решил, что это шутка?

Из дома вышли Базедов и Сабриски. Они быстро погрузили камеры и чемоданы в машину, затем один за другим забрались в кабину.

Прежде чем Филипп завёл двигатель, Сабриски опустила стекло и сказала:

— Ах да, кстати. Я хотела поднять из архива отчёты о вскрытии по двум делам — девяносто шестого года в Кремсе и девяносто восьмого в Гмундене. Но все материалы, связанные с этими случаями, помечены грифом ограничения и переведены в закрытый фонд.

Она пожала плечами.

— Доступа у меня нет. Извини.

Стекло поползло вверх, и Филипп тронулся с места.

Кёрнер смотрел, как фургон исчезает в дожде. Одно было ясно: ему придётся поговорить с прокурором. Но прежде его ждал ещё один, куда более срочный разговор.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 11

Кёрнер вбежал под навес, выхватил из кармана пальто мобильный телефон и позвонил своей связной в телекоммуникационной компании — Сибилле, бывшей девушке Рольфа Филиппа.

Он продиктовал ей номер Мартина Гойссера и попросил предоставить список всех звонков за вчерашний день. Ему необходимо было любой ценой восстановить последние сутки жизни Мартина.

Когда разговор закончился, за спиной раздалось многозначительное покашливание. В прихожей стояла Бергер.

— Я слышала, о чём вы только что говорили, — сказала она, подходя ближе.

— Если эта информация окажется полезной, мы её используем, а в конце октября официально запросим данные у телекоммуникационной компании. До тех пор лучше вам забыть всё, что вы сейчас услышали.

— Уже забыла.

Оставалось только надеяться, что и в следующий понедельник она ничего не вспомнит, когда явится по судебной повестке. Слушание по дисциплинарному делу — не дружеское чаепитие; члены комиссии непременно станут расспрашивать обо всех подробностях его методов расследования.

Если к тому времени он успеет раскрыть это дело, то ещё, пожалуй, сумеет выкрутиться. Если нет…

— Что теперь? — спросила она.

Кёрнер резко обернулся.

— Подождём, что сообщат в телекоммуникационной компании и что покажет компьютер Мартина. И ещё я хочу выяснить, что этот парень делал в церковном архиве.

Он пересёк лужайку и распахнул калитку. В ту же секунду перед самым его носом с визгом затормозил тёмно-бордовый фургон. Филипп выскочил наружу и, ругаясь, обогнул капот.

— Ты что-то забыл? — спросил Кёрнер.

— Забыл? Чёрта с два! — рявкнул Филипп и с размаху влетел в лужу, окатив Кёрнера дождевой водой.

— Эй, полегче! — крикнул Кёрнер.

Сабриски опустила стекло.

— Пожарные пропустили катафалк, а потом перекрыли мост. Мы даже близко не смогли подъехать. Луг перед въездом полностью затоплен. Вода поднялась так высоко, что уже переливается через мост. Над водой торчат только деревянные перила. Его может снести в любую минуту.

Кёрнер указал вверх по дороге, уходившей из деревни мимо кладбища и заброшенной шахты.

— По этой дороге можно добраться до Хайденхофа. Там тоже есть мост на федеральную трассу.

Филипп вскинул руки.

— Серьёзно? Мост в Хайденхофе перекрыли ещё два часа назад!

В ту же минуту мимо них с рёвом пронеслась пожарная машина, направляясь в соседнюю деревню.

— Идиоты! — заорал ей вслед Филипп.

Бергер подняла воротник дождевика.

— Почему он так заводится?

— Потому что мы застряли, — ответил Кёрнер.

Он запрокинул голову и взглянул в небо, казавшееся неестественно близким. Чёрные тучи висели так низко, что затемняли землю до самого горизонта. Он приоткрыл рот и ощутил на языке кислый привкус дождя.

Какой нелепый, злой фарс…

Спустя двадцать семь лет он вернулся в места своего детства лишь однажды — по службе, чтобы расследовать дело, — и именно теперь оказался здесь заперт. К федеральной трассе вели только два моста: один в Грайне, другой в Хайденхофе.

Он слишком хорошо понимал, что это значит. Обе деревни лежали в низине, с одной стороны охваченной широкой излучиной Трир. С другой поднимался Хоэ-Гшвендт — первая гора Розалийского хребта. Покинуть эти места можно было только двумя способами: переплыть Трир или перебраться через горы.

— Алекс, что будем делать? — крикнул из машины Базедов.

Кёрнер смахнул с лица воду.

— Ждать.

Он набрал номер Ютты Корен.

Та обрушилась на него прежде, чем он успел что-либо сказать:

— Кёрнер, у вас просто стальные нервы! Какого чёрта вы не сдали детонаторы?

Проклятые детонаторы в багажнике сейчас тревожили его меньше всего.

— У нас в деревне второй труп, — сказал он. — Убийство. Чтобы быстрее продвинуться по обоим делам, нам срочно нужна эксгумация старших брата и сестры Сабины Крайник.

Он коротко изложил Корен суть взаимосвязей и попросил надавить на прокурора Хаузера. В это время рядом с ним возник Филипп и возмущённо замахал руками.

Кёрнер остановил его жестом и продолжил:

— Но звоню я не только поэтому…

Он рассказал о погоде, перекрытых мостах и о том, что весь его следственный отдел оказался отрезан в деревне. Бергер, Базедов и Сабриски молча слушали.

— Нам нужно выбраться отсюда как можно скорее, — закончил он.

— И как вы это себе представляете? Прикажете эвакуировать вас вертолётом?

— Лодка могла бы…

— Кёрнер, ждите, пока спадёт вода, и пока устраивайтесь в деревне. Большего я сейчас для вас сделать не могу. Если понадобится, снимите какое-нибудь общественное помещение под следственный штаб. Командование земельной жандармерии это оплатит. У вас там Филипп и Сабриски — чего вам ещё нужно? Продвигайте расследование. И держите меня в курсе.

Она повесила трубку.

— Ну что? — крикнул Филипп.

— Пока остаёмся здесь.

— Ну и прелесть эта дыра! — Филипп с силой ударил кулаком по капоту. — Опоздай мы на минуту раньше, уже были бы на федеральной трассе, и мне не пришлось бы торчать после работы в этой сырой яме.

Сабриски выбралась из машины. На её лице играла невозмутимая улыбка.

— Эй, считай это сменой обстановки. Я давно хотела провести отпуск в такой милой, тихой глуши.

Бергер посмотрела на неё с искренним изумлением.

— Вы это серьёзно? Я промокла до нитки и взяла с собой только один комплект одежды. А такой паводок может тянуться днями.

— Днями? Мы что, будем торчать тут целыми днями? — у Филиппа округлились глаза.

Судмедэксперт порылась в спортивной сумке, нашла резинку и собрала распущенные волосы в хвост.

— Дорогуша, я могу одолжить вам свитер.

— Нет, спасибо, — твёрдо ответила Бергер.

Кёрнер не мог её осуждать. Безукоризненно одетая криминальный психолог ни за что не надела бы один из поношенных свитеров Сабриски. Да и постоянное «дорогуша», должно быть, уже действовало ей на нервы.

— На вашем месте я бы не отказывался, — примирительно сказал он. — Наша хирург нечасто бывает столь великодушна.

— У Яны, кажется, самая большая коллекция водолазок на свете, — вставил Филипп.

— Просто тебе ни одна не налезет, — с удовольствием парировала Сабриски.

Базедов выбрался из машины под дождь.

— Смейтесь, смейтесь, а мне не до смеха. Мне нужно домой.

Филипп презрительно фыркнул.

— Ты же знаешь мою жену: если я сегодня вечером не посижу с детьми, она меня убьёт. Я обещал младшей посмотреть с ней «Русалочку».

Филипп уставился на него с неподдельным потрясением.

— Ты что, смотришь со своими детьми порно?

Кёрнер помассировал ноющие виски. Только этого не хватало. Быть запертым вместе с этой вечно препирающейся компанией, пока снаружи льёт как из ведра.

Лучше было об этом не думать.

Он сощурился и снова посмотрел в небо. Тучи не выглядели так, будто собирались расходиться. Откуда только взялось столько воды?

— Ладно, народ. — Он хлопнул в ладони. — Поехали в центр. Поищем, где можно устроиться.

В Грайне был только один возможный вариант.

Выцветшая табличка «Сдаются комнаты» по-прежнему стояла в окне трактира «Бурый Пятирог». Заведение состояло из стойки для посетителей, зала для картёжников, комнаты, где подавали обеды и ужины, и большого помещения для свадеб и дней рождения.

На верхнем этаже располагались комнаты для постояльцев. Обычно они заполнялись разве что весной, когда в деревню заглядывали пешие туристы. В остальное время пустовали круглый год.

Ауди Кёрнера и фургон Филиппа остановились перед трактиром. Дождь стоял такой плотной стеной, что церковная колокольня едва проступала сквозь серую пелену. Улицы были пусты.

И всё же прямо посреди главной площади, у мраморного фонтана, стояла передвижная пожарная помпа. Несколько пожарных раскладывали чёрные пластиковые шланги, соединяли муфты и затягивали хомуты на стыках. Ещё один насос подкатили на ручной тележке.

Филипп с грохотом захлопнул дверцу и ринулся к мужчинам. Кёрнер тотчас пошёл следом, чтобы не допустить худшего.

Один из пожарных яростно упёр руки в бока.

— Послушайте! Сегодня утром выпало шестьдесят литров осадков на квадратный метр. Русло реки больше не справляется. Большинство притоков вышли из берегов. Да у людей даже в Бургенланде вода стоит по горло! Думаете, там легче?

— Так сделайте же что-нибудь! — прорычал Филипп.

— Может, вы ещё с неба спустите нам экскаваторы, тяжёлые платформы и бронемашины, чтобы подпереть мост? — заорал пожарный.

Кёрнер схватил Филиппа за плечо.

— Да что с тобой сегодня?

Он отвёл его в сторону.

— У всех в этой деревне не все дома. Только посмотри на того! — Филипп кивнул в сторону бакалейной лавки.

Старый лавочник Герер стоял у входа в магазин. Кепка была надвинута на самый лоб, руки засунуты в карманы брюк. Он молча смотрел, как они бредут через площадь под дождём.

В боковом переулке тоже работала помпа. Шланг тянулся по тротуару и исчезал в магазине, уходя вниз по ступеням. Оттуда тянуло тяжёлым запахом мазута.