— И вот какая складывается картина…

Он подвинул листок на середину стола.

Официально выжившие: сбежавшие: Отто Вагнер (самоубийство) Алейна аль-Рашид (уб.) Мартин Килиан, Петер Альтман (уб.) Коринна Вагнер, Тилль Альтман (уб.) Норберт Шефер (уб.) Риане Крон (уб.) Николь Шефер (уб.) Улли Людтке (уб.)

Эвелин изучила листок.

— Если вы оба правы, то Алейну аль-Рашид Килиан убил вовсе не из-за неудачной операции дочери.

— По крайней мере, не только и не в первую очередь поэтому, — уточнил Пуласки. — Она ещё и была среди уцелевших на том пожаре, где погибла его беременная подруга.

Эвелин кивнула.

— Только пока всё это одни домыслы. Мы ведь так и не знаем, что на самом деле случилось в театре.

— Может, все, кто теперь мёртв, чем-то да провинились, — рассуждал Пуласки. — Или узнали что-то, чего знать им не полагалось.

— Допустим… — Эвелин задумчиво пригубила кофе. — И как же Килиан выяснил, кто эти люди?

— Алейну он, скорее всего, узнал в ту ночь среди гостей, — предположил Пуласки. — А имена Норберта и Николь Шефер наверняка нашёл в тех документах, которые откопал и переслал нам полковник Крон.

— А остальные четверо? — Эвелин нахмурилась. — Откуда он узнал о них, если даже полиция не сумела их разыскать?

Фло прокашлялся.

— Вариантов несколько. Прежде всего — онлайн-бронирование на премьеру через какую-нибудь билетную службу.

— Театр был слишком мал, чтобы подключать сторонних посредников, — возразила Эвелин.

— Оплата картой? — предложил Фло следующий вариант.

Эвелин скептически поджала губы.

— Сомневаюсь, что Оскар Вагнер позволял себе такую роскошь. Да и если бы — что мешало передарить билет? К тому же наверняка были продажи на входе, за наличные.

— А что, если Килиан, как и ваша бывшая школьная подруга, по больничным связям выяснил, кого в ту ночь лечили от отравления продуктами горения? — парировал Пуласки.

Эвелин кивнула.

— Уже лучше… Но чтобы вот так попасть точно в нужных людей?

— Или существовал список приглашённых, — добавил Фло. — На вечерах «Dinner & Crime», где зрители участвуют в разгадке, часто раздают бейджи.

Эвелин приподняла бровь.

— Дельная мысль. В конце концов, Килиан умеет копать. И вот после пожара он каждую весну планирует по одному убийству и поочерёдно расправляется с теми, кто — по тем или иным причинам — в его глазах заслужил смерть.

— А потом препарирует случившееся в выпусках своего подкаста, — добавил Пуласки.

— По другим эпизодам, посвящённым старым делам, я знаю: иногда его расследования помогали оправдать невиновных, — вставил Фло.

Эвелин глубоко вздохнула. По всему было видно, что она прокручивает услышанное.

— Конечно, выпускать целые подкасты о собственных убийствах — безумный риск. Но именно благодаря им у него есть благовидный повод интересоваться делами и раздобывать материалы следствия. Заодно и понимает, дышит ли ему полиция в затылок.

— Хитрый малый, — заметил Пуласки.

— А последней его жертвой стала, значит, доктор аль-Рашид, — продолжил Фло. — Но почему на этот раз он впервые подсовывает полиции виновного? Зачем делает Нимайера козлом отпущения?

— Вот именно… — Пуласки потянулся на диване. — К чему такие сложности? К чему отпечатки на оружии и собственная ДНК на месте преступления?

— Это лежит на поверхности, — сказала Эвелин. — Чтобы доказать, что его подставили.

— Допустим, — отозвался Пуласки. — Но к чему такие хитросплетения? Почему не пристрелить врачиху ночью где-нибудь в переулке, по дороге домой из кино?

Он сложил пальцы пистолетом.

— Пуля в голову — и точка. Зачем весь этот балаган?

— Кажется, я знаю причину, — пробормотала Эвелин. — Вспомните его опрометчивое заявление перед включённой камерой: «Я убью эту женщину!»

Пуласки прокрутил в голове всю сценарную цепочку.

— Точно. Полиция в любом случае взялась бы за него — независимо от того, как и когда умерла бы доктор аль-Рашид.

— А при таком мотиве и отсутствии других подозреваемых он отсидел бы в предварительном заключении ровно столько, сколько потребовалось бы Драйер, чтобы его дожать и разнести в клочья заготовленное алиби, — подхватила Эвелин. — Он это понимал. И потому придумал свой изощрённый план.

Пуласки откинулся назад и рассеянно почесал мурлыкающую кошку за ухом.

— Единственный шанс выйти сухим из воды — с самого начала самому навлечь на себя подозрения. Орудие убийства с его отпечатками — и затем по кусочкам разбить все улики, подсунув полиции более правдоподобного убийцу.

Фло подался вперёд и перечислил остальные звенья.

— И всё это — с помощью пуговицы, видео и следов воска на ключе. Скорее всего, Коринна Вагнер, переодетая бомжихой, рылась в его мусорном баке — да так, чтобы её непременно заметила соседка Килиана. Дочь театрального антрепренёра, всё-таки актёрская школа за плечами. А Килиану оставалось только пожаловаться нам, что куда-то запропастилась расчёска. На самом деле он сам, после убийства, подбросил ДНК Нимайера на место преступления. Ах, какая же сволочь!

Пуласки кивнул.

— План рискованный, но другого шанса у Килиана не было. В итоге оставалось добыть лишь хорошего адвоката — такого, чтобы при этом плясал под его дудку, как марионетка, и шёл туда, куда укажут.

Он покосился на Эвелин.

И этим адвокатом была я, — словно говорило её потрясённое лицо.

— А сработай всё, как задумано, он навсегда вышел бы сухим из воды, — добавил Пуласки, заметив, как в Эвелин закипает злость. — В конце концов, добиваться оправдания подзащитных — ваша работа.

— Верно, но я не желаю, чтобы меня при этом обводили вокруг пальца и использовали втёмную, — гневно произнесла Эвелин. — И вдобавок мы вправе предположить, что на его счету ещё шесть жизней.

По её взгляду было ясно: всё это она теперь принимала на свой счёт.

Пуласки собрался было ответить, но Эвелин подняла руку, заставив его умолкнуть. Глубоко уйдя в мысли, она сосредоточенно молчала, прежде чем заговорить:

— Килиан, должно быть, продумал всё до мельчайших деталей — в этом мы сходимся. И исходил из того, что полиция арестует его сразу после убийства. Он не мог не знать, что в пятницу я закрываю контору и ухожу отпуск. Зачем же тогда совершать преступление едва ли не накануне — рискуя тем, что я просто не возьмусь его защищать?

— Хороший вопрос, — задумался Фло. — Может, он попросту не знал об отпуске?

Эвелин покачала головой.

— Человек, который просчитывает всё до запятой, упускает такую мелочь? Нет.

— Не упускал, — буркнул Пуласки. — Наверняка у вас на сайте всё указано. Но он провёл сутки в камере, прежде чем ему впервые позволили позвонить. Вот этого он предвидеть не мог.

Эвелин кивнула.

— И всё это время он наверняка обливался кровавым потом — успеет ли застать меня.

— Не обливался, — возразил Пуласки. — Он смаковал риск. Килиан из тех, кто всё просчитывает до последней мелочи и при этом, когда нужно, идёт ва-банк. Это и делает его таким опасным.

Фло слегка побледнел.

— И что теперь? — спросил он.

Эвелин выпрямилась.

— Мне нужны все материалы по пожару в театре. А потом я поговорю с профессором Нимайером.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 56

Час спустя Эвелин, с мокрым зонтом в одной руке и папкой под мышкой, переступила порог Земельного суда по уголовным делам. Стряхнув воду с зонта и плаща, она двинулась по каменному полу просторного вестибюля, щедро уставленного мраморными колоннами.

Здесь располагались общедоступное кафе, навевавшее воспоминания о студенческой столовой, и проход в служебную часть здания. Туда Эвелин и направилась: миновала рамку металлоискателя, скользнула за турникет и решительно зашагала к кабинету следственного судьи, чтобы добиться свидания с Нимайером.

Только она занесла руку, как дверь распахнулась — и навстречу ей шагнул доктор Грот. Грузная фигура адвоката уже готова была без слов протиснуться мимо, но он её узнал.

— Госпожа доктор Майерс?

Вид у Грота был слегка растрёпанный: бежевый пиджак нараспашку, узел галстука сбит. Вдобавок от него тянуло потом и мятными леденцами.

— Доктор Грот. — Эвелин притворила за ним дверь, и оба оказались в коридоре. — Что вы здесь делаете?

— Что я здесь делаю? — фыркнул он, проводя ладонью по пышным бакенбардам. — Завтра формально открывается основное разбирательство по делу моего подзащитного. Скорее уж вопрос в том, что здесь делаете вы.

Эвелин нахмурилась. Значит, обвинительное заключение зачитают уже завтра. Островский и впрямь не теряет времени. А это означало, что восьмерым присяжным, которым предстояло вынести вердикт о виновности или невиновности Нимайера и — в случае обвинительного приговора — вместе с судьями определить меру наказания, сегодня уже надо принести присягу и выслушать краткое вступительное слово.

— Итак? — Грот поправил очки в стальной оправе.

Лгать не имело смысла.

— Откровенно говоря, я хотела бы побеседовать с профессором Нимайером.

— Это что, неудачная шутка? Профессор Нимайер не скажет вам ни единого слова. Тем, что его судят, он, между прочим, обязан именно вашему подзащитному.

— Именно поэтому я и хочу с ним поговорить.

— А у вас, надо признать, нервы железные. Снимаю шляпу! — Грот понизил голос до опасного шёпота. — Ваш клиент подставил моего, и теперь на него вешают убийство, которого он не совершал. Не исключаю, что ваш драгоценный господин Килиан спланировал всё это сообща с вами.

Эвелин почувствовала, как к лицу приливает жар.

— Это смешно.

— Вы так считаете?

Эвелин не стала развивать тему.

— Возможно, я сумею помочь профессору Нимайеру.

Грот презрительно усмехнулся.

— И я должен в это поверить?

— Мне необходимо с ним поговорить.

— Нет.

— Совсем коротко, с глазу на глаз.

— Об этом и речи быть не может! Ни в коем случае! Если уж говорить — то исключительно в моём присутствии. — Грот снова огладил бакенбарды и смерил её взглядом сверху вниз. — Признаться, мне самому любопытно, что именно вы намерены ему сказать.

— Идёт, тогда пропустите меня к нему.

— Хорошо, даю вам пять минут. Вы беседуете с профессором Нимайером в моём присутствии, и он отвечает только с моего разрешения.

— Идёт.

Десять минут спустя Грот и Эвелин сидели в комнате для допросов напротив математика и шахматного гения. Нимайер смотрел на Эвелин маленькими глазами, полными ненависти, но молчал.

Строго предупредив подзащитного не произносить ни слова без его согласия, Грот передал слово Эвелин.

— Прежде всего я хотела бы извиниться за то, что поставила вас в это положение.

Нимайер открыл рот, и хотя Грот тут же попытался вмешаться, тот его проигнорировал.

— От адвоката я узнал, что сижу здесь из-за вас. — Он поскрёб затылок. — Как подумаю, что впустил вас в свой дом, желая помочь вам и вашему клиенту… Каким же я был наивным болваном!

— Мне очень жаль. — Эвелин глубоко вздохнула. — Теперь я знаю, что вы невиновны.

Нимайер изумлённо вытаращил глаза и повернулся к адвокату, который тоже от неожиданности шумно втянул воздух.

— Это мы можем использовать в моей защите? — спросил Нимайер.

— Нет, — быстро ответила Эвелин, не дав Гроту вставить слово.

— Тогда ступайте в полицию и поговорите с комиссаром Драйер, — предпринял Нимайер новую попытку.

— Я могу снять с вас обвинения, только если предъявлю их собственному клиенту, — объяснила Эвелин. — А этого мне делать нельзя.

Нимайер с мольбой посмотрел на Грота, но тот лишь кивнул, подтверждая её слова.

— Если адвокат не защищает своего клиента со всем рвением и добросовестностью или нарушает адвокатскую тайну, ему грозит дисциплинарное взыскание, — пояснил он.

— Чёрт возьми! — пробормотал Нимайер. — Но Килиан же сейчас на свободе. Он ведь больше не ваш клиент.

Эвелин с сожалением покачала головой.

— Всё, что я узнала, пока он был моим клиентом, я не вправе обратить ему во вред.

— Но…! — воскликнул Нимайер.

Грот успокаивающе поднял руку.

— Госпожа Майерс связана и так называемой после-действующей обязанностью соблюдения адвокатской тайны, — вздохнул он и посмотрел на Эвелин. — Вам понадобилось бы письменное освобождение клиента от обязательства конфиденциальности.

Эвелин кивнула.

— А этого Килиан никогда мне не даст. К тому же он тотчас поймёт, что я веду расследование против него. Уже один тот факт, что я сижу здесь и говорю с вами обоими, — достаточно рискован.

Нимайер потёр щетинистый подбородок, явно силясь сосредоточиться.

— Значит, вы знаете, что убийца — Килиан, верно?

Эвелин сглотнула.

— На данный момент я исхожу из этого.

— Дерьмо собачье! — выругался Нимайер.

— Успокойтесь, — сказала Эвелин.

— Это мне надо успокоиться? — фыркнул он. — После того как вы втянули меня в такую историю!

— Именно поэтому я и пытаюсь сейчас помочь. Я понимаю, вам обоим трудно мне доверять, но я напала на след кое-чего ещё, и это может дать всем нам шанс. И для этого мне нужна ваша помощь.

— Говорите, — бросил Грот.

— Как вы и предположили, Килиан вас подставил, и я хочу это доказать.

Нимайер упёрся ладонями в стол, мускулы напряглись под серой тюремной робой.

— Почему именно меня?

— Давайте разбираться вместе. — Эвелин положила папку на стол, но открывать пока не стала.

— Поторопитесь, — поторопил её Грот, взглянув на часы. — У нас всего несколько минут, потом нужно к нашей судье.

— Насколько я сейчас могу судить, Килиан и его сообщница четыре года выжидали, пока доктор Аль-Рашид допустит очередную ошибку — при лечении или послеоперационном наблюдении пациентки. При том давлении, под каким работают врачи, это был лишь вопрос времени.

Эвелин выдержала паузу.