— Добро пожаловать на премьеру «Весны возмездия» — все билеты проданы! — открыл он представление. — Сегодня вечером ансамбль «Dinner & Crime» и ваш покорный слуга унесут вас в шотландский замок, где вас ждут вскрытие завещания и один… или два… а то и несколько трупов на ужин.

Он повернулся к публике спиной и сделал телефоном несколько селфи на фоне переполненного зала.

Яна обвела глазами столики. Кое-кто из гостей с улыбкой махал в кадр. И вдруг у неё перехватило дыхание. Рефлекторно она схватила Мартина за руку, пальцы свело судорогой.

— Посмотри, кто там сидит! — прошептала она.

Мартин обернулся.

— Где? Никого не вижу, кого бы я… — Он вытянул шею и осёкся. — Ах ты ж, чёрт побери!

В следующее мгновение в зале погасили свет.

— Это же Алейна Аль-Рашид! Что она здесь делает?

— В театр пришла, — ответил он. — Что ещё?

— Какое совпадение. Именно сегодня. Она тут наверняка не случайно. Она нас преследует!

— Яна, успокойся. — Он взял её за руку, погладил. — Не дадим ей испортить нам вечер.

— Он уже испорчен. Я её видеть не могу, — выдавила она.

Мартин провёл ладонью по её щеке и мягко повернул лицо жены к сцене.

— Спектакль уже начался, — шепнул он. — Забудь о ней. Сосредоточься. В конце концов, шампанское хочешь выиграть ты, а не я, — хоть тебе его всё равно нельзя.

— Зато к первому школьному дню нашей дочки мы эту бутылку точно откупорим.

Она попыталась улыбнуться и снова повернулась к сцене.

Время пролетело незаметно. Первый и второй акты прошли почти без перерыва, разделённые лишь подачей первых двух блюд. Затем последовал двадцатиминутный антракт, во время которого подавали горячее. Почти все зрители тем временем высыпали на улицу — глотнуть воздуха, размять ноги, выкурить сигарету.

Яне свежий воздух тоже был сейчас необходим: окон в зале не было, и духота сделалась невыносимой. Но она была на восьмом месяце и не имела ни малейшего желания пробираться сквозь толпу, поэтому подождала, пока зал немного опустеет.

— Пойдёшь со мной? — спросила она у Мартина.

Тот покачал головой.

— Иди-иди, я закажу нам ещё чего-нибудь выпить, а потом перекинусь парой слов с Даниэлем. — Он понизил голос. — Надо сказать ему, что у него на спине отошёл провод от микрофона.

— Хорошо.

Она поцеловала его и направилась между столиками к выходу.

О Господи! Ужас пробрал её до мозга костей, едва она увидела в вестибюле Алейну. За захватывающим спектаклем она напрочь забыла о присутствии этой женщины — и вот, пожалуйста. Вот же чёрт!

Та стояла в красном вечернем платье, подчёркивавшем стройную фигуру. Не здороваясь, Яна попыталась проскользнуть мимо, попросту её не замечать, но краем глаза увидела, что Алейна поворачивается к ней.

Врач робко улыбнулась.

— Добрый вечер, госпожа Ульрих.

Яна на мгновение взглянула на неё.

— А, здравствуйте.

Она хотела пройти дальше, но Алейна преградила ей путь и в тесноте вестибюля протянула руку. Сама того не желая, Яна машинально пожала протянутую ладонь.

— Вы тоже здесь? — спросила она и тут же готова была дать себе пощёчину. Глупее ничего в голову не пришло?

— Захватывающая пьеса, не правда ли? — Алейна нервным жестом провела рукой по длинным светлым волосам.

Повисла неловкая тишина. Кто-то из гостей рвался к выходу, и обе женщины отступили к стене, невольно оказавшись ещё ближе друг к другу.

Тяжёлый занавес то и дело отлетал в сторону, когда зрители выскальзывали наружу, и сквозняк колебал пламя свечей в антикварных подсвечниках на стойке гардероба. Старая массивная дверь поминутно скрипела, впуская внутрь уличный гул.

Алейна с Яной оттеснили друг друга в нишу и оказались прямо у гудящего тепловентилятора, подсоединённого к пропановому баллону, — отчаянной попытке противостоять холодному ветру с улицы. Было тесно, Яне сделалось жарко, её вдруг охватило ощущение удушья, и она попыталась протиснуться мимо огнетушителя, висевшего на стене. Но первые из вернувшихся гостей оттеснили её обратно.

Алейна сжала губы и посмотрела на её живот.

— Поздравляю вас с малышом. — Она попыталась улыбнуться. — Уже знаете, кто будет?

Яна кивнула и нервно огляделась.

— Да, девочка, — ответила она машинально.

Алейна глубоко вздохнула, плечи её опустились.

— Я так за вас рада.

— Мы с мужем прошли долгий курс семейной и психотерапии, — сказала Яна и в ту же секунду пожалела о язвительной нотке в голосе.

— Я знаю. — Алейна снова поджала губы. — Мне бесконечно жаль.

Глаза её заблестели.

Только не плачь! Иначе я тоже сейчас разревусь.

— Я… — хрипло выговорила Яна.

— Я хочу лично извиниться перед вами за ту неудачную операцию, — торопливо продолжила Алейна. — Тогда всё…

— Мы получали ваши письма, мейлы и сообщения на автоответчике, — оборвала её Яна. Так продолжалось уже целых два года.

— Но вы ни разу не откликнулись.

— Мой муж ведь принёс вам письменные извинения — за то, в чём вас обвинял, — вырвалось у Яны громче, чем ей хотелось.

Она почувствовала, как в ней снова поднимается прежний гнев.

— Чего вы ещё от нас хотите?

— Да, ваш муж мне написал, и я ему за это благодарна, но… — Алейна снова провела рукой по волосам и на секунду подняла глаза. В мерцающем свете свечей они влажно блеснули. — …но я хотела бы примириться и с вами, госпожа Ульрих, чтобы наконец закрыть прошлое. Для меня важно, чтобы и вы меня…

В зале пронзительно прозвенел первый звонок.

— Что? Простить вас? Да как я могу? Моя дочь мертва! Мне понадобилось чёртову уйму времени, чтобы это принять. Но теперь я снова взяла свою жизнь в руки, снова беременна и хочу начать всё с чистого листа. И я не желаю… — проговорила она, придвигаясь ближе, — …бередить старые раны. Вам ясно? Никогда больше ко мне не обращайтесь! Не пишите нам и не звоните! Я… я…

Слова кончились — настолько она распалилась. И вдруг шумно втянула воздух, словно её осенило.

— Я так и знала! Вы здесь не случайно, ведь так?

Алейна посмотрела на неё с виноватым видом, но возражать не стала.

— Вы здесь из-за меня, верно? — наступала Яна.

— После того как я… — начала было Алейна, но её прервал второй звонок: новая волна зрителей хлынула мимо них в зал.

— Это вам не комната отдыха, — язвительно бросил пожилой мужчина. — Не могли бы вы где-нибудь в другом месте чесать языками?

— Заткнись, козёл! — рявкнула на него Яна; тот лишь покачал головой и двинулся дальше.

В ней снова закипела ярость. Она впилась взглядом в Алейну.

— То есть как? Вы за мной следите?

— Простите, но другого способа поговорить с вами у меня не было. Уверяю вас, что…

Прозвучал третий звонок, и остатки публики потянулись с улицы обратно. Деревянная дверь скрипела, занавес отодвигался в сторону, тянуло холодом. Свечи колыхались, а тёмные шторы, повешенные у входа в зал для красоты, надувались парусами.

На мгновение Яна успела бросить взгляд наружу. Оскар Вагнер стоял теперь один под фонарём и курил. Сама она так и упустила возможность подышать. И тут у неё разболелась голова. Она резко повернулась к Алейне.

— А откуда вы вообще узнали, что мы будем здесь?

— Я как раз пыталась вам это объяснить. — Алейна нервно теребила плечо платья. — Когда я узнала, что вы снова беременны, я приходила к вам домой и звонила в дверь, но дома был только ваш муж.

У Яны подскочил пульс.

— Что вы сделали?

— Ваш муж заверил меня, что вы не хотите меня видеть.

— Так оно и есть! — Яна недоверчиво покачала головой. — Не верю своим ушам. Когда это было?

— Две недели назад.

— Что? Он мне ни слова об этом не сказал.

— Вероятно, он подумал, что я хочу вам докучать.

— И вместо этого вы докучаете мне сейчас здесь?

— Да… то есть я… — Алейна явно из последних сил пыталась сохранять самообладание. — Когда мы с вашим мужем разговаривали в дверях, я заметила на доске для ключей театральные билеты, прижатые магнитом… с датой премьеры, — проговорила она словно в оправдание. — Я приехала наугад. Не очень-то и рассчитывала на что-либо, но подумала: может, это неплохой случай поздравить вас с малышом и помириться…

— Вы за нами следили? — потрясённо вскрикнула Яна.

— Я… простите. Я ещё долго ходила перед театром взад-вперёд, не могла решить, стоит ли вообще. — Алейна снова провела рукой по волосам. — А потом случайно услышала, что в кассе сдают один билет. Это показалось мне знаком судьбы, и я тут же его купила.

— Этого просто не может быть! — воскликнула Яна. — Вы вообще способны остановиться? Вы делаете только хуже!

— Тише! — донеслось из зала.

Только теперь Яна заметила, что все гости уже сидели на местах, а свет в зале приглушили.

— Простите, — прошептала Алейна и коснулась её руки. — Нам пора возвращаться…

— Не смейте меня трогать!

Яна вырвалась, споткнулась, отшатнулась назад и так сильно ударилась о газовый баллон, что тот рухнул, со звоном грохнулся на пол и откатился в сторону.

Яна услышала треск — это сломался предохранительный клапан…

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ЧАСТЬ 7. УЛЬТИМАТУМ

ГЛАВА 55

Четверг, 16 мая

Ночь у Пуласки выдалась короткой. После встречи в адвокатской конторе Эвелин он добрался до отеля поздно и был так взвинчен, что заказал в баре у лобби два бокала пива и забрал их с собой в номер. На этот раз — никакого безалкогольного.

Потом до трёх ночи смотрел по гостиничному стримингу «Третьего человека». Уснул где-то посредине, упустил финал с погоней в канализации — зато проспал до восьми.

Утром он долго стоял под душем, чередуя горячую воду с ледяной, а за завтраком опрокинул в себя три чашки крепкого кофе.

Эвелин и Фло, как и он сам, должны были сперва переспать с ночными открытиями. Встретились в десять, но уже не в конторе, а у Эвелин — в просторной мансарде с балконом.

Пока хозяйка возилась на кухне, а Фло ещё был в ванной, Пуласки стоял у балконной двери и разглядывал свинцово-серую Вену и дождь, барабанивший по перилам и разлетавшийся брызгами во все стороны.

У его ног серая полосатая кошка по кличке Бонни ловко пробиралась в ошейнике между бесчисленных кактусов на подоконнике. Вообще, заметил он, все растения в этой квартире — и на подоконнике, и на широкой каминной полке у него за спиной — были исключительно кактусами.

Эвелин как-то обмолвилась, что у неё «чёрный палец»: цветы у неё скорее гибнут, чем растут. Видимо, эти колючие бойцы оказались единственными, кого ей было не извести.

Он огляделся. На полке возле крошечного телевизора теснились десятки романов Мэри Хиггинс Кларк, а на противоположном стеллаже — учебники по программированию и специализированная IT-литература. Разделение сфер влияния было обозначено вполне отчётливо: где чья территория.

— Алекса! — наудачу окликнул Пуласки, заметив по углам две колонки. — Поставь что-нибудь из Creedence Clearwater Revival.

Тишина.

— Алекса! — попробовал он ещё раз. — Что-нибудь из «Битлз».

В гостиную вошла Эвелин с кофейником и бутылками сока и воды.

— Боюсь, разочарую вас. Эту квартиру Фло пока ещё не успел напичкать электроникой до отказа — хотя пытается раз за разом.

Она поставила поднос на журнальный столик и опустила в плеер диск Эньи. Музыка вступила в безнадёжную борьбу с дробью дождя.

Пуласки опустился на диван. Нахалка Бонни тут же спрыгнула с подоконника и, мурлыча, принялась тереться о его ноги, а Клайд забился под диван и оттуда скептически наблюдал за чужаком. Кот явно был трусливее и заметно мельче своей напарницы.

— Если у вас аллергия, я могу выпроводить их из гостиной…

— Нет, всё в порядке, — сказал Пуласки. — Это осенние котята?

— Раз такие маленькие? Да. — Эвелин улыбнулась. — У Клайда лапы большие, а сам он уже не вырастет. Фло в шутку называет его «бонсай-котом».

В гостиную наконец явился и сам Фло — босиком, по-домашнему, в джинсах и футболке, — пробормотал сонное «доброе утро» и плюхнулся с ноутбуком на противоположный край дивана.

Эвелин, в удобном спортивном костюме, уселась между ними по-турецки. Пока Фло барабанил по клавиатуре, она грела руки о большую пузатую чашку, на которой сквозь полустёртые мультяшные фигурки Твити и Сильвестра ещё угадывалась надпись: «Раздави их!».

— Я тут ночью кое-что нарыл… — Фло прикрыл рот ладонью и от души зевнул. — Никого из тех, кто выжил при пожаре в театре, так и не привлекли к ответственности. Полицейское расследование однозначно установило: единственный виновник катастрофы — Оскар Вагнер. А теперь самое интересное… — Фло поднял палец. — Килиан и Вагнер были друзьями. На каком-то древнем серверном бэкапе уцелело несколько старых фейсбучных контактов — хотя официально их стёрли четыре года назад, после того как Вагнер повесился.

— Сеть ничего не забывает…

Пуласки слегка вздрогнул: Бонни внезапно вскочила ему на колени, упёрлась передними лапами в грудь и, мурлыча, ткнулась мордочкой ему в лицо.

— Ладно, ладно. — Он погладил её. — Мартин Килиан и Коринна Вагнер наверняка были товарищами по несчастью — оба ведь потеряли близкого человека: он — Яну, она — отца. Может, потому Коринна и помогает Килиану… Допущение, конечно, смелое, но теоретически она могла бы участвовать и в остальных убийствах.

— А с какой стати ей в это ввязываться? — спросила Эвелин.

— Из мести и злости — отец же наложил на себя руки, — предположил Пуласки. Он и сам всю ночь крутил это дело в голове. — В глазах Килиана и Коринны эти люди могли быть виновны в самом пожаре — или в том, что наружу выбралось так мало народу. Думаю, они в панике бежали, бросив остальных позади.

Стараясь не спугнуть кошку, он неуклюже выудил из кармана сложенный лист — утром в отеле он дополнил тот самый список, что Фло накануне выводил на видеостену.