— Операция проходила в клинике Бормана. И…

Зильке отмахнулась, словно это не имело значения. Хотя она была офтальмологом, ещё со времён учёбы разбиралась и в хирургических вмешательствах, а связи у неё были отличные.

— Без проблем. Я знаю там одного анестезиолога. Она сможет вытащить мне данные из системы документации пациентов.

— Звучит не совсем как обычный законный путь, — сказала Эвелин.

— Тебе нужна информация или нет?

Зильке с листком в руке исчезла за дверью террасы, ведущей в гостиную, а оттуда прошла в кабинет своей примыкающей к дому практики.

— Она сейчас вернётся.

Леон поднялся и стал складывать использованные бокалы и тарелки на поднос. Эвелин помогла ему отнести всё на кухню и поставить в посудомойку.

— А каково это — работать хирургом? — спросила она, раскладывая столовые приборы в верхний лоток.

Леон задумчиво скривился. Хотя ему было всего сорок, виски у него уже поседели, а вокруг глаз залегло множество смешливых морщинок, что, с точки зрения Эвелин, делало его только интереснее.

— Ты всё время стоишь у стола, пока оперируешь, жутко потеешь под горячим светом операционных ламп, наполовину умираешь от жажды и чувствуешь себя совершенно одиноким — будто рядом нет никого, кто мог бы помочь. И при всём этом ты не имеешь права на ошибку.

— Звучит тяжело.

— Во всяком случае, совсем не так, как в сериалах. Там не показывают, насколько операция выматывает — и хирурга, и всю команду. Например, приходится постоянно следить за всеми стажёрами, чтобы ничего не сместилось, пока они целый час держат крючком печень, диафрагму или брюшную стенку.

— За ними тебе тоже приходится следить?

Эвелин вместе с Леоном вернулась на террасу.

— Конечно.

Леон встал у перил и посмотрел на тёмный горизонт.

— Хорошая команда — невероятная удача.

— А если не повезёт?

— Неопытные врачи на базовой подготовке, измученный анестезиолог, молодые операционные ассистенты и операционная сестра-инструментатор, у которой ещё слишком мало опыта. В худшем случае — всё сразу.

— Уф! — Эвелин поморщилась.

Леон вымученно улыбнулся; похоже, опыта в таких ситуациях у него было предостаточно.

— И ещё учти: операция нередко длится пять-шесть часов. Без перерыва, без воды, без туалета.

— Я бы такого не выдержала.

— Ну… — Он пожал плечами. — Если повезёт, нас отпускают домой вовремя, и мы возвращаемся только послезавтра.

— Звучит сурово.

Он кивнул.

— А во сколько была операция у этой девочки?

Эвелин вопросительно посмотрела на него.

— Это важно?

— Возможно. — Он пожал плечами. — Утром хирург ещё свеж, после обеда уже не так, а ночью — совсем нет. По крайней мере, у меня так.

— Тогда почему вообще становятся хирургами? — задала Эвелин главный вопрос.

— Справедливый вопрос. Я часто обсуждаю это с коллегами.

Он опёрся предплечьями о перила и посмотрел в сторону обсерватории.

— Выживший пациент — вот почему я занимаюсь этой работой. У кого ещё есть возможность каждый день спасать человеческие жизни?

Эвелин услышала, как Зильке вышла на террасу. Видимо, последние фразы она застала, потому что взяла Леона под руку и добавила:

— Тогда, в университете, когда мы говорили, в какой области хотим потом работать, ты сказал, что тебя завораживает возможность наводить порядок.

— Наводить порядок? — спросила Эвелин.

Леон кивнул: — Когда вскрываешь живот, чтобы всё там починить.

Зильке помахала пачкой бумаг, которую только что распечатала.

— Вот документы. Но ты их, разумеется, получила не от меня. Ясно?

— Обещаю, — сказала Эвелин. — Я даже обязана защищать своих информаторов, — добавила она с улыбкой.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 33

Немногим позже одиннадцати Пуласки вошел в «Блэк Ангус Риб Хаус». Такси он нарочно не взял — прошел от отеля пешком. Как и накануне, ему снова казалось, что за ним следят.

Он всматривался в отражения в витринах, несколько раз останавливался, оглядывался, но ничего подозрительного не заметил. Возможно, это странное ощущение — будто за спиной тянется невидимая тень, — на этот раз было всего лишь отголоском вчерашнего происшествия.

Расслабься. Пока этот тип снова не огреет тебя чем-нибудь по башке, все в порядке. Сейчас думай о ресторане.

Свет в «Блэк Ангус Риб Хаус» еще не включили, в воздухе стоял запах чистящего средства. Пол был чуть влажный и блестел; к одному из столиков прислонили мокрую швабру. Столы уже накрыли, но посетителей в зале пока не было.

Фло описал Пуласки управляющего, и этот самый Джо — в белой рубашке и черном фартуке — стоял за кассой у компьютера и что-то печатал.

— Мы открываемся только в одиннадцать тридцать, — крикнул он, не поднимая глаз.

— Добрый день, Иоганн.

Пуласки без лишних объяснений подошел к нему и показал удостоверение — дольше, чем требовалось.

— Вальтер Пуласки, — представился он и после короткой паузы добавил: — Речь о понедельнике, шестом мая.

— Опять? Недавно тут уже кто-то был и спрашивал об этом.

— Двое молодых парней лет под тридцать, которые подкупили вас пятьюстами евро? — уточнил Пуласки, приподняв бровь.

Джо покраснел и нерешительно кивнул.

— Это были мои знакомые, коллеги из адвокатской конторы, — успокоил его Пуласки. — Мне нужны дополнительные сведения.

Джо со вздохом опустил плечи.

— Но удостоверение у вас немецкой полиции, верно?

— Верно. — Пуласки убрал бумажник. — Земельное криминальное ведомство Дрездена.

Затем он показал Джо на телефоне подтверждение от Федерального криминального ведомства Австрии: по запросу Пуласки ему должны были предоставить данные по делу об убийстве Аль-Рашид.

— Я могу прийти сюда и с коллегами из австрийского BKA, — соврал Пуласки. — Тогда в обед у вас здесь начнется большой переполох. А я бы предпочел этого избежать.

— Ладно, — вздохнул Джо. — Что вам нужно?

— Все счета, выписанные тем вечером гостям нижнего этажа.

— О господи… — Джо снова вздохнул и кивнул на ближайший столик. — Пока присядьте. Еще что-нибудь?

— Да. Кофе. Черный, без сахара.

Пуласки сел на тот самый стул, на котором шесть дней назад сидел Килиан, представил напротив профессора Нимайера и оглядел зал. В этой части ресторана было еще пять столиков — за любым из них мог оказаться человек, видевший Килиана и Нимайера.

Пуласки взял меню, вытащил из прозрачной папки лист с закусками, перевернул его и начал набрасывать схему нижнего этажа. Фло назвал ему имена и рассадку восьми посетителей, которых они с Саджидом сумели отыскать. Пуласки по памяти нанес их на рисунок.

Оставался столик номер пять — в центре ресторана. Без имени.

Джо вернулся с пачкой чеков и протянул их Пуласки, недовольно покосившись на измученное меню и набросок.

— Это все расчеты за тот вечер.

— Все столы в этой части ресторана были заняты?

— Точно уже не помню, но по понедельникам у нас обычно довольно людно.

Значит, да.

Один из сотрудников Джо поставил перед Пуласки чашку фильтр-кофе — ароматного, еще дымящегося.

— М-м, спасибо.

Пуласки сунул мужчине пятиевровую купюру и отпил горячего напитка.

— На вкус как дома, — пробормотал он и углубился в чеки, пока Джо и его сотрудник удалялись прочь.

В чеках значились номера столов, блюда, напитки, сумма и время расчета. Пуласки разложил счета тех гостей, чьи места уже установил, и отложил в сторону те, что были закрыты задолго до появления Килиана.

Остался один чек. Столик номер пять.

Судя по заказу, там сидели трое: ели мало, зато выпили изрядно — просекко, «Хуго», «Апероль» и коктейли.

Похоже на праздник. Причем на праздник трех женщин. Мужчины, скорее всего, пили бы пиво и шнапс и не заказывали бы «леди-стейк».

Чек распечатали только в 22:15, но, если повезло, дамы были на месте уже тогда, когда Килиан и Нимайер вошли в ресторан. Жаль только, что расплатились не картой, а наличными.

Пуласки допил кофе и подошел к Джо, который уже вернулся к компьютеру у кассы. Тем временем включили свет, швабра исчезла, а в ресторан начали заходить первые посетители.

— Может быть, этот… — начал Пуласки.

Джо перебил его:

— Вы же видите, я занят. Гости уже идут.

— Вижу, — проворчал Пуласки. — Поэтому коротко. Этот столик мог быть забронирован?

Джо взглянул на чек.

— Позавчера я уже поднимал для ваших коллег все брони. И телефонные, и по электронной почте.

— Там, вероятно, сидели три дамы. Что-то отмечали.

Джо нахмурился.

— Точно… теперь вспоминаю. Это были молодые женщины.

— Насколько молодые?

— До тридцати.

— Постоянные гостьи?

— Нет. И стол они не бронировали, иначе это было бы в документах.

Дерьмо!

Пуласки скрипнул зубами.

— У ресторана есть страница в Facebook?

— Да. Ею занимается один из моих молодых сотрудников.

— Через эту страницу можно отправить сообщение? Например, чтобы забронировать стол?

Пуласки это казалось странным: три молодые женщины, собиравшиеся что-то праздновать, вряд ли просто наудачу заявились бы в стейк-хаус.

Джо пожал плечами.

— Может быть.

Пуласки указал на компьютер.

— Можем посмотреть?

— Если после этого я от вас избавлюсь.

Джо открыл страницу в Facebook, и они вместе отыскали папку с личными сообщениями. И в самом деле: там было сообщение, пришедшее за три дня до визита Килиана в ресторан.

«Хотела бы забронировать столик на три персоны на понедельник, 6 мая, 18:00. Коринна Вагнер».

По спине Пуласки пробежал холодок.

— Это мог быть тот самый столик?

Джо пожал плечами.

— Возможно. Время и количество человек совпадают. Значит, мой коллега поставил табличку прямо на стол, но в книгу бронирований запись не внес.

— Мне нужна копия чека и распечатка этой брони.

— Еще что-нибудь?

— Да. Откройте страницу этой Коринны Вагнер в Facebook и распечатайте мне ее фото профиля.

— Еще что-нибудь? — простонал Джо.

— Да. Безалкогольное пиво, вегги-бургер и греческий салат. Только побыстрее. И счет принесите сразу — я тороплюсь.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 34

Эвелин тоже учила в университете латынь, но юридическая лексика даже на этом языке сильно отличалась от медицинской. Поэтому Зильке сперва пришлось перевести для нее заключения по операции Виктории на понятный немецкий.

— Все хорошо задокументировано, — объяснила Зильке, раскладывая перед собой на столе многочисленные листы и прижимая их бокалами с игристым, кофейными чашками и пепельницей, чтобы не унес ветер. — С момента поступления в больницу и до смерти девочки.

Эвелин наклонилась над бумагами и быстро посчитала.

— В день несчастного случая Виктории только-только исполнилось три…

Леон болезненно поморщился.

— Если точнее, это было через два дня после ее третьего дня рождения.

Эвелин стала читать дальше. Зильке была права: при поступлении в больницу женщина на ресепшен подробно записала все, что тогда сообщил Килиан. Согласно этим данным, Виктория училась ездить на велосипеде с боковыми колесиками на дорожке перед домом — дорожка шла под уклон.

— Отец был рядом, но, возможно, не уследил, — предположила Зильке. — Во всяком случае, малышка слишком разогналась, упала и боком ударилась о руль.

— Звучит не так уж страшно, — пояснил Леон, — но если врезаться таким рулем в мягкие ткани, можно получить очень тяжелую травму.

Он указал на фрагмент текста.

— Девочка плакала и жаловалась на боль в животе слева. Тогда отец около восемнадцати часов отвез ее в больницу. Сначала там диагностировали сильный ушиб, а при дальнейших обследованиях обнаружили тяжелое повреждение селезенки. Потребовалась срочная операция. Это было в девятнадцать часов.

Значит, ранний вечер.

Эвелин бросила на Леона многозначительный взгляд.

— А в клинике Бормана вообще есть приемное отделение? — спросила Зильке.

— Есть, — ответил Леон.

— И все-таки. Почему он поехал в частную клинику? — не отставала Зильке.

Леон пожал плечами.

— Возможно, больше доверял тамошним врачам.

Эвелин открыла приложение в телефоне и ввела адрес Килиана, затем адрес клиники Бормана.

— Всего пять минут на машине.

Она подняла глаза.

— Пожалуй, это все объясняет.

Леон снова склонился над документами.

— Согласно больничному протоколу, хирург, который занимался такими специальными случаями, тогда как раз болел. Но поскольку у ребенка было сильное внутреннее кровотечение, времени переводить ее в другую больницу уже не оставалось. Поэтому оперировать пришлось доктору Аль-Рашид. Она была единственной, кто мог это сделать, и, согласно дополнению к операционному протоколу, такую операцию выполняла впервые.

Леон и Зильке перешли к карте пациентки: кардиограммы, анализы крови, результаты УЗИ, операционный отчет и анестезиологические протоколы. Единственное, что Эвелин во всем этом понимала, — места, где дочь Килиана называли пациенткой № 341 268.

Зильке и Леон некоторое время читали молча, обмениваясь многозначительными взглядами. Потом объяснять дальше взялся Леон.

— Доктор Аль-Рашид удалила селезенку, перевязала кровеносные сосуды, проверила, нет ли других внутренних повреждений, — их не было, — а затем закрыла брюшную полость. Операция прошла хорошо, ребенок благополучно сошел с операционного стола.

Он коротко взглянул на Эвелин.

— Так говорят.

Потом снова углубился в бумаги.

— Но уже через час, еще в палате пробуждения, случился геморрагический шок.

— И что это значит? — спросила Эвелин.

— Смотри, — объяснила Зильке. — Селезенка соединена с артерией и веной. Когда ее удаляют, оба сосуда нужно перевязать — то есть несколько раз завязать викриловой нитью, чтобы не началось внутреннее кровотечение.