Пуласки осторожно поднял перламутровую пуговицу и повертел ее между пальцами. В латексных перчатках движения выходили неловкими. Он поднес находку к свету.

На гладкой поверхности не проступило ни малейшего жирового следа. Если это пуговица Килиана, его отпечатки должны быть на ней — и тогда для старшего прокурора Островского она станет настоящим подарком. Для защиты Эвелин — кинжальным ударом.

При всей твоей дружбе с Эвелин… ты должен отнести эту пуговицу комиссару Драйер.

Но тогда пришлось бы признаться, что он вломился в дом Алейны. Вообще-то его это не должно было останавливать, если так можно вывести убийцу на чистую воду. И все же сначала Пуласки хотел точно знать, чьи отпечатки были на пуговице на самом деле.

Он огляделся и заметил в нише между гостиной и столовой узкий письменный стол с клавиатурой, мышью, лазерным принтером и эргономичным креслом. На столешнице лежали только провода.

Похоже, обычно там стоял ноутбук, который криминалисты уже увезли в лабораторию. Но Пуласки интересовал только принтер — точнее, тонер.

Он открыл заднюю крышку, откинул отсек и вынул картридж. Затем встряхнул его так сильно, что мелкая черная пыль осела на обеих сторонах пуговицы. После этого снова поднес ее к свету.

Ничего.

— Не может быть!

Пуласки подошел ближе к окну и повертел пуговицу так и этак. Ни следа, ни жирового налета, ни отпечатков — ничего. Поверхность была безупречно гладкой, словно пуговица только что сошла с конвейера.

Или ее кто-то тщательно протер куском ткани. Но зачем? И главное — кто?

Пуласки сдул с пуговицы чёрную пыль и опустил ее в прозрачный пакет — туда же, где лежало письмо Килиана. Потом он вспомнил отчет криминалистов, валявшийся у него на кровати в гостиничном номере.

В доме повсюду искали отпечатки пальцев — и повсюду их находили: отпечатки Алейны Аль-Рашид, ее уборщицы и Мартина Килиана.

Самое странное заключалось в том, что эта пуговица, похоже, оказалась единственным предметом на месте преступления, на котором не было ни одного отпечатка. А значит, кто-то, возможно, нарочно подбросил ее сюда и стер свои собственные следы, чтобы направить подозрение в убийстве на Килиана.

В голову Пуласки приходил только один человек: профессор Нимайер.

Но как и когда он раздобыл эту пуговицу?

Возможно, сорвал ее с пиджака Килиана, когда встречался с ним в ресторане.

Вот же дерьмо.

Карточный домик его подозрений и догадок насчет Килиана рухнул в один миг, и Пуласки снова оказался в самом начале своих размышлений.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 26

Выбравшись из дома Килиана тем же путем, каким проникли внутрь, Саджид и Фло снова вызвали такси и взялись за оставшихся в их списке людей. Последним оказался спасатель из бассейна «Штадионбад».

Они застали его за болтовней с дамой из билетной будки. Но и он лишь смутно помнил Килиана, а Нимайера не помнил вовсе — не говоря уже о том, чтобы уверенно его опознать.

Фло вышел из будки, миновал входную зону «Штадионбада», шагнул из тени навеса в низкое вечернее солнце и прислонил рюкзак к урне. Перед ним тянулась парковка, почти забитая машинами из-за жары, хотя до середины мая было еще далеко.

Сотни велосипедов стояли в стойках. Машины теснились в несколько рядов. Некоторые и вовсе были наглухо зажаты другими.

Похоже, в эту субботу пол-Вены выбралось в открытые бассейны.

Саджид вышел следом на раскаленный асфальт и, щурясь, посмотрел в вечернее солнце.

— И что теперь?

Он закурил.

Фло не ответил. Он смотрел на асфальт, дрожавший в жарком мареве. За его спиной визжали дети, с плеском падавшие с вышки в воду.

Спутник Килиана в тот вечер обернулся фантомом, которого никто толком не запомнил. Каждый описывал человека, сидевшего спиной к залу, по-своему.

— Если свести все показания к общему знаменателю, то спутник Килиана был мужчиной, чуть постарше, совершенно неприметным и, скорее всего, одетым во все серое.

Фло скрипнул зубами.

— Это сужает круг до нескольких десятков тысяч венцев. По крайней мере, большинство узнало Килиана, так что его рассказ хотя бы в этой части подтвердился.

— Ну да, а может, он просто сидел в стейкхаусе с каким-нибудь приятелем — а вам скормил байку, будто это был Нимайер, — подытожил Саджид.

Фло по-прежнему смотрел в раскаленное марево.

Черт. И это тоже возможно. Но верить в такое не хотелось.

Он покосился на Саджида.

— Ну и недоверчив же ты.

— Отец с детства приучил меня никому не доверять и все подвергать сомнению, — ответил Саджид.

— Печально звучит. Есть хоть что-то, во что ты веришь? Кроме Аллаха?

Глаза Саджида сузились. Он коротко посмотрел на тлеющий кончик сигареты.

— Ты сейчас издеваешься?

— Нет. Мне правда интересно, во что ты веришь и кому доверяешь.

— Никому. Правда относительна, потому что каждый создает себе собственную правду.

— Говоришь совсем как Эвелин в зале суда, — заметил Фло.

— И она права.

Саджид еще раз затянулся и щелчком отбросил окурок.

— За считаные секунды мы, опираясь на горстку фактов, чутье, обрывки воспоминаний, собственный опыт и ассоциации, составляем мнение. А потом всюду ищем ему подтверждение: верим тому, что укладывается в нашу картину мира, и отмахиваемся от фактов, которые ей противоречат…

— Ладно, хватит, — оборвал его Фло. — Об этом вы с Эвелин, конечно, могли бы говорить часами, но нам-то сейчас это что дает? Какие еще психологические премудрости у тебя в запасе? Только не говори…

Он предостерегающе поднял палец.

— …что все не то, чем кажется.

— Но здесь, похоже, именно так.

— Очень ты мне помогаешь, — проворчал Фло. — Во всяком случае, я сейчас чувствую себя полным неудачником. Если бы мы действовали умнее, то установили бы личности еще нескольких гостей.

— Если бы мы действовали умнее, — парировал Саджид, — то и из этих немногих вытянули бы куда больше полезного.

Но не вытянули. Как ни крути, след с рестораном оказался тупиком.

Саджид закинул в рот жвачку.

— Рядом с рестораном есть камеры дорожного наблюдения?

— Нет, — сразу ответил Фло.

Об этом он подумал одним из первых и уже все проверил.

— И банкоматов с камерами поблизости тоже нет, — добавил он прежде, чем Саджид успел задать следующий вопрос. — У меня от этой беготни ноги отваливаются. Я домой.

Он открыл на телефоне приложение такси.

— Еще нет. Нам нужно как-то выяснить имена остальных гостей, которые были в тот вечер в ресторане, — настаивал Саджид.

— Но не сегодня.

Фло и сам не имел ни малейшего представления, как это сделать. Знал он только одно: завтра он подключит к этому Пуласки.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 27

После совместного визита в больницу Эвелин отослала Имраана прочь — ей хотелось несколько часов побыть одной, без посторонних глаз. Он подчинился неохотно, и она не сомневалась, что издали он всё равно за нею приглядывает. Иначе Касем попросту оторвал бы ему голову.

Дома Эвелин первым делом переоделась, а затем три четверти часа бегала по городскому парку в сумерках уходящего солнца — нужно было проветрить голову. На ходу она сделала два звонка.

Сперва позвонила в ресторан Дунайской башни и забронировала на тот же вечер столик на двоих. Потом набрала номер следственного изолятора Йозефштадт и попросила соединить её с Мартином Килианом. Пока его звали к телефону, она успела пробежать почти полкруга по парку.

Наконец раздался его голос:

— Да, слушаю?

— У вас всё в порядке? — выдохнула она.

— Вы что, в бегах?

Эвелин рассмеялась.

— Нет, просто бегаю трусцой. — Хороший знак: если шутит — значит, держится. — И беспокоюсь о вас.

— Спасибо, всё хорошо.

— С лестницы больше нигде не падали?

— Нет, обошлось. Правда, всё в порядке.

— Хорошо. Я просто хотела сказать, что занимаюсь вашим делом и завтра вечером ещё раз поговорю с прокурором. Продержитесь до тех пор. Всего доброго.

— Спасибо, и вам.

Он положил трубку, а Эвелин добежала круг до конца.

Вернувшись домой, она отправила Пуласки эсэмэс, покормила своих серых полосатых кошек Бонни и Клайда и созвонилась с Фло — тот в красках расписал бесплодную одиссею, которую они с Саджидом учинили за день. Затем она приняла душ, надела удобное вечернее платье и вышла из дому.

Машину оставила в гараже, а вместо неё вызвала такси. Фло на этот вечер уехал к друзьям, так что к Дунайской башне Эвелин отправилась одна — там, во вращающемся ресторане, у неё была назначена встреча с Пуласки.

На высоте ста семидесяти метров, в окружении потрясающей панорамы ночной Вены, она могла быть уверена: от неотступной слежки Имраана здесь ей удастся ускользнуть.

Незадолго до того, как подали филе лосося и гноччи со шпинатом, Пуласки передал ей покаянное письмо Килиана и пуговицу с места преступления. За ужином он рассказал, как наткнулся на ту и другую находку.

— Стало быть, вы изъяли вещественные доказательства, — сухо констатировала Эвелин.

— Ну и что? Я ведь здесь не в служебном качестве. А раз так, правила можно слегка и подогнуть, — оправдывался он.

— Разумеется, — согласилась Эвелин, лукаво подмигнув. — Вы оказались в доме жертвы исключительно потому, что вас волнуют истина и справедливость и вы хотели помочь молодой адвокатессе, которая решила вытащить невиновного клиента…

На этом тема была для неё закрыта, и они обменялись остальными новостями по делу. Потом перебрали возможные версии — но ни на шаг не приблизились к разгадке, лишь нажили себе новые вопросы.

Когда полчаса спустя у них убрали пустые тарелки, оба знали ровно столько же, сколько и до ужина. Пуласки сосредоточенно смотрел в окно, словно силился пробить взглядом стекло, в котором теперь отражался один только зал ресторана.

— Кстати, со второй половины дня у меня такое чувство, будто за мной кто-то ходит, — признался он.

— И вы говорите об этом только сейчас? — вырвалось у Эвелин.

Он взглянул на неё и пожал плечами.

— Во-первых, ничего пока не случилось. А во-вторых, это лишь смутное ощущение. Может, и почудилось.

Эвелин покачала головой.

— Таким, как вы, не чудится. И при всех тех нитях, что мы за сегодня нашли, это может оказаться важным. — Она задумчиво прикусила ноготь. — Есть предположения, кто бы это мог быть?

Пуласки поморщился.

— Может, сообщник убийцы… или кто-то из людей Камаля Касема.

— А откуда Касему знать, что вы работаете на меня?

Он прищурился.

— Понятия не имею. Но его ребята, похоже, дело своё знают — у них наверняка свои методы.

— Полагаю, ваше табельное оружие лежит в Дрездене, в сейфе? — тихо спросила она.

Он кивнул.

— Будьте осторожны. Хотя бы ради меня. Всё-таки я втянула вас в эту историю.

— Я втянул себя сам. — Он улыбнулся. — Да и что со мной может случиться?

Улыбнулась и она.

— К тому же тёмные личности для вас не в новинку.

— Вот именно.

Они снова посерьёзнели и какое-то время молчали.

— Мне сегодня ещё нужно к Касему, — наконец вздохнула Эвелин и подозвала официанта, чтобы расплатиться.

Совесть всё-таки её грызла: остаток вечера Пуласки придётся провести в Вене одному.

— Не переживайте, — успокоил он. — Вене есть чем занять гостя. Театр, Пратер, ночная прогулка по Дунайскому каналу. Да и в холле моего отеля есть фортепианный бар, где…

— У меня предложение получше, — перебила Эвелин.

Расплатившись, она достала из сумочки билет и подвинула его через стол — экскурсия «Третий человек» по венской канализации.

— Я, собственно, и хотела сходить туда сегодня вместе с вами, да за этой суматохой едва не забыла. Начало в двадцать один тридцать у станции метро «Карлсплац», лестничный выход в Жирардипарк. Ведут прямиком к тем местам, где снимался фильм. Очень популярная штука, билеты приходится бронировать за несколько недель.

Он скептически рассматривал билет.

— Официально астматиков туда из-за узких ходов и спёртого воздуха не пускают, — пояснила Эвелин, — но если вы в форме, то докладывать об этом, в общем-то, никому не обязательно. Я знаю эту экскурсию — она действительно того стоит.

Он улыбнулся и сунул билет во внутренний карман.

— Договорились. У вас свои дела, а я задерживаю дыхание и спускаюсь под землю.

— Спасибо. — Она поднялась. — Поедем вниз порознь — на случай, если Имраан всё ещё караулит меня где-нибудь внизу.

— Разумеется.

Он проводил её до лифта, и там они простились. Выйдя из Дунайской башни, Эвелин подавила желание слишком уж явно оглядеться по сторонам. Имраана нигде не было видно. Она махнула рукой и села в такси. По дороге в Шёнбрунн она позвонила Касему — сообщить, что хочет с ним встретиться.

СПРАВКА ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Дунайская башня (нем. Donauturm) — телевизионная башня в Вене высотой 252 м с вращающимся рестораном и смотровой площадкой; один из символов города.

Пратер — старинный венский парк развлечений с легендарным колесом обозрения.

Дунайский канал — рукав Дуная, протекающий через центр Вены; популярное место прогулок.

«Карлсплац» — крупная пересадочная станция венского метро в центре города.

Жирардипарк — небольшой сквер у Карлсплац, названный в честь актёра Александра Жирарди.

Шёнбрунн — район Вены вокруг одноимённого императорского дворца Габсбургов.

Экскурсия «Третий человек» — пешеходный тур по венской канализации, посвящённый знаменитому нуарному фильму Кэрола Рида The Third Man (1949) с Орсоном Уэллсом, ключевые сцены которого снимались именно в этих подземельях.

Гноччи — итальянские картофельные клёцки.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»