В марте лейтенант Анжу был вызван в Морское министерство. О цели вызова лейтенанта, разумеется, никто не известил.
В адмиралтейском садике Анжу неожиданно встретил и своего друга по Морскому корпусу Фердинанда Врангеля.
— Ты-то тут какими судьбами? — искренне удивился тот, увидев Анжу.
— Вызван адмиралом-гидрографом Сарычевым, а для чего, и понятия не имею, — ответил тот.
— И я вызван Сарычевым, и также не имею понятия, для чего и зачем.
Разговаривая, друзья зашли в здание министерства и поднялись по лестнице к кабинету Сарычева. Адъютант, выяснив, кто они такие, исчез за массивной дубовой дверью, но почти сразу выскочил:
— Господа лейтенанты, его превосходительство вас ожидает-с!
Старый седой адмирал встретил их в глубине обширного кабинета и, выйдя из-за стола навстречу, пожал обоим руку.
— Что ж, господа, думаю, вы удивлены, зачем я вас обоих пригласил к себе, — сказал он, выдержав начальственную паузу. — Буду краток. Я предлагаю вам возглавить экспедиции для описи северного берега Сибири.
— Почту за честь! — браво вскинул голову Врангель.
— Благодарю за доверие! — вполголоса ответствовал Анжу.
— Вот отсюда и досюда будут владения Анжу! — Сарычев, подойдя к висевшей на всю стену карте северных и восточных берегов России, энергично взмахнул рукой от реки Оленека до Индигирки.
Затем повернулся к Врангелю:
— А вам, барон, надлежит описать берега к востоку от Индигирки до мыса Шелагского. Ну а если повезет, то попытаться пройти и до пролива Берингова. Справитесь ли?
— Справимся! — браво ответил за двоих Врангель.
Анжу лишь кивнул в знак согласия головой.
— На все про все дается вам три года. Так как средств в казне нашей, как всегда, негусто, то и состав команд ваших будет минимальным, по два офицера, доктору и паре мастеровых. И еще одно, девять лет назад добывавший песцов на северных берегах Новосибирских островов зверопромышленник Яков Санников прислал письмо об открытии им обширной земли к северу от острова Котельного, которую он ясно увидел на норд-вест в 70 милях. Позже тот же Санников видел еще две земли, на норде и норд-весте. По словам охотника, над морем поднимаются высокие каменные горы. Это свидетельствует о наличии на севере неведомой земли, открытой Санниковым, которую вам следует найти и описать.
— Насколько точны свидетельства Санникова? — сразу же взял быка за рога Врангель.
— Настолько, насколько вообще могут быть точны свидетельства зверопромышленника и охотника! — раздраженно ответил Сарычев. — Для того я вас туда, таких умных, и посылаю!
— А есть ли еще какие-либо свидетельства? — подал голос молчавший дотоле Анжу.
— Косвенные имеются! — кивнул головой Сарычев. — В пользу существования обширных земель на севере говорят наблюдения за полярными гусями, весной улетающими дальше на север, а осенью возвращающимися с потомством. Так как птицы не могут обитать в ледяной пустыне, значит, расположенная на севере Земля Санникова действительно тепла и плодородна, и птицы летят именно туда.
— Но как севернее ледяной пустыни могут располагаться плодородные земли, ума не приложу? — пожал плечами Врангель.
— Этого я не знаю, — развел руками Сарычев. — Арктика занимает довольно значительную часть земного шара. К ней относятся пространства к северу от полярного круга. Поэтому природные условия Арктической области суровы; длительные холода, мрак полярной ночи, крайне скудная растительность. Это «царство льдов» не предназначено для жизни человека, но кто знает, какие сюрпризы могут ожидать вас за полярным кругом. Возможно, там, как на Камчатке, бьет из земли горячая вода, может, землю греют вулканы. Впрочем, это вам и предстоит выяснить. Так что пусть Бог будет вам в помощь!
На этом визит был завершен.
Адмиральский кабинет Анжу с Врангелем покинули уже в должности начальников экспедиций для описания северного берега Сибири. Анжу — между устьями Оленека и Индигирки. Врангенль — от Индигирки до мыса Шелагского и, по возможности, до Берингова пролива.
Проводив лейтенантов, Сарычев подошел к генеральной карте России и омывающих ее морей, занимавшей в его кабинете всю стену, и долго смотрел на окрашенные в белый цвет северные сибирские границы.
Белый цвет — цвет неизвестности. Как знать, может быть, именно эти двое молодых, дерзких ребят сделают так, что вместо белых пятен на карте появятся новые реки, озера, горы и новые острова…
Только что Сарычев получил письмо из Англии от нашего агента. Тот писал о новых инициативах англичан в исследовании Арктики. Это адмирала встревожило, ведь англичане ничего не делают просто так.
Если до начала XIX века англичане и появлялись в Арктике, то это были отдельные смелые вылазки в опасные и неисследованные края, то теперь исследование страны льдов приняло регулярный характер. Только число судов, занимавшихся китобойными промыслами в арктических водах, достигло нескольких сотен. Китоловы и зверобои совершали ежегодно рейсы в арктические воды и помимо богатой добычи привозили ценные сведения о специфических условиях Крайнего Севера. Так, семья английских китоловов Скорбен на протяжении 1806–1822 годов шестнадцать раз побывала в водах Восточной Гренландии. Их обстоятельные донесения побудили английское адмиралтейство возобновить поиски северных путей.
Кроме этого англичане уже давно официально отчаянно стремились пробиться через Северо-Западный проход вокруг северной оконечности Америки, а также исследовать полярные моря возле наших северных берегов.
Открытие Северо-Западного морского пути официально являлось главной целью третьего кругосветного путешествия в 1776–1779 годах знаменитого английского мореплавателя Джеймса Кука на кораблях «Резолюшн» и «Дискавери». Потерпев неудачу из-за встреченных в Чукотском море сильных льдов, Кук был вынужден вернуться на открытые им ранее Гавайские острова, где трагически погиб.
В 1816–1817 годах поисками Северо-Западного прохода со стороны Берингова моря занималась русская кругосветная экспедиция Отто Коцебу на бриге «Рюрик», организованная графом Николаем Румянцевым, но тоже неудачно.
В начале XIX века серьезную агитацию в этом направлении, а также и деловую подготовку к экспедициям в Арктику вел секретарь английского адмиралтейства, географ-разведчик Джон Барро.
В 1818 году по инициативе известного мореплавателя Джона Барроу английского адмиралтейство отправило в полярные воды сразу две полярные экспедиции. Одна из них под командованием Дэвида Бучана на кораблях «Трент» и «Доротея» попыталась пройти под парусами восточнее Гренландии сначала к Северному полюсу, а затем к Берингову проливу, но не добилась успехов, встретив за Западным Шпицбергеном тяжелые льды и в октябре вернулась в Англию, достигнув на севере рекордной широты 80°30′. Другая экспедиция во главе с Джоном Россом, также на двух кораблях, «Александр» и «Изабелла», для отыскания Северо-Западного прохода направилась сначала в Баффинов залив (море Баффина), дойдя по западному берегу Гренландии до 76°54′ северной широты, проникнув затем в пролив Ланкастер, но далее также была остановлена льдами.
Сразу же после завершения этих экспедиций в 1819 году в Арктику для поиска прохода из Атлантического в Тихий океан отправился британский исследователь Вильям Парри. Достигнув в ходе второй из них 81°44′ западной долготы, он составил опись берегов моря Баффина, но вынужден был вернуться, не добившись цели.
Не оставляли англичане и надежды пробиться в арктические районы севернее материковой зоны России, застолбив тем самым свои приоритеты в открытии возможных островов и архипелагов. Именно в связи с этим и посылались экспедиции Врангеля и Анжу. Надо было провести давно необходимую ревизию нашего северного фасада, выявив возможные новые земли быстрее, чем это могли бы сделать англичане.
Экспедицию лейтенанта Анжу, как и распорядился адмирал Сарычев, составили два офицера, доктор и двое мастеровых. Такой же состав имела экспедиция Врангеля. Главное местопребывание Анжу было определено в Усть-Янске, а Врангеля — в Нижнеколымске.
Общая смета обеих отрядов была определена в 66 079 рублей ассигнациями. Сумма немалая, но дел от лейтенантов требовалось еще больше!
То, что одним из командиров отрядов затеваемой экспедиции был назначен Врангель, особых вопросов не вызывает, так как за плечами у него к этому времени было уже кругосветное плавание и прекрасные характеристики своего командира — капитан-командора Василия Головина, у которого были прекрасные отношения с Сарычевым.
По логике можно было предположить, что и командиром второго отряда станет другой участник кругосветного плавания на шлюпе «Камчатка» — лейтенант Федор Литке, столь же блестящий офицер, как и Врангель, тем более что именно Литке во время всего кругосветного плавания был ответственным за все гидрографические исследования и с поручением справился преотлично.
Наверное, так бы все и произошло, однако дело в том, что, одержав победу в войне с Наполеоном, Россия вплотную занялась изучением своих северных и восточных пределов. Планы в этом направлении были поистине грандиозны одновременно в Мировой океан ушли два отряда судов: к Южному и Северному полюсам (экспедиции Беллинсгаузена — Лазарева и Васильева — Шишмарева), укомплектованные военными шлюпами, у Печоры начинала свои работы экспедиция Ивана Иванова, а к Новой Земле должен был идти для исследований бриг. При этом ранг экспедиции для исследования Новой Земли был значительно выше, чем первой, так как под начало ее начальнику помимо всех береговых служб давался 16‐пушечный военный бриг. Поэтому начальником экспедиции к Новой Земле и одновременно командиром брига и был назначен Федор Литке. Доподлинно известно, что на эту должность его рекомендовал все тот же Головнин.
В 1821 году лейтенант Литке отправился из Архангельска к Новой Земле. Он исследовал восточную часть Баренцева моря и западное побережье Новой Земли, включая пролив Маточкина, но так и не сумел проникнуть дальше ни к северу, ни к востоку архипелага.
Заметим, что в запасе у бывшего командира «Камчатки» значились еще два талантливых офицера — мичманы Федор Матюшкин и Феопемонт Лутковский. Однако оба они для самостоятельного командования были еще слишком молоды. Первый только что был произведен в мичманы из волонтеров (Матюшкин был однокашником Пушкина по Царскосельскому лицею), а второй — из гардемаринов. Впрочем, оба этих офицера не остались не удел. Матюшкин был определен в северную экспедицию помощником к Врангелю, а Лутковский уже в августе 1821 года вторично отправился в кругосветное плавание на шлюпе «Аполлон» под началом капитан-лейтенанта С.П. Хрущева.
Поэтому назначение Анжу командиром отряда следует считать, скорее всего, результатом протекции со стороны как Моллера, так и Сарычева. В том, что два известных адмирала рекомендовали на столь ответственную, хотя и, несомненно, престижную, должность никому не известного и ничем себя еще не проявившего лейтенанта, ничего зазорного для последнего не было. Просто два умудренных жизнью и службой моряка усмотрели в молодом и скромном лейтенанте те качества, которыми, как они посчитали, должен был обладать руководитель арктического отряда.
О трудности стоящих перед офицерами задач не скрывали правды ни в Морском министерстве, ни в Адмиралтейском департаменте. При этом начальники выражали уверенность в мужестве начальников отрядов и их подчиненных. Уверенность уверенностью, но масштаб поставленных задач, неопытность Анжу и Врангеля как полярников, трудности со снабжением и множество других проблем делали успех предстоящей экспедиции делом весьма трудноисполнимым. Впрочем, а когда русским морякам бывало легко?
В жизни Петра Анжу началась новая глава, возможно, самая главная глава его жизни…