— Сволочь, — выдохнул он и хотел добить, наброситься на лежащего Рёвениха и молотить его, но чья-то рука схватила за плечо и так резко дёрнула назад, что он сам едва не рухнул.
— Ты чего творишь, блин?! — рявкнул Юсс и оттолкнул его в сторону, заглядывая в прихожую.
Рёвених уже поднимался. Хотя нижняя часть лица залита кровью, он, едва встав на подгибающихся ногах, ощерился так, что Маркус невольно вспомнил дьявольскую маску.
— Пусть её трахнут, — прошипел он с такой ненавистью, что брызги кровавой слюны полетели обоим в лицо. — А теперь я вызываю ментов.
Прежде чем Маркус успел среагировать, входная дверь с грохотом захлопнулась.
— Валим отсюда. — Голос Юсса доносился до ушей Маркуса, но не достигал сознания.
— Эй, чувак! — Толчок в спину, и Маркус очнулся. — Что с тобой? Я сваливаю. Хочешь ждать ментов — твоё дело. Но без меня, ясно? Ну?
Бросив последний взгляд на дверь, Маркус наконец отвернулся, пошёл за Юссом к мотоциклу и как в трансе натянул шлем. Когда они вскоре остановились на перекрёстке и Юсс крикнул назад: «Куда теперь?» — Маркус уже не помнил, как садился.
— Сначала подальше отсюда, — ответил он. — Куда-нибудь в тепло. Может, в какую-нибудь забегаловку. Мне надо отогреться. И подумать.
— Ладно, но из этой дыры лучше свалить.
— Поехали обратно.
Юсс кивнул, но прежде чем тронуться, Маркус ощутил короткую вибрацию сбоку — смартфон в кармане куртки.
— Подожди, — крикнул он и ледяными пальцами выудил телефон.
Не звонок — сообщение в WhatsApp от неизвестного номера. Нажимая на уведомление, он мимоходом удивился, что похититель установил на устройство даже мессенджер. Секунду спустя сообщение открылось, и сердце пронзило такой болью, что он забыл дышать.
Только фотография. На ней — дочь. Лицо искажено страхом, глаза зажмурены, во рту кляп. Руки заломлены за спину, голени стянуты серебристым скотчем, футболка задрана до подбородка.
Его пятнадцатилетняя дочь.
Маркус закричал — от ярости. От ненависти к тому, кто за это отвечал.
Юсс крикнул: «Что там?» — но ответить Маркус не успел: телефон снова завибрировал. Входящий вызов, номер скрыт.
Он слез с мотоцикла и попытался сунуть телефон под шлем, но понял, что так разговаривать не получится. Принял вызов и крикнул:
— Секунду!
На этот раз со шлемом справился быстрее.
— Что за цирк? — произнёс знакомый голос, бесстрастный, как всегда. Жуткий. Маркус был уверен: так специально искажают тембр.
— Технические проблемы, — уклончиво ответил он, слыша ярость в собственном голосе.
— Я видел, у тебя теперь шофёр. Ты где сейчас?
На миг Маркус ощутил злорадство. Похоже, ублюдок его потерял.
— Что это за фото? Что вы сделали с моей дочерью?
— Ты ведь уже побывал у Рёвениха, верно? — Звонивший проигнорировал вопрос. — Я знал, что ты первым делом туда сунешься. Но это ложный след, я не Рёвених, ты же слышишь по голосу. И парня на мотоцикле отошли, понял?
— Я хочу…
— Заткни свою грёбаную пасть! — вдруг заорал он так, что голос сорвался.
Значит, эмоции у него всё-таки есть.
— Повторяю в последний раз, Керн: перебьёшь меня ещё хоть раз — повешу трубку. И тогда начнётся шоу с Леони. Теперь ясно?
— Да.
— Хорошо. Позвоню позже вечером и скажу, что тебе делать. Смотри не пропусти. Второй раз звонить не буду, понял?
— Да.
— Ты хотел знать, зачем я прислал фото дочери. Хотел, чтобы ты посмотрел на неё. Целую и нетронутую. Кто знает, может, в последний раз. А теперь избавься от этого парня, понял?
Маркус чувствовал, что вот-вот захлебнётся ненавистью, но страх за Леони удержал его от того, чтобы высказать ублюдку своё самое жгучее желание. Он так погрузился в эту мысль, что не сразу заметил: разговор окончен.
— Ну что? — спросил Юсс, когда Маркус опустил телефон.
— Эта сволочь прислала фото моей полуголой дочери.
Юсс протянул руку:
— Покажи.
— Ещё чего, — огрызнулся Маркус и убрал телефон в карман.
— Ладно, ладно. Так что — куда? В гараж? Можешь там переночевать, если хочешь. Хотя бы сухо, и одеяла есть.
— Нет! — Маркуса осенило — идея настолько очевидная, что он удивился, почему не подумал об этом раньше. С другой стороны, последние часы выдались такими насыщенными, что спланировать что-либо не было возможности.
— Мне нужно во Франкфурт. Знаешь, где Пальменгартен?
— Пальменгартен во Франкфурте? Ну да, только это километров тридцать. Пока доедем, ты себе всё отморозишь в своих тонких шмотках.
— Ничего. Отвезёшь?
— А тебе туда зачем?
— Рядом живут мои тесть с тёщей. На Зисмайерштрассе.
— Не знаю такую. Я вообще почти никаких улиц во Франкфурте не знаю.
— Неважно. Знаешь дорогу до Пальменгартена — и хватит.
Маркус достал пачку денег от Сары и протянул Юссу все купюры.
— Держи. Небольшая благодарность за всё, что ты для меня сделал. Хотя деньгами это не оплатить. Отвезёшь?
Юсс глянул на купюры и покачал головой:
— Да ладно, чувак. Тебе бабки нужнее. Отвезу и так. Но потом — всё, реально.
Маркус шагнул к нему:
— Бери. Мои тесть с тёщей очень состоятельные. Они дадут мне всё, что нужно, пока это не разрешится. Давай.
Юсс прищурился:
— Слушай… не, ну ты даёшь. Ты чё, мажор какой-то? А я бы и не подумал. Нормальный вроде мужик.
— Я сказал: тесть с тёщей состоятельные. Не я. Ну?
Ещё раз глянув на купюры, Юсс пожал плечами, взял деньги и сунул в карман.
— Ладно, раз у тебя этого добра хватает…
ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ
Угро — уголовный розыск; подразделение криминальной полиции, занимающееся раскрытием тяжких преступлений (убийства, похищения и т. п.). В Германии — Kriminalpolizei (Kripo).
Пальменгартен (Palmengarten) — ботанический сад во Франкфурте-на-Майне; расположен в престижном районе Вестенд. Зисмайерштрассе — улица, примыкающая к саду.
Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»
ГЛАВА 20
В нижней трети лестницы Леони останавливается — впереди почти ничего не разглядеть, — но тут же снова чувствует остриё ножа на затылке. Осторожно продолжает спускаться, ступая шаг за шагом, и всё равно конец лестницы застаёт её врасплох — едва не падает. Пахнет затхлостью. Запах она уловила ещё на ступеньках, но здесь, внизу, он такой густой, что к горлу подкатывает тошнота.
Она вздрагивает, когда под потолком с сухим щелчком вспыхивает неоновая лампа и заливает короткий коридор холодным светом.
Метров пять в длину. Стены затянуты паутиной и покрыты пятнами всех мыслимых оттенков — от серого до бурого. Кое-где штукатурка обвалилась, как и в комнате наверху. Над головой тянутся трубы. Три толстых синих кабеля между ними смотрятся здесь чужеродно.
Коридор упирается в массивную стальную дверь, к которой её тут же подталкивают. Как и кабели под потолком, дверь явно совсем новая — и слишком чистая для этого места. Ударом по плечу мужчина велит ей остановиться, протискивается мимо и отпирает замок ключом.
За дверью тоже неоновый свет. Этот коридор похож на первый, но как минимум втрое длиннее и заканчивается не тупиком, а поперечным проходом. По пути они минуют ещё несколько дверей и два ответвления по обе стороны.
Рука мужчины снова ложится ей на плечо и толкает в левый поворот. Через несколько метров они попадают в узкое помещение длиной метров десять; от него в обе стороны расходятся ещё по два прохода. Настоящий лабиринт — её ведут по нему несколько минут. То и дело ей кажется, что она уже проходила здесь, и когда они наконец останавливаются перед очередной стальной дверью, она давно потеряла ориентацию.
Рука, лежавшая на её плече, появляется рядом, чтобы открыть дверь.
Она почти с облегчением видит, что за порогом не очередной коридор, а освещённая комната.
Новый удар в спину такой сильный, что она влетает внутрь. Придя в себя и оглядевшись, застывает как вкопанная.
Метров пятнадцать в длину и десять в ширину — примерно вдвое меньше той комнаты, где её держали. Но если там пол покрывали грязь и мусор, то здесь по нему змеится множество кабелей. Та часть, где она стоит, занимает добрых две трети помещения; в ней господствует микшерный пульт на столе перед тремя большими плоскими мониторами. Все провода тянутся от задней панели пульта.
Меньшую часть слева от Леони отделяет целый ряд прожекторов на штативах, расставленных широким полукругом и направленных в центр. Между ними — две камеры, объективы нацелены туда же. Всё сходится на стуле.
Как крошечная странная сцена, — думает Леони.
Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»
ГЛАВА 21
По дороге Маркус пытался отвлечься от ледяного холода, пробиравшего сквозь одежду до костей. Ему не терпелось узнать, что успел предпринять тесть. Наверняка уже переговорил с Манцке, скорее всего — и с прокурором, а может, даже добился отмены розыска. Имя Франца Мибаха во Франкфурте знали все. Его предприятие выпускало сложное медицинское оборудование на экспорт по всему миру. Когда полиция узнает, что в розыске — зять самого Мибаха, подозрения против него, пожалуй, перепроверят ещё раз. Разумеется, даже тесть не мог идти против закона или принуждать полицию и прокуратуру к противоправным действиям. Но открыто выдвинутое обвинение против кого-то из семьи Франца Мибаха, если оно впоследствии окажется ложным, могло иметь роковые последствия и для франкфуртского политика, и для прокурора.
Маркус вздрогнул, когда Юсс резко затормозил. Оказывается, он так низко склонил голову, что шлем упирался Юссу в спину, — и, несмотря на холод и неудобную позу, всё-таки задремал.
За последние тридцать шесть часов он почти не спал. Не мог припомнить, чтобы когда-нибудь чувствовал себя таким опустошённым и обессиленным, как сейчас. Даже держаться за Юсса стоило усилий.
Он повернул голову, пытаясь понять, где они, но автобан выглядел как любой другой. Тем более в темноте.
Руки совершенно онемели — он всерьёз опасался обморожения.
Но какая разница? Что вообще сейчас важно, кроме того, что он должен найти дочь? Ничего.
С болезненной ясностью он понял: он не продвинулся ни на шаг. Совсем наоборот — положение ухудшалось с каждым часом. Его главная надежда — что у Ханса-Петера Рёвениха он узнает что-то, подтверждающее подозрения, — не оправдалась. Теперь Маркус уже не был так уверен, что вдовец действительно причастен к смерти Беттины и похищению Леони. Конечно, внешнее впечатление могло обманывать, и Рёвених вёл с ним какую-то подлую игру. Но, возможно…
Маркуса вырвало из этих мыслей: Юсс затормозил и заложил правый поворот. Они съезжали с автобана.
Через десять минут добрались до места.
Юсс остановился прямо у входа в Пальменгартен — длинного кирпичного здания со сводчатой стеклянной крышей.
— Сука, ну и холодрыга, — сказал он, хлопая в ладоши в кожаных перчатках.
Маркус выдавил только:
— Угу.
Хотя забрало шлема всю дорогу было опущено, губы от холода едва шевелились.
Кряхтя, он сполз вправо с заднего сиденья, но с трудом перекинул левую ногу через алюминиевые кофры.
Юсс поднял забрало и какое-то время молча смотрел на него.
— Удачи тебе, старик.
Маркус кивнул, растирая руки в надежде разогнать онемение.
— Спасибо. За всё. Без тебя я бы далеко не уехал.
— Пни этого ублюдка по яйцам и верни дочь.
— Так и собираюсь, — ответил Маркус, стараясь скрыть усталость и не показаться подавленным.
— Дам тебе свой номер — вдруг вляпаешься по-крупному…
— Хорошая мысль, только руки такие деревянные, что я, наверное, не смогу набрать.
Юсс протянул ладонь:
— Давай сюда.
С грехом пополам Маркус вытащил смартфон из кармана, не уронив. Протянул Юссу — тот стянул правую перчатку и взял телефон в левую.
— Пин?
— Четыре единицы.
Юсс потыкал в экран, потом достал свой телефон, что-то ввёл и вернул смартфон Маркусу.
— Твой номер скрыт, но я его нашёл и сохранил. А меня найдёшь в контактах под именем «Красавчик».
Маркус слабо улыбнулся, убрал смартфон и кивнул:
— Мне пора. Спасибо!
Он развернулся и зашагал по Зисмайерштрассе к вилле тестя — она была примерно в двухстах метрах.
На полпути мотоцикл промчался мимо, и Юсс поднял руку на прощание.
Шагая дальше, Маркус думал, что при обычных обстоятельствах никогда бы не познакомился с этим парнем. Когда всё закончится, он ему позвонит. Когда всё закончится… Звучало так, будто он обманывает сам себя.
У изогнутых кованых ворот усадьбы Мибахов Маркус остановился и нажал кнопку под домофоном и камерой, вмонтированными в стену из бутового камня. Через несколько секунд из динамика донёсся голос тёщи:
— Да, слушаю?
— Это я, Маркус.
Он положил ладонь на медную ручку ворот, но ожидаемого жужжания не последовало.
— Кристель? — позвал он. — Откроешь?
Ещё несколько секунд, за которые в нём нарастало дурное предчувствие, — и наконец щёлкнул замок.
— Извини, — прохрипел динамик. — Эта штука барахлит.
Маркус закрыл за собой ворота и двинулся по широкой мощёной дорожке между аккуратно подстриженными вечнозелёными кустами, каменными клумбами и гравийными площадками, обрамлявшими газон.
Метров через двадцать дорожка раздваивалась: налево — к гаражу на четыре машины, направо — к широкой освещённой входной двери. Маркус почти дошёл до крыльца, когда дверь открылась и на пороге появился тесть с непроницаемым лицом.
Франц Мибах полгода назад отпраздновал семидесятилетие, но выглядел для своего возраста поразительно хорошо. По стройной фигуре видно: он регулярно занимается спортом и вообще следит за собой. Густые седые волосы только у висков начали отступать. Франц принадлежал к тем людям, при появлении которых разговоры стихают, а взгляды обращаются к вошедшему. Он излучал ауру власти и денег, не произнося ни слова.