В следующий миг Маркус пробежал мимо и сосредоточился на том, как оторваться.

Взгляд метался в панике — узкий проход между домами, тропинка вдоль участка, хоть что-нибудь достаточно запутанное, чтобы дать преимущество. Безнадёжно. Да, он опытный бегун и на длинной дистанции, скорее всего, быстрее преследователей, но рано или поздно тем придёт подкрепление. И тогда конец.

Именно это и случилось — не прошло и десяти секунд.

До перекрёстка оставалось метров сто пятьдесят, когда из-за угла вывернули ещё двое. На миг замерли, оценивая ситуацию. Потом побежали — прямо на него.

Всё! — пронеслось в голове. Конец.

Бежать некуда. Погоня окончена.

— Сдавайтесь! — прохрипел сзади один из преследователей, задыхаясь.

Маркус притормозил, оглянулся. Отрыв он увеличил, но теперь это ничего не даст. И всё же снова рванул с места, выскочил на проезжую часть, уворачиваясь от бегущих навстречу.

До них оставалось метров шестьдесят-семьдесят, и они быстро приближались, когда громкий рёв и огромная тень прямо рядом так напугали Маркуса, что он чуть не споткнулся.

— Давай, прыгай! — крикнул Юсс, резко затормозив перед ним.

Маркус действовал инстинктивно — отчаяние вело его. Перекинул ногу через заднее сиденье и алюминиевые кофры, вцепился в куртку Юсса — и мотоцикл рванул вперёд с такой силой, что в следующую секунду пронёсся впритирку к одному из полицейских, и его вытянутая рука болезненно ударила Маркуса по плечу.

Юсс газанул так, что мотор взревел, а потом заложил такой крутой вираж, что Маркус едва не слетел.

Две минуты они неслись по улицам на бешеной скорости, Маркус судорожно вцепился Юссу в бёдра — и наконец тот сбросил газ.

— Блин, еле ушли, — сказал Юсс, качая головой, словно сам не верил в то, что только что сделал.

— Не то слово, — подтвердил Маркус и перевёл дух.

Они выехали на другой конец Бад-Фильбеля и двигались в сторону Карбена, который, как Маркус помнил, несмотря на хаос в голове, лежал по дороге на Вёльштадт. Где живёт Ханс-Петер Рёвених.

— Куда едем? — спросил он.

— Увидишь. Мотоцикл надо убрать с улицы.

Вскоре они въехали в Карбен. Юсс свернул в первый узкий переулок и через несколько метров остановился перед старым, явно нежилым бунгало семидесятых. Заглушив мотор, кивнул на здание:

— Это наша репточка. Слезай, я загоню байк за дом.

Маркус слез и не стал спрашивать, что тут репетируют. Страх от погони ещё не отпустил.

— Они наверняка запомнили номер. Быстро выяснят, кто ты.

— Вряд ли, — ответил Юсс и показал на заднюю часть мотоцикла. — Глянь сам.

Маркус сделал два шага и понял. Номерной знак согнут посередине, нижняя половина задрана вверх настолько, что даже вблизи буквы и цифры можно разобрать, только заглянув сверху под углом.

— Давай загоним малышку.

Они поставили мотоцикл на полуразрушенной террасе, Юсс вытащил из кармана связку ключей и отпер металлическую дверь в пристроенный гараж. Щёлкнул выключателем — и Маркус увидел, какие именно репетиции имелись в виду.

Все стены оклеены яичными лотками, пол застелен потёртыми коврами, на которых стояли инструменты. Между ними — путаница проводов.

Маркус окинул взглядом ударную установку, гитары — штук семь или восемь — и разномастные усилители.

— Тут мы репетируем с группой, — пояснил Юсс. — Инди-рок.

— Неплохо, — сказал Маркус, но тут же потерял интерес к инструментам и повернулся к нему. — Если бы не ты, они бы меня взяли. Спасибо.

Юсс отмахнулся:

— Да ладно, классная была движуха.

— Нет, ты не понимаешь. Если бы меня забрали, эта тварь, которая похитила мою дочь, сегодня ночью привязала бы её голой к стулу, а потом отдала нескольким мужикам на изнасилование. И всё это транслировала бы в интернет.

— Чё за… — вырвалось у Юсса, и на лице отразился неподдельный ужас. — Вот больной ублюдок.

— Теперь понимаешь?

— Да, понял. Кстати, с этой Сарой всё прошло нормально.

— Хорошо, спасибо.

— Она как-то странно на меня посмотрела, вся зарёванная. Салфетку взяла, а ментов нигде не было. Ну — пока ты их не притащил.

Маркус на секунду закрыл глаза и сосредоточился на том, что ему предстояло. Он должен действовать, иначе у Леони не будет шанса.

— Слушай, а ты не мог бы ещё разок сыграть в такси и заработать второй полтинник?

— Чего? — Юсс невесело хмыкнул. — Может, ещё одну салфетку отвезти? Забудь, с меня хватит.

— Нет, мне нужно в Вёльштадт, это же недалеко.

Юсс посмотрел куда-то мимо него, глубоко вздохнул и снова повернулся.

— Слушай, ты вроде нормальный мужик, и я тебе верю, что ты никого не мочил, но… только что было слишком стрёмно. И у меня там кое-какие мелочи. Трава и всё такое. Если менты сейчас поймают меня на чём-то левом — у меня реально проблемы будут.

— Я понимаю. Но то, что было только что…

— То на рефлексе. Не успел подумать — просто не мог тебя там бросить. А теперь… Ты всё-таки разыскиваемый убийца.

— Я не убийца, я думал, ты мне веришь.

Юсс цыкнул зубом.

— Я верю, но ты им это объясни. Сам видел, как они за тобой гнались.

— Я пытался, — тихо ответил Маркус. — Проблема в том, что они мне не верят. Зациклились на мне…

Договорить он не успел — смартфон в кармане завибрировал и зазвонил одновременно.

Маркус поднял руку:

— Секунду, — попросил он Юсса.

На экране высветился номер — значит, звонить могла только Сара.

— Алло? — всё же осторожно спросил он, отойдя на несколько шагов.

— Маркус?

— Сара! Слава богу.

— Что это за номер? И кто тот человек, мотоциклист? — Голос слабый. О погоне у своего дома она, судя по всему, ничего не знала.

— Прости, мне пришлось избавиться от телефона, а твой номер я не помнил. Заплатил одному человеку пятьдесят евро, чтобы он передал тебе мой номер.

— Откуда новый телефон?

— От похитителя. Чтобы мог со мной связываться.

— Человек, который Тину… Он тебе звонит?

— Да. Полиция уже была у тебя?

— Да, спрашивали о тебе, связывался ли ты со мной. Я сказала, что не знаю, где ты. Что, собственно, правда.

— А ещё?

— Немного. Сказали, если ты свяжешься со мной, я должна немедленно им сообщить, иначе у меня будут неприятности.

— Ясно. Мне нужно как-то добраться до Вёльштадта. К этому Рёвениху. Позвоню позже.

— Хорошо. Тебя подвезёт мотоциклист?

Маркус посмотрел на Юсса.

— Это сложно. Позвоню позже. И… спасибо!

Убрав телефон, он снова повернулся к Юссу:

— Ну что? Поможешь?

Тот шагнул к нему, положил руку на плечо и серьёзно посмотрел в глаза:

— Слушай. Мне правда жаль. Не могу. Удачи.

Отвернулся и сел на маленький табурет рядом со старым ламповым усилителем.

Маркус подумал, не попробовать ли ещё раз, но решил, что не стоит. Юсса можно понять. С какой стати ему ввязываться ради незнакомца, который рассказывает какую-то дикую историю? Тем более что он уже рисковал ради него головой.

— Ещё раз спасибо за всё, — сказал Маркус и вышел из гаража.

На улице сориентировался и двинулся в сторону Вёльштадта. По его прикидкам, пешком доберётся примерно за час, если идти быстрым шагом.

Уже смеркалось; когда дойдёт до Вёльштадта, станет совсем темно. На миг возник вопрос, где ночевать, но он отогнал эту мысль. Сначала — к Рёвениху, а там видно будет.

Маркус шёл минут десять и уже приближался к перекрёстку, когда кто-то посигналил. Юсс пересёк улицу наискосок, остановился перед ним и ухмыльнулся из-под поднятого визора:

— Ну давай, садись уже.

Маркус был так удивлён, что даже улыбнулся.

— Спасибо. Ты реально…

— Идиот, иначе сидел бы сейчас в гараже, бухал и пилил какие-нибудь убойные риффы, а не морозил тут задницу, помогая чуваку, которого, наверное, ищут все франкфуртские менты. Ну? Куда конкретно?

— Адрес наизусть не помню, но покажу, как ехать.

— Тогда погнали.

До Вёльштадта добрались за десять минут. Маркус так замёрз, что пару раз чуть не попросил Юсса остановиться.

Миновав въездной знак, он направил Юсса на улицу, где — надеялся — до сих пор жил Ханс-Петер Рёвених. Перед немолодым уже частным домом велел остановиться.

Маркус едва мог двигать ногами, чтобы слезть. Получилось только с третьей попытки. Он несколько раз быстро и сильно растёр бёдра ладонями, разглядывая палисадник.

Несмотря на густые сумерки, он увидел, как сильно всё изменилось с его последнего — и единственного — визита сюда. Перемена была столь же очевидна, сколь и потрясающа.

Рёвених тогда даже не пригласил его войти, но палисадник Маркус запомнил.

Там, где три года назад были разбиты цветочные клумбы и по обе стороны ухоженной дорожки из светлых плит росли аккуратно подстриженные живые изгороди и декоративные кусты, теперь буйно разрослись по пояс засохшие сорняки. Плитки так загрязнились, что их почти не было видно; рядом с переполненным почтовым ящиком у стены громоздились пивные ящики и пакеты с пустыми бутылками из-под колы и лимонада. Окна по обе стороны двери покрывал мутный налёт, за левым стоял горшок с одиноким засохшим стеблем.

— Уютненько, — заметил Юсс за спиной. — Уверен, что тут ещё кто-то живёт?

Маркус не был уверен, но надеялся.

Прошло немало времени, прежде чем он окоченевшими пальцами справился с застёжкой шлема. Наконец снял его, положил на алюминиевый кофр и пробрался сквозь разросшиеся кусты к входной двери. Там глубоко вдохнул и нажал на кнопку звонка. Он даже удивился, когда в доме раздалась пронзительная трель.

Прошло какое-то время, прежде чем дверь распахнулась.

Маркус вздрогнул.

Ханс-Петер Рёвених и в прошлый раз выглядел человеком, которого сломала гибель жены и ребёнка. Теперь от него осталась лишь тень.

Ростом около метра восьмидесяти пяти, страшно худой, небритые щёки ввалились. По прикидкам Маркуса, он весил меньше семидесяти килограммов. Кожа серая, волосы до ушей торчат во все стороны неопрятными прядями. Вытянутая тёмно-красная толстовка болтается на костлявых плечах, вся в пятнах, на два размера больше.

Если Маркус правильно помнил, во время аварии Рёвениху было тридцать шесть. Значит, ему ещё нет сорока.

А выглядел он стариком.

— Керн, — презрительно процедил Рёвених, похоже, ничуть не удивившись, что Маркус стоит у его двери.

— Я уже гадал, сколько времени пройдёт, прежде чем ты здесь появишься.

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Бад-Фильбель (Bad Vilbel) — город в земле Гессен, северный пригород Франкфурта-на-Майне; население около 35 тыс. человек.

Карбен (Karben) — город к северу от Бад-Фильбеля, около 22 тыс. жителей.

Вёльштадт (Wöllstadt) — посёлок к северу от Карбена, в составе общины Вёльштадт; около 5 тыс. жителей.

Инди-рок (indie rock) — направление альтернативного рока, возникшее в 1980-х; характеризуется независимостью от крупных лейблов, экспериментальным звучанием.

Ламповый усилитель (Röhrenverstärker) — гитарный усилитель на электронных лампах; ценится музыкантами за характерный «тёплый» звук.

Яичные лотки — картонные ячейки для яиц; используются музыкантами как дешёвый звукопоглощающий материал для акустической обработки репетиционных помещений.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 19

Маркус был так ошеломлён этим приёмом, что не смог выдавить ни слова.

— Ну? — рявкнул Рёвених и дыхнул ему в лицо кислятиной. — Красноречивый шеринговый бизнесмен язык проглотил?

— Что… что значит — вы гадали, когда я появлюсь?

Рёвених выпрямился и скрестил руки на костлявой груди.

— А то и значит. Сначала приезжали двое из угро, сказали, что твою жену убили. — Он коротко, зло рассмеялся. — Хотели знать, где я был прошлой ночью. А потом по радио передали, что полиция тебя ищет.

Маркуса бросило в жар. Значит, его уже объявили в розыск по радио.

— Если ты не заметил, моя жизнь не очень-то наладилась с тех пор, как вы убили мою жену и моего ребёнка. Я без работы, живу на маленькую страховку, которую мы оформили на жену. Бухаю, потому что иначе эту дрянную жизнь не вынести, но пока ещё не отупел. Ясно же, что одно с другим связано. И знаешь что? — Рот скривился в злобной ухмылке, обнажив желтовато-серые зубы. — Я тебя сдам ментам. И когда тебя повяжут, буду смеяться.

— Я не понимаю… — Маркус ожидал от Рёвениха чего угодно, но не этого. В голове царил хаос, он не мог собраться с мыслями.

— Знаю, Керн. Твоя особенность — не понимать того, чего не хочешь признавать.

— Вы… — прохрипел Маркус и откашлялся. — Вы имеете отношение к смерти моей жены? Это вы похитили мою дочь?

И этот вопрос, похоже, ничуть Рёвениха не удивил. Он шагнул к Маркусу, и хотя казалось, что лёгкого толчка хватит, чтобы сбить этого человека с ног, Маркус отступил.

— Были бы у меня тогда силы, я бы достал дробовик и разнёс тебя вместе со всей твоей роднёй. Но сил не было. А теперь вы просто не стоите того, чтобы из-за вас садиться. Но знаешь что? Не верю, что ты это сам сделал. Ты, подлая крыса, никогда бы свои руки не запачкал. Ты по-другому устроен. Как с твоим дерьмовым каршерингом: все сливки снимаешь, бабло гребёшь, а ответственность на других скидываешь. Нет, ты наверняка кого-то нанял для грязной работы. Не знаю, чем тебе жена мешала, и знать не хочу. Но мне нравится то, что сейчас происходит. Надеюсь, тебя ещё погоняют как следует, прежде чем поймают и упрячут до конца твоей поганой жизни. А что касается дочери… Кто бы её сейчас ни держал — надеюсь, он её хорошенько оттрахает, прежде чем перережет ей глотку.

В этот миг в Маркусе что-то сорвалось. Не успев даже на долю секунды задуматься, он в ярости бросился вперёд и врезал Рёвениху кулаком прямо в лицо. Тот опрокинулся назад, сзади кто-то вскрикнул, но Маркусу было плевать. Никогда в жизни он не бил человека, но сейчас словно красная пелена застила сознание, не давая разуму вернуть контроль над телом.