Она положила букет на каменную плиту, опустилась на колени и зажигалкой затеплила свечу в надгробном фонаре. Потом выпрямилась и всмотрелась в надпись. На мгновение в голове воцарилась полная тишина.

Взгляд задержался на первой строке. Даты рождения и смерти того, кто покоился здесь, совпадали. Девятнадцатое мая. И год — тот же.

Цветы — мне?

— А кому же ещё? — Леа кивнула. — С днём рождения, сестрёнка, — шепнула она и смахнула слезу.

Камилла прожила всего час и семь минут — а после её крохотное сердце остановилось.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 12

После долгого оперативного совещания в Висбадене, к которому по видеосвязи подключили УВР и аугсбургскую уголовную полицию, Сабина, Марк и Мию немедленно выехали в Аугсбург — на личном «БМВ» Сабины. До Мюнхена оттуда было рукой подать, и они с Марком дальновидно прихватили собранные заранее отпускные чемоданы.

Идею, как водится, подала Мию — и, как водится, блестящую: зная Снейдера, нетрудно было предположить, что расследование затянется до глубокой ночи, а оттуда до Мюнхена уже ничего не стоило доехать, минуя Висбаден. Но до этого было ещё далеко.

Марк на заднем сиденье работал сразу на двух ноутбуках и почти всю дорогу висел на телефоне. Мию сидела впереди, внимательно слушала и, не мигая, смотрела куда-то в точку у горизонта. За без малого четыре часа пути она произнесла всего пять слов — и все пять раз одно и то же: «Осторожно, радар!» В остальное время она молча, сосредоточенно впитывала всё, что Марк говорил по телефону и пересказывал им потом.

Когда сразу после пяти они въехали в Аугсбург, все трое были в курсе последних новостей, а Мию успели ввести в текущий ход расследования. Снейдер тремя часами ранее прилетел сюда на вертолёте БКА и вместе с местными сыщиками развернул мобильную оперативную группу.

Условленным местом встречи, которое Сабина забила в навигатор, изначально было управление полиции Северной Швабии на Гёггингер-штрассе, но, когда они уже почти подъехали, позвонил Снейдер. Он перенаправил их в сторону центра — теперь встречаться предстояло у городской библиотеки.

«…оттуда рукой подать до пешеходной зоны», — таковы были последние слова Снейдера, донёсшиеся из динамиков громкой связи, которыми он завершил разговор. Сабина понятия не имела, почему это вообще имело какое-то значение.

— Ну как? — после паузы с любопытством подал голос с заднего сиденья Марк, пока Сабина вела машину сквозь центр. — Чувства родины проснулись?

— Оттого, что мы в Баварии? — не отрываясь от дороги, спросила она.

— Оттого, что ты в детстве наверняка смотрела «Аугсбургскую марионеточную шкатулку». Ты ведь была её страстной поклонницей, а?

Идиот, — подумала Сабина, невольно усмехнувшись, и тут же вспомнила, что со старшей сестрой Мони и впрямь однажды ходила на «Урмеля из льдины». Они росли под Мюнхеном, на хуторе у бабушки: крошечный ламповый телевизор с шаткой антенной в горнице да школьные поездки в Аугсбург и Регенсбург, казавшиеся тогда кругосветными путешествиями.

При виде старой части города её и впрямь кольнуло тоской по дому. Один из древнейших городов Германии, Аугсбург во многом сохранил облик былой столицы Фуггеров, и это остро напоминало ей другие баварские города. Опрятные старинные постоялые дворы мгновенно отозвались памятью о трактирах, где она подростком провела столько вечеров, — и о их исконно баварской кухне.

Марк, напротив, мыслями был уже где-то далеко и молча укладывал снаряжение. Остаток пути ехали в тишине.

Свободных мест не нашлось, и Сабина припарковалась прямо у библиотеки, в зоне запрета остановки. В отличие от ненастной ночи в Бад-Кройцнахе, погода здесь была куда приветливее: облака расходились, сквозь прорехи пробивалось солнце. Сабина выхватила из бардачка тёмные очки и по привычке едва не бросила на торпеду табличку БКА, но вовремя спохватилась. Если Анна Бишофф где-то поблизости, ей ни к чему знать, что в городе работают следователи БКА.

Едва они выбрались из машины, как с противоположной стороны улицы им уже махал Снейдер. Он стоял подле жёлтого почтового микроавтобуса в компании мужчины и женщины в штатском — судя по всему, коллег из аугсбургской полиции.

Сабина, Марк и Мию перешли на ту сторону.

— Мои люди из Висбадена. Аугсбургская крипо, — коротко представил их Снейдер. (прим.пер: Крипо – уголовная полиция Германии).

Сухо, по-деловому — и всё же для его манер редкостный жест любезности. Обменялись короткими кивками.

Снейдер прищурился и покосился на машину Сабины.

— У нас нет служебных номеров БКА, — пояснила она.

— Табличку на приборку не…

— Нет.

— Хорошо. — Он был явно доволен. — Мы нашли Бишофф. Ведём наблюдение.

Марк кивнул на жёлтый почтовый фургон у них за спиной:

— Это машина оперативной группы?

Снейдер нахмурился.

— Чёрт возьми, нет. Обычная почтовая.

Мию указала кивком дальше по улице — на точно такой же жёлтый микроавтобус DHL.

— Вон та машина — «МЕК», — обронила она. (прим.пер: оперативное наружное наблюдение).

Аугсбургские коллеги разом подняли брови.

— Откуда вы знаете? — спросила женщина.

Мию коротко, без выражения скользнула по ней взглядом и снова посмотрела на фургон.

— К этому часу в кузове обычно остаётся от силы пара посылок, а он просел куда глубже. Сколько человек внутри? Пятеро?

— Четверо… — ответила женщина.

— Довольно умничать, — оборвал Снейдер. — За Бишофф наблюдают аугсбургские коллеги.

— Надеюсь, они понезаметнее ребят из МЕК, — пробормотала Мию.

У Снейдера дрогнуло веко, но развивать тему он не стал.

— На сегодня она под чужим именем записалась на быстрое свидание в ресторане в пешеходной зоне.

— И мы едем туда, — предположила Сабина.

— Мы не просто едем, — сказал Снейдер. — Мы в нём участвуем. Представление через полтора часа.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 13

Вечернее солнце ложилось на надгробия, и надпись на чёрной мраморной плите отсвечивала тёплым блеском. Леа Фукс всё ещё стояла у могилы родителей и сестры. Ветер мягко скользил по каменному обрамлению и шуршал обёрточной плёнкой цветов, лежавших на плите.

Отец Леи служил в полиции и умер десять лет назад, совсем ещё не старым, — ей самой тогда было всего тридцать три. Это случилось прямо во время служебной поездки. И не в громкой аварии, не в перестрелке: всему виной оказалась крохотная известковая бляшка, которая где-то в его теле оторвалась, сузила коронарные сосуды, перекрыла кровоток и вызвала инфаркт. Он умер мгновенно — пока машина ещё катилась по дороге и наконец замерла на газоне у парковой скамейки. Получасовая реанимация подоспевшего врача уже ничего не изменила.

В сущности, эта быстрая, милосердная смерть была благословением — так Леа с тех пор и пыталась себе внушить. Ведь вскрытие неожиданно показало, что грудная клетка и брюшная полость отца были сплошь поражены раком, уже пустившим метастазы в голову. Так ему хотя бы довелось миновать долгое умирание — с облучениями, химиотерапией, разъедающей надеждой. Спасти его, в этом сходились все врачи, было уже нельзя.

Мать Леи умерла куда раньше, и в её смерти не было ровным счётом ничего милосердного. Датой её кончины значилось девятнадцатое мая того самого года, в котором на свет появились Леа и Камилла. Леа её так и не узнала. Мать же — если верить рассказам отца — успела хотя бы услышать первые крики обеих близняшек, которых произвела на свет после долгих и мучительных родов. Родов, стоивших жизни и ей самой, и сестре-близнецу Леи.

О внезапной смерти Камиллы ходило множество теорий — у каждого врача своя, — но точной причины в итоге не знал никто. Самая правдоподобная гласила, что всему виной были сильно отравленные околоплодные воды, из-за которых, собственно, и пришлось стимулировать роды. Сестре Леи, которую из-за череды осложнений удалось извлечь путём кесарева лишь полчаса спустя, досталось больше всех.

Теперь маленькое тельце Камиллы покоилось в этой же могиле — погребённое в одном гробу с матерью.

Леа не отрывала глаз от надгробия. Сейчас Камилла молчала. Как ни странно, это было единственное место, где её голос умолкал и в голове наконец воцарялась тишина. По какому принципу сестра даёт о себе знать, Леа так до сих пор и не поняла. Зато знала другое: мысли её Камилла читать не умеет, а значит, чтобы получить ответ, к ней приходилось обращаться вслух. Порой это выходило неловко — если поблизости кто-нибудь оказывался; впрочем, лишь с тех пор, как Леа стала взрослой. В детстве на такое никто и внимания не обращал, зато у неё оставался хотя бы крошечный островок внутренней тишины.

Психологи, у которых она перебывала за эти годы из-за своего странного дара, в один голос твердили: голос Камиллы — всего лишь иллюзия её собственного подсознания, с которым она ведёт молчаливые беседы. Неосознанное чувство вины за смерть матери и сестры. Бегство от реальности. Поиск прощения.

Ни один из диагнозов так и не помог; к тому же Леа твёрдо знала, что психически здорова. В конце концов, она слышала не какие-то там голоса, а только один — голос сестры. И разговоры с самой собой тут были ни при чём. У Камиллы, как-никак, были свой характер и своя воля — во многом она оказывалась и внимательнее, и изобретательнее Леи. Вдобавок необычайно сметлива и зачастую язвительна до злости. Она отпускала такие шпильки, до которых Леа сама ни за что не додумалась бы. Какое уж тут подсознание.

Нет, Леа была твёрдо убеждена: её связывают с близнецом незримые узы. Как-никак они целых девять месяцев прожили бок о бок, сращённые, нерасторжимые, — пока их не разлучили роды. Извлеки первой Камиллу — и, должно быть, сейчас здесь стояла бы она, а Леа лежала бы в этой могиле; и, возможно, это Камилла слышала бы голос Леи у себя в голове.

Но вышло наоборот. Разговаривать с Камиллой могла Леа. И Камилла отвечала — особенно когда Леа оказывалась на пределе или в переделке. Об этом она давно никому не рассказывала: всё равно никто не понимал.

— Мама… Папа… Камилла… — прошептала Леа, когда её наконец начал пробирать холод. — Ведите себя хорошо. Увидимся через год.

Она развернулась и направилась к выходу.

Красивая речь, по-настоящему трогательно, и сколько ты всего над ней продумала — впечатляет! — язвительно подала голос Камилла, едва Леа отошла от могилы на несколько шагов.

— Я не великий оратор, в отличие от тебя, — пробормотала Леа и осеклась: мимо прошагала пожилая дама с собакой и тяжёлой лейкой.

И куда мы теперь?

Леа дождалась, пока женщина отойдёт подальше.

— Домой, к Герноту.

О боже, к нему! Обязательно было напоминать?

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 14

Заведение, где должны были состояться «быстрые свидания», оказалось японским рестораном в пешеходной зоне, в двух шагах от Ратушной площади. Местная полиция уже прошерстила и его, и владельца — некоего Синити, — и всех сотрудников до единого. Все оказались чисты: ни малейших связей с леворадикальной средой. Похоже, ресторан и впрямь служил лишь случайным местом встречи.

До него оставалось минут пять ходьбы. Снейдер шагал впереди с оперативником из аугсбургского уголовного розыска, следом — Марк и Мию, а аугсбургская коллега приотстала и вместе с Сабиной замыкала шествие.

— Я знаю вашего шефа всего несколько часов, — вполголоса произнесла она. — Он что, всегда такой?

— Под «таким» - что вы имеете в виду?.. — так же тихо откликнулась Сабина.

— Ну… отстранённый, сухой, холодный. Бесчувственный.

— Высокомерный, резкий и неприветливый? — подсказала Сабина.

— Да. Именно это.

Сабина коротко улыбнулась.

— Если бы мне платили по сто евро за каждое доброе слово Снейдера, — пробормотала она, — я бы давно пошла по миру.

Её собеседница приподняла бровь.

— Ясно.

Снейдер первым добрался до Ратушной площади и остановился у входа в кафе с пивным садом, возле большой застеклённой витрины с меню. Отсюда отлично просматривался японский ресторан в боковом переулке. Назывался он «Токио Синити» и выделялся типичными азиатскими воротами из красного дерева в форме тории.

Мию, Марк, Сабина и аугсбургская коллега подтянулись и встали рядом. В такую чудную весеннюю погоду по пешеходной зоне фланировало немало туристов и экскурсионных групп, и их небольшая компания никому не бросалась в глаза.

Сабина взглянула на часы Перлахтурма — башни, возвышавшейся рядом с ратушей. «Быстрые свидания» начинался в семь. Оставалось полчаса.

— Боюсь, у меня скверные новости, — подал голос аугсбуржец, поддерживавший связь с машиной спецназа, и посильнее вдавил наушник в ухо.

— Уберите руку от уха! — прошипел Снейдер.

— Минуту… я как раз слушаю…

— Руку вниз! — рявкнул Снейдер, и тот наконец опустил её и сунул в карман брюк.

— Ещё раз потянетесь к уху — переломаю пальцы, — тихо произнёс Снейдер. — А если уж совсем никак, хотя бы улыбайтесь — будто болтаете с бабушкой. Ясно?

— Ясно, — буркнул тот, покосился на свою коллегу и с трудом проглотил вспышку ярости. — Анна Бишофф ушла от наружки пять минут назад.

— Проклятье! Где?

— В километре отсюда. Торговый пассаж у главного вокзала.

Снейдер подобрался, взгляд сделался острым.

— По воскресеньям там работают?

— Да.

— Ладно, — процедил он. — Без паники. Возможно, она пока не знает, что мы в курсе её регистрации на это мероприятие. Значит, шанс, что она здесь появится, у нас остаётся.

Он снова овладел собой и, для отвода глаз водя пальцем по меню кафе, продолжил:

— Я иду внутрь с Сабиной Немец и Мию Накахарой. Мы участвуем в «Быстрых свиданиях».

— И я? — переспросила Мию. — Но…

— И вы.

Сабина охотно избавила бы коллегу от этой повинности, однако Снейдер, по всей видимости, рассчитывал на её наблюдательность.