— Остальные разделяются, — продолжил Снейдер, — но далеко не отходите. Проследите, чтобы Марк Крюгер постоянно был на связи с вами и со спецназом. Я наберу вас, как только войду, и опущу телефон в карман пиджака. Линию держите открытой — слушайте, что делается в зале. Ясно?

Оба кивнули.

— Когда её брать? Как только появится? — спросил мужчина.

Уголок рта Снейдера нервно дёрнулся, скулы напряглись. Сабина знала эти признаки. Похоже, он уже жалел, что связался с местной полицией.

— Если мы так поступим, — произнёс он подчёркнуто медленно, с ледяной улыбкой, — она не скажет ни слова. Понадобятся дни, чтобы вытянуть хоть что-нибудь… если вообще получится. — Он едва заметно качнул головой. — Мы будем за ней наблюдать.

— Как долго?

— Дурацкий вопрос. Столько, сколько потребуется.

Аугсбуржцы коротко переглянулись.

— Мы просто хотим выяснить, с кем она встретится, — подхватила Сабина. — Не исключено, что это другой член организации, за которой мы охотимся.

— А если ни с кем конкретным? — не унимался мужчина.

— Маловероятно, — сказал Марк. — Надо исходить из того, что она уже догадывается: за ней следят, телефон прослушивают, квартиру — тоже. Значит, она осторожна и будет избегать любой передачи данных и цифровых контактов. Куда вероятнее, что во время мероприятия состоится обмен сведениями по старинке — вживую.

Снейдер не стал проверять, уловили ли коллеги суть.

— Мы торчим здесь слишком долго.

Он оторвался от входа в кафе, пересёк Ратушную площадь и двинулся сквозь поток прохожих к «Токио Синити». Мию пошла за ним; в нескольких метрах позади — Сабина. Оставив площадь за спиной и свернув в пешеходную зону, она последней переступила порог ресторана.

Заведение было японским, и здесь пахло не привычными китайскими глутаматами, а соей, бамбуком, суши, водорослями и кальмарами. Фоном — вместо надоедливого бренчания длинногрифных лютен — звучала сдержанная японская поп-музыка. Ресторан был просторным, современным, обставленным со вкусом — и хорошо заполненным. Свет приглушён, на каждом столе горела свеча.

Сабина окинула зал беглым взглядом и заметила в глубине, за наполовину сдвинутой бумажной ширмой, помещение попросторнее. Именно там, за выстроенными в ряд красиво сервированными столами, и должны были пройти «Быстрые свидания». Несколько гостей уже сидели с напитками.

Снейдер сделал вид, будто сверяется со временем, и опустил телефон в карман пиджака. Связь работала. Затем он подошёл к стойке, где официантка как раз разливала саке по полдюжине маленьких стаканчиков на подносе.

Сабина вслед за Мию пересекла зал и встала рядом. Тут она обратила внимание, что японские официантки одеты во всё чёрное — и удивительно походили на Мию, неизменно предпочитавшую тёмное. Для официанток «Токио» это, надо полагать, была форменная одежда, а для Мию — стратегия выживания.

— Я хотел бы поучаствовать в «Быстрых свиданиях», — обратился Снейдер к молодому татуированному азиату в красном — очевидно, владельцу заведения: на бейдже значилось имя Синити.

Тот любезно улыбнулся.

— Сожалею, уважаемый, у нас всё занято, и…

— Поговорим минуту в вашем кабинете.

Снейдер ухватил его за предплечье и увлёк за стойку; через распашную дверь они скрылись в служебной части. Всё произошло так молниеносно, что даже официантки ничего не заметили.

Сабина оглядывалась с нарочитой небрежностью, но рассмотреть все столики, не выдав себя, было невозможно. Анны Бишофф нигде не было видно.

— Она здесь? — спросила Сабина.

Мию, при входе окинувшая зал лишь одним коротким взглядом, а с тех пор не отрывавшая глаз от пола, едва заметно покачала головой.

— Нет.

И на это можно было положиться: у Мию была фотографическая память, Анну Бишофф она узнала бы мгновенно.

— Волнуетесь? — спросила Сабина, зная, как быстро Мию переутомляется от сенсорной перегрузки.

— «Волноваться» — понятие относительное, — ответила Мию, не поднимая взгляда. — По десятибалльной шкале — одна целая пять.

Хотя они были знакомы уже больше двух лет, Сабина до сих пор не переставала удивляться этой женщине.

— И только-то? Нам ведь сейчас предстоит встреча с целой толпой незнакомых людей, которые захотят поболтать.

— Нервозность не помогает, — коротко отозвалась Мию.

— Ладно.

Сабина мысленно улыбнулась. Если бы всё и всегда было так просто.

— Вы наслушаетесь невероятного количества чуши. Просто слушайте — и не пытайтесь сразу проверять услышанное на правдивость. Отвечайте коротко.

— Просто слушать, не особо задумываясь, и отвечать на вопросы, — повторила Мию.

— Отлично. А если кто-то позволит себе неуместный комплимент — смело говорите всё, что думаете.

— Как Снейдер? — уточнила Мию.

Сабина имела в виду не совсем это, но кивнула. Она знала: Мию восхищается Снейдером — за то, что тот напрочь игнорирует чужие чувства, когда идёт к цели, — и старается ему в этом подражать.

— Если вам так проще — хорошо. Да, как Снейдер.

— Ага.

Мию сосредоточенно задумалась. Наверное, перебирала в памяти последние встречи со Снейдером.

— Эй-эй! — гость за ближайшим столиком щёлкнул пальцами и окликнул Мию: — Ещё один маленький эспрессо, и потом мы хотели бы расплатиться.

Мию, всё ещё погружённая в свои мысли, лишь молча взглянула на него.

— Алло? — он снова щёлкнул пальцами. — Я же говорю: один маленький…

— Серьёзно? — перебила Сабина.

— Эй, я разговариваю с официанткой.

— Это не официантка. Это гостья, — отрезала Сабина.

— О, прошу прощения, — спохватился мужчина, пока его приятели за столом тупо ухмылялись. — И как же зовут эту хорошенькую азиатскую леди?

Прежде чем Сабина успела открыть рот, Мию повернулась к наглецу.

— Хорошенькую азиатскую леди зовут «Отвали, или я воткну тебе палочку для еды в горло».

Она повернулась к Сабине. Выражение её лица не изменилось ни на йоту.

— Так нормально?

— Э-э… да. Безупречно.

В эту самую секунду через распашную дверь вышел Снейдер и кивнул Сабине и Мию.

— Мы участвуем в мероприятии.

Сабина демонстративно взглянула на часы.

— И отчего же так долго?

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 15

Леа Фукс подъехала к своей вилле на южной окраине Куфштайна. Белоснежное высокотехнологичное здание с обилием стекла и солнечными панелями на плоской крыше царило в конце улочки, на невысоком холме, с которого открывался вид на Инн.

Так вот в какой модерновой коробке ты обитаешь, — протянула Камилла. Или мы всё-таки вломимся и проверим, как у тебя работает сигнализация?

Леа не ответила. Она слишком хорошо знала: Камилла просто дразнится.

Ну всё, всё. Шучу.

— Я поняла.

Господи, а это ещё что за безобразие?

Леа пропустила реплику мимо ушей и молча прошла мимо зияющего котлована у самого дома. К счастью, за всю неделю не упало ни капли дождя — иначе сад вместе с деревянной опалубкой и тремя рыхлыми холмами земли давно захлебнулся бы в грязи. Погоде оставалось продержаться ещё неделю: тогда здесь зальют фундамент под просторный зимний сад, в котором разместится её новый кабинет.

Она остановилась перед виллой и благодарно улыбнулась. Кто бы мог подумать, что после такой беспутной юности её жизнь сложится так ладно.

После посредственно сданной матуры Леа окончила полицейскую школу — хотела пойти по стопам отца. Потом год прослужила в полиции, но совершила роковую ошибку и была осуждена за причинение смерти по неосторожности. Об этом случае ей хотелось забыть навсегда.

И всё же тюрьмы она избежала: судья усмотрел не убийство, а превышение пределов необходимой обороны, и дело обошлось полугодом условно. Работу она, правда, потеряла — но не пролила по ней ни слезинки: полиция всё равно никогда не была её призванием. К тому же ношение оружия ей, по счастью, не запретили.

На собственные деньги Леа выучилась на телохранителя, годами колесила по стране и успешно работала на банки, страховые компании, политиков, а порой и на зарубежных актёров и музыкантов, гастролировавших в Австрии.

Работа её мечты. До того самого дня, когда при исполнении она получила тяжёлое ранение плеча и вынуждена была признать: в тридцать восемь подобные нагрузки ей уже не по силам. Пять лет назад Леа снова сменила курс — открыла собственную фирму и запустила консалтинговую службу безопасности.

Репутация бывшего телохранителя и связи в высшем обществе сделали своё дело: за считаные месяцы у неё сложилась солидная клиентская база, которая благодаря сарафанному радио продолжала расти. В профессии Леа поднялась как никогда высоко — но расплатой стало почти полное отсутствие личной жизни. На самооборону и боевые искусства, которыми она занималась с подросткового возраста, времени почти не оставалось. А ведь именно они и удерживали её в форме, несмотря на сидячую работу.

Ты что, решила со мной не разговаривать?

— Разговариваю.

Леа отодвинула доску, которую кто-то из рабочих прислонил к стене, а ветер потом опрокинул, вошла в дом, сбросила в прихожей туфли на каблуках, положила ключи и сумочку на полку и прошла в гостиную.

— Милый? — окликнула она.

Ответа не было.

Ой-ой. Уж не сбежал ли он от нас?

— Тебе бы этого очень хотелось, — прошептала Леа.

Камилла с самого начала терпеть не могла Гернота и не скупилась на шпильки в его адрес. Но Леа давно пропускала их мимо ушей и пресекала любые разговоры о своём спутнике. В конце концов, они были вместе четыре года и жили, как ей казалось, в счастливых, полных отношениях.

Наконец сверху донёсся стук дверцы шкафа.

Он наверху. Небось лихорадочно прячет свою коллекцию порножурналов.

— Милый? — снова позвала Леа и стала подниматься по лестнице.

Или у него там любовница. Притаилась в шка…

— Замолчи!

Леа поднялась на верхний этаж и распахнула дверь спальни.

Гернот Вульф стоял, склонившись над кроватью, с охапкой свитшотов в руках. Перед ним лежал большой чемодан — раскрытый, уже почти собранный.

Он съезжает! Какая жалость!

— Ты уезжаешь? — спросила Леа.

Гернот затолкал свитера в чемодан и выпрямился.

— Мне звонили из Германии.

Он повертел на запястье коричневый кожаный браслет, затем заправил за ухо тёмно-каштановые волосы до плеч. Впрочем, уже не совсем каштановые. Седина на висках, проступившая в прошлом году, после его тридцать пятого дня рождения, в глазах Леи только прибавляла ему шарма. Да и разница в возрасте — он был заметно моложе — так уже не так бросалась в глаза. С угловатым лицом, очки в тонкой стальной оправе и с седоватой трёхдневной щетиной он походил на модного университетского преподавателя — из тех, кто, судя по подтянутой фигуре, отнюдь не чурается спорта.

— Из Германии? — переспросила она. — По работе?

— Если бы, — фыркнул он.

Гернот был гениальным программистом и IT-специалистом, однако собственное дело вёл из рук вон плохо. Программировать он давно перестал — через свой магазинчик лишь перепродавал компьютеры и принтеры. Разве что Леа изредка подбрасывала ему клиентов через свою службу.

— Нет. Звонили из пансионата в Бад-Вильдбаде.

О боже. Его мамочке опять совсем худо? — подала голос Камилла.

— У матери сегодня утром случился третий инсульт.

— Мне очень жаль, милый.

Леа обошла кровать и обняла его. На мгновение под футболкой у него напряглись мышцы.

— Ничего. — Он мягко отстранился. — Мне нужно поторопиться, иначе не успею к ней сегодня.

Дом престарелых стоял в Северном Шварцвальде — на одном из самых фешенебельных курортов юго-запада Германии. Почти через выходные Гернот мотался между Куфштайном и Бад-Вильдбадом; городок лежал далеко за Штутгартом, едва ли не у французской границы, и из-за бесконечных дорожных работ поездка отнимала без малого пять часов в один конец. Утомительно — но оба, и Гернот, и его мать, были оттуда родом, а пожилая дама наотрез отказывалась переезжать, и Леа её прекрасно понимала.

Она скользнула взглядом по разбухшему чемодану.

— И надолго ты?

— А сама как думаешь? — вдруг раздражённо огрызнулся он и кивнул на чемодан.

Эй, а можно чуть повежливее? — вмешалась Камилла.

Леа промолчала.

— Прости. Я не то хотел сказать. — Он захлопнул чемодан и задёрнул молнию. — Сначала на неделю. Может, на две.

— На две? — переспросила Леа, глядя, как он снимает с тумбочки массивные часы, защёлкивает их на запястье и убирает паспорт в задний карман чёрных дизайнерских джинсов. — А паспорт зачем?

— На всякий случай. Вдруг на границе остановят.

Он стащил чемодан с кровати и выдвинул ручку.

В последний раз Леа была в пансионате три года назад, когда его матери стало совсем худо, — и уже тогда зрелище оказалось удручающим. Впрочем, уход в Бад-Вильдбаде был поистине первоклассным. Стоило это, разумеется, немалых денег, но у Леи хватало средств, чтобы оплачивать всё до копейки, и её это нисколько не тяготило. В известном смысле так она откупалась от своих обязательств: с тех самых пор она так и не выбрала времени снова съездить с Гернотом в Германию.

Теперь, когда его матери стало ощутимо хуже, Леа охотно поехала бы с ним. Но именно сейчас это было невозможно. Через пять дней, в пятницу в десять утра, к дому подойдут бетономешалки, и начнётся заливка фундамента. Сроки нужно было выдержать во что бы то ни стало: едва бетон схватится — уложат стяжку, смонтируют зимний сад, а там и мебель подоспеет. Леа вздохнёт с облегчением, когда всё это наконец без сбоев останется позади и она сможет — уже в новом кабинете — без остатка посвятить себя клиентам.

— Прости, — сказала она. — Знаешь, в этот раз мне так хотелось бы поехать с…

— Я понимаю. Но у тебя ведь пристройка.

Он поцеловал её в лоб и мельком провёл ладонью по её бедру — жест, которого давно себе не позволял. Потом побросал оставшиеся вещи в сумку через плечо.