Из-за новых терактов в Штутгарте, Кёльне и Дортмунде, о которых они узнали вскоре после телефонного разговора Снейдера с Вики, часть железнодорожного сообщения остановилась. Бомбы убили политическую деятельницу в её машине на подземной парковке вокзала, превратили в руины главный серверный центр страхового гиганта и ударили по верхнему этажу офисного здания газового концерна, где погиб менеджер по связям с общественностью.

Никто не знал, что произойдёт дальше.

Но теперь появились новые сообщения. Снейдер, сидевший рядом с Сабиной на пассажирском сиденье, одновременно читал новостную ленту на телефоне и щёлкал автопоиском на радио, пытаясь поймать одну из многочисленных специальных передач.

— …последними целями стали издательский и медиахолдинг в Лейпциге и частный телеканал в Ганновере, — донёсся из динамиков голос диктора. — Однако оба теракта, по словам пресс-секретаря полиции, удалось предотвратить в последнюю секунду.

— Слава богу… — Сабина опустила напряжённые плечи.

— Спецподразделения обнаружили и обезвредили в каждом случае по девяносто килограммов пластиковой взрывчатки C-4, — добавил Снейдер, проводя пальцем по экрану телефона. — Издательство и телеканал эвакуировали, людей вывели. Если бы бомбы взорвались, погибли бы несколько десятков человек.

Он вздохнул.

— И что заставляет террористов взрывать частный телеканал?

— Какой именно?

— «Нидерзаксен конкрет».

— Ага, — пробормотала Сабина пересохшим горлом.

— Что значит «ага»?

— Ну, этот канал известен своими реакционными репортажами и своими сюжетами подкармливает кучу теорий заговора… По крайней мере, так говорит Марк.

— Если так пойдёт дальше, скоро начнётся настоящий ад.

А разве он уже не начался? — подумала она.

— Были ещё запланированные теракты, которые удалось предотвратить?

Снейдер снова пролистал новости.

— Нет, пока нет. Дромайер как раз из-за этого на связи с УВР.

— И всё равно в целях по-прежнему не видно единой схемы, — сказала Сабина, мысленно прокручивая прежние атаки. — Полугосударственное предприятие, которое увольняет семьсот человек. Банкир Банка развития KfW. Менеджер оборонной промышленности. Двое политиков. Нефтяная компания, газовый концерн, страховая фирма, издательство и телеканал. Чего они хотят? Где общий знаменатель?

— Возможно, его вообще нет, — предположил Снейдер. — Может, они просто хотят посеять анархию и хаос. А случайность целей мешает предугадать их следующий шаг.

— Вы правда так думаете?

Он пожал плечами.

— Вообще-то нет. Но сейчас другого ответа у меня нет.

Некоторое время Сабина молча следила за дорогой. До пограничного перехода в Киферсфельдене оставалось всего несколько километров.

Она думала о погибших и обо всех страданиях, которые принесли эти теракты. О скорбящих родных. Несмотря на опасную профессию, Сабине было невозможно представить, что с Марком может что-то случиться. Или с её семьёй в Мюнхене.

Она почти завидовала Снейдеру: кроме бассета Винсента, у него не было никого близкого — никого, о ком он по-настоящему горевал бы.

— Можно задать вам личный вопрос?

Краем глаза она увидела, как Снейдер отложил телефон и поднял взгляд.

— Мм? — только и буркнул он.

— Во время нашего «Быстрого свидания» в Аугсбурге вы рассказывали мне о своём бывшем партнёре… Арне Роте.

Она сделала паузу.

— Вы сказали, он умер от иммунодефицита. Как долго вы были вместе?

Снейдер не ответил.

— Вы тогда жили у него в Женеве?..

— Я расскажу вам в другой раз. Не сейчас, — перебил он.

— Слишком личное?

— Нет. Слишком мало времени, чтобы объяснить вам всё в подробностях.

— Ничего страшного, если вы не хотите об этом говорить, я…

— Кроме того, я хочу это послушать.

Он указал на радио, где как раз шли восьмичасовые новости австрийского канала.

— Покушение на немецкую политическую деятельницу НДПГ Астрид Веспенталь-Рёмер потрясло соседнюю страну. Ещё совсем недавно политик оказалась в центре внимания прессы из-за своей спорной автобиографии. Связано ли её убийство с заявлениями в книге, в настоящее время сказать невозможно. А теперь перейдём к региональным новостям. Инсбрук: двое подростков…

Снейдер убавил звук.

— Вам тоже стоило бы когда-нибудь написать мемуары, — сказала Сабина. — Наверняка станет бестселлером. Ванильный чай, марихуана и кластерные головные боли. Жизнь на краю — в трёх коротких и точных предложениях.

Она повернула голову и посмотрела на него.

— Хорошая идея, — задумчиво сказал он.

Похоже, он говорил совершенно серьёзно.

— Тогда я мог бы украсть собственную книгу у Хайталя и заодно…

— Подождите-ка… — перебила она.

Мысль, только что пришедшая ей в голову, мгновенно прогнала шутливый тон.

— Вы знаете, в каком издательстве вышла книга Веспенталь-Рёмер?

Он на мгновение задумчиво посмотрел на неё.

— Нет…

Затем начал что-то набирать в телефоне.

— Знаю только, что тогда, год назад, вокруг неё поднялась большая шумиха в СМИ… А, вот. Издательство «Кёльпель», штаб-квартира в…

— Лейпциге, — опередила его она. — Это тот самый медиахолдинг, который едва не взлетел на воздух, верно?

— Верно.

— О чём была эта книга?

— Насколько я помню, она преуменьшала значение изменения климата и представляла уголь, нефть и природный газ как безвредные источники энергии. И, если я правильно вижу…

Он пролистал страницу вниз.

— …это далеко не единственная публикация издательства на эту тему.

Сабина прикусила нижнюю губу.

— Погуглите имя банкира, который работал в KfW, в связи с экологическими и климатическими проектами.

Снейдер набрал запрос.

— У вас верное чутьё… — сказал он спустя некоторое время. — Этот человек выступал против поддержки возобновляемых источников энергии и вместо этого одобрял кредиты на сотни миллионов для развития угольных технологий.

Сабина задумалась.

— А у кого застрахован тот гамбургский нефтяной концерн, который был замешан в скандале с гринвошингом?

Снейдер снова начал искать.

— В штутгартском филиале международного страхового гиганта «Medeen & Lloyd».

— А где застрахован газовый концерн, чьё офисное здание сегодня взлетело на воздух?

— «Medeen & Lloyd», — сказал Снейдер спустя некоторое время. — Которые сегодня сами стали целью бомбового теракта.

Он продолжил искать в телефоне.

— Между прочим, страховая компания ещё и владеет долей в крупном банке, который по уши сидит в нефтяном бизнесе.

— И, возможно, именно он следующим взлетит на воздух.

Снейдер кивнул.

— Потихоньку все нити сходятся в одну красную нить.

По спине Сабины пробежали мурашки. Этому новому, молодому поколению РАФ было важно не общее противостояние фашистскому полицейскому государству, как они писали в памфлете, а конкретная борьба с тем закостенелым правоконсервативным устоем с глобальными целями…

— …которая при этом идёт по трупам беспощаднее, чем когда-либо, — закончила Сабина.

Снейдер кивнул. Затем он позвонил Марку, который тем временем вместе с Мию устроился в офисе отдела киберпреступности на площадке БКА в Меккенхайме.

Когда Марк ответил, Снейдер даже не дал ему заговорить. Без всякого вступления он сообщил о возможном готовящемся нападении на крупный банк и сразу продолжил:

— Как только РАФ опубликует заявление с признанием ответственности, я хочу немедленно об этом знать.

— Долго ждать тебе не придётся… — отчаянно донёсся из телефона голос Марка. — РАФ только что выступила публично.

— Чего они хотят?

— Пока не могу сказать. Сообщу, как только узнаю больше.

Снейдер опустил телефон.

— Вот теперь дерьмо попало в вентилятор.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 95

В конусе фар Сабина увидела первый указатель: до пограничного перехода Киферсфельден — пять километров. Почти сразу за ним началась пробка.

Она ударила по тормозам так резко, что машину на мокром асфальте повело. Грузовики — в первой полосе, легковые — во второй. Наверняка из-за терактов полиция устроила тотальные проверки. А если совсем не повезло, границу могли и вовсе закрыть наглухо.

Пока Снейдер говорил по телефону с Дромайером, он указал на аварийный коридор. Сабина без колебаний направила машину в узкую свободную полосу и быстро пошла мимо стоящих грузовиков и автомобилей, едва ползущих вперед.

Кто-то возмущенно загудел. Сабина, не моргнув глазом, включила аварийку и продолжила движение.

Через пять километров они добрались до немецкого пограничного поста. Грузовики сворачивали на площадку отдыха — там, в большом шатре, их отправляли на досмотр. Сабина беззастенчиво пересекла полосу и втиснулась на арендованной машине перед ближайшей легковушкой, уже подкатывавшей к шлагбауму.

К автомобилю направились трое немецких пограничников — в дождевиках, фуражках и с пистолетами-пулеметами.

Сабина докатилась до шлагбаума под навесом и опустила стекло.

— Мюнхенские господа, как я погляжу, очень торопятся, — невозмутимо заметил пограничный полицейский.

— Во-первых, я женщина, — сказала Сабина еще сравнительно дружелюбно, — а во-вторых, если у нас мюнхенские номера, это еще не значит, что мы из Мюнхена.

В пояснение она кивнула на табличку Sixt на приборной панели.

— И откуда же спешит торопливая дама? Прямо с Хоккенхаймринга? — спросил мужчина.

Один из его коллег тем временем направил фонарь на номерной знак и начал проверять машину по рации.

Сабина уже собиралась ответить, но Снейдер закончил разговор, наклонился к ней и выглянул в ее окно.

— У нас нет времени на обмен любезностями и светские беседы! — Он предъявил служебное удостоверение. — Федеральное ведомство уголовной полиции, Висбаден. Мы при исполнении и должны по службе попасть в Австрию. И нет, мы не можем сказать вам, в чем дело, даже если вы очень вежливо попросите. Так что стволы вниз, шаг в сторону — и шлагбаум вверх!

Но мужчина не сдвинулся с места. Шлагбаум тоже остался опущен.

Теперь свое служебное удостоверение предъявила Сабина. Пограничник сначала посветил фонарем на документ, потом ей в лицо, затем провел лучом по бронежилету и плечевой кобуре с «Глоком», надетой поверх него.

Сабина без лишних просьб показала и разрешение БКА на ношение служебного оружия при проведении расследований, в том числе при пересечении государственных границ.

— Спасибо. Мне нужно еще заглянуть в ваш…

Сабина уже нажала кнопку, и крышка багажника с щелчком отскочила вверх.

— Да пошевеливайтесь вы! — крикнул Снейдер.

Он смотрел в зеркало заднего вида на пограничников, которые неторопливо обходили машину: посветили фонарем на заднее сиденье, заглянули в багажник. Даже днище проверили зеркалом.

Тут один из пограничников постучал и в боковое стекло Снейдера. Дождался, пока тот опустит его, отвел пистолет-пулемет в сторону, посветил Снейдеру в лицо, потом — на пиджак, топорщившийся от плечевой кобуры.

— У вас тоже есть разрешение на служебное оружие?

— Мне оно ни к чему. «Глок» работает и без разрешения, — сказал Снейдер.

— Очень смешно… Могу я его увидеть? — спросил полицейский с абсолютно невеселым лицом.

— Я что, недостаточно внятно выразился?

Раздраженно Снейдер вытащил из бумажника потрепанный документ, сунул его полицейскому под нос вместе с удостоверением и демонстративно посмотрел на часы.

— Я всерьез начинаю сомневаться, вы со своими коллегами — часть решения, часть проблемы… или просто часть пейзажа.

Мужчина не отреагировал. Он лишь взял у него удостоверение и внимательно рассмотрел.

— Много о вас слышал, первый главный комиссар уголовной полиции Снейдер.

Он изучил и разрешение, затем вернул оба документа.

— Не думал, что когда-нибудь встречу вас лично. Вы полностью оправдываете свою репутацию.

— Вот как?

— В том смысле, что вам всегда нужно быть в центре внимания.

— Не всегда.

Снейдер убрал удостоверение.

— Маленький совет: встаньте рядом с навесом под дождь — может, расцветете. Но сначала наконец поднимите этот чертов шлагбаум.

Ответа он ждать не стал и снова поднял стекло.

Крышку багажника захлопнули, стрела шлагбаума поползла вверх, и пограничник наклонился к Сабине.

— Все в порядке, желаю вам…

— Езжайте! — резко бросил Снейдер.

Сабина нажала на газ и, разгоняясь, подняла боковое стекло. Позади раздалось громкое, раздраженное гудение тех, кто остался ждать.

Следующий съезд был уже Куфштайн. Сабина свернула с автобана и поехала по указаниям навигатора.

В обычной ситуации она непременно отчитала бы Снейдера за резкость и оскорбления. Она просто не могла иначе. А надежда, что он когда-нибудь изменится, как известно, умирает последней. Но из-за перелета в Мюнхен и мерзкой погоды они потеряли почти два часа, и теперь время поджимало отчаянно.

К тому же полицейская проверка ее саму только что порядком взбесила. Поэтому Сабина промолчала.

Пока они ехали через город, телефон Снейдера завибрировал.

— Сообщение от Марка, — коротко сказал он.

Потом голос его изменился, стал напряженнее.

— Проклятье, РАФ несколько минут назад опубликовала заявление с признанием ответственности и манифест — с целями и требованиями. Одновременно получили все газеты, радио- и телеканалы.

— И?

— Марк как раз присылает мне скан.

Пока файл загружался, Снейдер не отрывал глаз от экрана.

— Это та же боевая прокламация, которую мы уже видели в даркнете. Только теперь полностью, без пропусков… И ваше предположение оказалось совершенно верным.

Через некоторое время он повернулся к Сабине и стал читать вслух.

Борьба продолжается.

Мы — четвертое поколение РАФ — исходим из того, что после совершенных нами терактов в крупнейших городах Германии полностью завладели вашим вниманием. Мы требуем немедленной отставки правительства и роспуска Германского бундестага. Политики всех партий должны немедленно сложить полномочия. Временное правительство, состоящее из кабинета экспертов и профильного консультативного совета, должно приступить к тому, чтобы в течение ближайших пяти лет полностью прекратить все расходы на вооружение и осуществить отказ от всех видов ископаемого топлива.