— Кабинет вице-президента для меня никогда и не был вариантом. Я хочу стать следователем и войти в вашу группу.

Он слегка склонил голову набок.

— И решение окончательное?

Она кивнула.

— Уже год как.

Снейдер приподнял бровь, хотя знал: любые эмоциональные сигналы Мию считать почти не в состоянии.

— Уже год?

— Точнее, одиннадцать месяцев и двенадцать дней, — она снова кивнула. — С тех пор как мы разыскивали Сабину Немец и вместе с Пуласки раскрывали общее дело в Лейпциге и Дрездене.

— Тогда вас ранили, — припомнил он.

— К тому моменту решение было уже принято.

— Но в голову-то, положим, вам не стреляли? — съязвил он.

Шутку она, разумеется, не уловила и лишь озадаченно посмотрела на него.

— Нет, в голову не стреляли. Вы дали мне возможность учиться. Дали шанс. Обучали меня. Помогли попасть на первые задания.

— Вы мне ничем не обязаны, — сказал он, хотя и понимал: благодарность как таковая всё равно не вписывается в психологический мир Мию. Из-за врождённого синдрома Аспергера она делала лишь то, что казалось ей строго логичным.

— Верно, я никому ничем не обязана, — уточнила она. — Но всё равно хочу к вам. Неужели я вам ни на что не сгожусь?

Снейдер насмешливо раздул ноздри.

— Так дела не делаются. Вам нужно официально подать…

Звонок мобильного оборвал фразу. На дисплее высветился номер Тины Мартинелли — а она, Снейдер знал, звонила только тогда, когда было что доложить об успехе.

Наконец-то дело сдвинулось с мёртвой точки.

— Мию, добро пожаловать в команду, — пересмотрел он своё прежнее решение.

Официальные заявления — удел мелких душ.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 7

Как пенсионерка, Доротея Райхардт вполне могла бы понежиться в постели подольше. Но она была заядлой ранней пташкой и уже часа два надрывалась в саду. Стрелки перевалили за девять, а вдоль гравийных дорожек она успела повыдирать столько сорняков, что бак для биоотходов наполнился наполовину.

К тому же жестяной лейкой из налитых до краёв дождевых бочек она полила все клумбы — при их размерах дело почти непосильное. Тем более в её возрасте: как-никак, семьдесят уже стукнуло. Но пока силы были при ней, сидеть без движения она не собиралась: кто движется — тот и в форме. Эту нехитрую мудрость любила повторять её спутница жизни, женщина на десять лет старше, недавно ушедшая из жизни.

Доротея совершила каминг-аут в конце семидесятых — одной из первых женщин в Аугсбурге, — когда перебралась с партнёршей в эту виллу на окраине. Консервативные аугсбуржцы, похоже, приняли их лишь потому, что Доротея ещё смолоду сделалась признанной художницей и, среди прочего, создала для города несколько скульптур, украшавших теперь площади и скверы.

Как скульптор она изваяла больше ста двадцати работ; одиннадцать из них стояли в её собственном саду. Оттого весенняя уборка означала для неё ещё и очистить их от зимней грязи, отполировать до блеска. Она только принялась за первую, а уже приходилось утирать пот со лба. Работа оказалась тяжелее, чем думалось, — пора было передохнуть.

Доротея уже собиралась бросить мокрую тряпку в ведро и вернуться в дом — сварить кофе, приготовить завтрак, — как вдруг за живой изгородью, тянувшейся вдоль ограды, послышались звуки настоящей потасовки. Молодая женщина отчаянно вскрикнула, и следом раздались глухие удары.

Не раздумывая ни секунды, Доротея бросилась к калитке, рывком распахнула её и, задыхаясь, с бешено колотившимся сердцем, оказалась на узкой, обсаженной деревьями улочке. Прямо перед ней пожилой седовласый мужчина пытался сорвать с плеча молодой блондинки кожаный рюкзак.

— Полиция! — крикнула Доротея и, не думая о последствиях, кинулась на нападавшего. К счастью, в руке у неё ещё была мокрая тряпка — ею она и хлестнула мужчину по лицу.

— Полиция! — крикнула она снова, хотя понимала: это бесполезно. На тротуаре — ни души, ни одной машины. И всё же её крики подействовали. Сперва мужчина только отбивался, но когда и молодая женщина принялась молотить его, он и вправду обратился в бегство.

Лишь теперь, разглядев разбитую губу девушки и её растрёпанные волосы, Доротея осознала, как безрассудно поступила. А если бы грабитель выхватил нож? Или просто столкнул её с бордюра под колёса? Все кости переломала бы.

— Спасибо… — выдохнула незнакомка, провела дрожащей рукой по губам, увидела кровь на пальцах — и вдруг разрыдалась.

— Ну всё, всё, девочка моя, — попыталась успокоить её Доротея. — Вы не ранены? Кроме губы, я имею в виду.

— Нет.

Волосы у девушки были в полном беспорядке, на плече блузки — небольшой разрыв. Но рюкзак по-прежнему висел у неё за спиной, на одной лямке.

— Вы знали этого человека?

Девушка покачала головой.

— Ничего, я хорошо запомнила его лицо. Лучше сообщить в полицию. У меня в доме есть телефон, и…

— Нет, только не полиция, — поспешно перебила её девушка.

— Но почему же? Вам следует…

Договорить Доротея не успела: девушка снова отчаянно зарыдала. Не раздумывая, Доротея обняла её и погладила по спине.

— Всё хорошо, дитя моё.

Она почувствовала, как у молодой женщины дрожат колени.

— Позвольте мне хотя бы обработать вам губу и застирать кровь.

Девушка кивнула.

— А у вас найдётся стакан воды?

— Я могу сварить нам кофе.

— Может, чаю? — попросила она дрожащим голосом.

Доротея рассмеялась. — Чаю так чаю.

Её спутница пила только чай, и у Доротеи на кухне хранились его целые залежи. Пора было и впрямь начать их расходовать.

— Как вас зовут?

— Ингрид…

— Ну вот, Ингрид, всё уже позади. Мы, женщины, должны держаться друг за друга.

Она обняла девушку за плечи и повела через калитку по гравийной дорожке к дому. Уже внутри, на всякий случай, заперла входную дверь. Едва ли тот мужчина решился бы вернуться, но случившееся потрясло её сильнее, чем она готова была себе признаться.

Пока Ингрид сидела в гостиной на диване и обрабатывала губу дезинфицирующим средством, Доротея заваривала чай.

— Вы художница? — донеслось из гостиной. Очевидно, Ингрид заметила скульптуры в саду.

— Да, скульптор… Доротея Райхардт.

Её ничуть не удивило, что такая молоденькая девушка никогда о ней не слышала.

— Если потом отдадите блузку, я застираю кровь холодной водой и зашью прореху.

— Спасибо, вы такая добрая.

Доротея внесла в гостиную большой поднос, поставила на журнальный столик и сдвинула в стопку письма, проспекты и рекламные листовки, освобождая место. Аромат, поднимавшийся из чайника, напомнил ей о прежних временах — как и присутствие молодой привлекательной женщины рядом.

Ингрид провела языком под верхней губой. — Сильно заметно?

— Нет, даже довольно мило, — улыбнулась Доротея.

— Да-да, это вы так говорите. У вас, случайно, нет зеркала?

— Сию минуту.

Доротея поднялась, сняла со стены маленькое антикварное зеркало в позолоченной раме, но, когда поднесла его Ингрид, та уже успела сфотографировать себя на телефон и удручённо скривилась.

Доротея отложила зеркало и снова села. Какое-то время они пили чай и болтали. Ингрид рассказала, что сбежала из дома от жестокого отчима и приехала поездом в Аугсбург — повидаться с бывшими однокурсниками. Доротея, в свою очередь, вспоминала годы в искусстве и то, как ей досталась эта большая вилла, битком набитая антиквариатом.

— А потом… — Доротея осеклась, откашлялась и смущённо провела рукой по лбу.

Её вдруг бросило в жар. Последствия стычки с тем мужчиной? Она сморгнула пот с ресниц. Сердце колотилось как бешеное.

— С вами всё в порядке? — спросила Ингрид.

— Да… только… голова кружится… — простонала Доротея.

Всё поплыло, и ей пришлось вцепиться в спинку дивана.

— В чае проблем быть не может, со мной всё хорошо. — Ингрид поднялась.

— Но вы ведь… почти ничего… и не пили, — только сейчас сообразила Доротея.

И тут она увидела, как Ингрид достала из кармана брюк платок и принялась тщательно протирать край журнального столика, поднос, ручку чайной чашки. Затем подошла к двери гостиной и вытерла дверную ручку.

— Что… вы делаете?

Ингрид не ответила. Вышла в прихожую, и Доротея видела, как она и там протёрла ручку входной двери, потом, накрыв ключ платком, отперла замок.

— Нет… — Доротея попыталась подняться, но была слишком слаба и сползла с дивана на ковёр.

Прежде чем потерять сознание, она успела увидеть, как в дом входит седовласый мужчина.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 8

В начале десятого Марк и Сабина наконец переступили порог своей висбаденской квартиры, купленной год назад.

— Ну и ночка, — простонал Марк и бросил сумки на диван.

Всё провоняло гарью, носки так и не просохли после ночного дождя, а самого его шатало от усталости. Больше всего хотелось вот так, не раздеваясь, — мокрым, прокопчённым, потным — рухнуть на диван между сумками, натянуть на голову одеяло и провалиться в сон часов на десять.

Но он знал: передышка будет короткой. Уже четыре часа поиск темноволосой незнакомки с восстановленного снимка шёл по всем базам «Дедалоса». Снейдер мог позвонить в любую минуту — и всё закрутится заново. Впрочем, только сегодня: завтра утром они с Сабиной уезжали на неделю в Мюнхен, к её сестре, отцу и племянницам Конни, Керстин и Фионе. После полутора лет без отпуска этот недельный отдых они заслужили честно.

В прихожей Сабина сбросила туфли, со стуком отшвырнула их к комоду, распустила длинный каштановый хвост и на ходу к ванной избавилась от куртки и футболки.

— Милый, закинь, пожалуйста, всё это сразу в машинку. Мне срочно под душ.

— Да-да, конечно.

Он проводил её взглядом. Как ей сейчас вообще приходит в голову стирка?

— С ума сойти: РАФ вернулась, — бросил он ей вслед.

— Я ещё толком и не осознала, — донеслось из-за двери.

Мгновение спустя загудел вентилятор, зашумела вода.

В это и впрямь верилось с трудом. Марку было тридцать пять, всего на год больше, чем Сабине, и он, в те годы ещё ребёнок, помнил последние вспышки террора РАФ лишь смутно: взрывы начинённых тротилом машин, похищения, ограбления банков, жестокие казни. И теперь всё начнётся сначала? Мысль казалась до странного нереальной.

На кухне, открытой в сторону гостиной, он через силу налил себе чашку крепкого кофе. В дверь позвонили.

Неужели уже Снейдер?

Для него рановато. Марк поймал себя на нелепой фантазии: он открывает дверь — и утыкается взглядом в чёрное дуло; женщина в маске склоняет голову набок, всматривается в упор, шепчет: «Проклятый легавый из БКА» — и жмёт на спуск.

Прекрати. Ты сам себя накручиваешь.

Он заглянул в глазок. На лестничной клетке стояла Тина Мартинелли. Выдохнув, Марк открыл дверь.

— Ого, шикарный видок, — ухмыльнулась Тина, кивая на его всклокоченную шевелюру и прокопчённую чёрную футболку с агентом ФБР Дейлом Купером из «Твин Пикса». Она демонстративно повела носом. — Пахнет как в коптильне — и чертовски хорошим кофе. Это мне?

— Кому же ещё. Проходи.

Марк шагнул к кофемашине, протянул Тине полную чашку и подставил под носик вторую.

— Устала как собака, полночи провозилась. — Тина опустилась на диван.

Одета она была, как всегда, по-свойски: джинсы, ветровка. Привычным движением заправила длинные чёрные волосы за ухо. Другая половина головы была выбрита наголо — с этим дерзким сайдкатом Марк её только и видел. И пусть теперь она была детективом с собственной конторой на берегу Майна, в Майнц-Костхайме, самом южном районе Висбадена, её легкомысленный облик за год ничуть не потускнел. Всё те же пирсинги в носу и губе; на шее появилась свежая татуировка — пентаграмма с кошкой, если он разглядел правильно.

— С уловом? — спросил он.

— Иначе стала бы я сидеть тут так безмятежно и трепаться с тобой?

— Очко в твою пользу. И что же ты нарыла?

— Расскажу позже… — Она скосила глаза в сторону ванной. — Когда Сабина выйдет из душа.

— А с чего ты взяла, что там Сабина, а не какая-нибудь из моих многочисленных любовниц?

— По той простой причине, что ты ещё жив. — Тина хмыкнула. — Будь у тебя и впрямь интрижка, я бы знала давно, Сабина бы тебя прикончила, а Снейдер избавился бы от тела.

— Второе очко в твою пользу. Вид у тебя, кстати, голодный.

— Умяла бы сейчас огромную порцию яичницы.

Я бы тоже. Кто знает, удастся ли им перекусить в ближайшие часы. Марк достал из ящика большую сковороду, из холодильника — упаковку яиц.

— Бекон или ветчина?

— Да, пожалуйста. — Тина потянулась и тихо зевнула. — Слушай, а кто он вообще такой, этот Конрад? Чего вы за ним так ретиво гоняетесь? Что он натворил?

— Сами толком не знаем. — Марк разбил в сковороду шесть яиц, бросил туда кубики бекона, ломтики ветчины и щедрую горсть тёртого сыра, затем включил вытяжку.

— Не знаете? — переспросила она.

Пока яичница шкворчала, он присел на подлокотник дивана.

— Ребята из отдела защиты конституции на площадке БКА в Меккенхайме уже несколько месяцев работают под прикрытием в даркнете. В одном новом мессенджере перехватили переписку левых террористических ячеек. Те снюхались через разные форумы, сейчас как раз сливаются воедино, и в чатах снова и снова мелькает одно имя: Рут-Аллегра Франке. Она с подельниками уже год плетёт сеть новой группировки.

Он умолчал о том, что речь идёт о четвёртом поколении РАФ, что нити тянутся за границу и что к расследованию подключена УВР. И так, кажется, выложил Тине больше, чем имел право.

— Полагаю, чаты зашифрованы, и ни адресов, ни настоящих имён у вас нет.

Марк кивнул.

— Но через прослушку и перехват почты нескольких человек, за которыми БКА давно приглядывает, коллеги в Меккенхайме вышли на кое-кого из группы. В сеть те, понятное дело, суются только анонимно, однако через брешь в системе удалось расшифровать один IP-адрес — так мы и напали на след Пауля Конрада. Первый живой человек. Попадание в яблочко: похоже, он напрямую связан с Рут-Аллегрой Франке. Тут-то нас и подключили к слежке.