Ворча себе под нос, пожарный опустил фонарь и скрылся в коридоре. Снейдер выждал, пока шаги стихнут.

— До сих пор РАФ никак себя публично не проявляла, — продолжил он. — Они осторожны и пока лишь готовятся. Но после этого первого теракта всё может — и, скорее всего, очень скоро — перемениться.

— Вот чёрт, — простонал Марк. — Насколько помню, уже второе поколение РАФ убивало целенаправленно и казнило заложников.

— А третье действовало ещё беспощаднее, — тихо добавила Сабина.

— Именно. И что нас ждёт теперь — не знает никто, — сказал Томсен. — Так что было бы недурно, если бы вы наконец занялись своей…

— Да-да, хорошо, — вздохнул Марк и выудил что-то из пепла. — Вот обугленные останки ещё трёх мобильников. — Он провёл ногтем по копоти. — Российская марка.

— Наверняка одноразовые, с предоплатой, — заметил Томсен.

— Тогда они, считай, бесполезны. Ничего нового нам от них не дождаться.

Марк выпрямился и опустил находку в полиэтиленовый пакет. Сабина тоже поднялась и протянула ему несколько пакетов с уликами; он затолкал их в сумку через плечо.

— Всё собрали? — спросил Снейдер.

Марк кивнул.

— Пока да.

— Хорошо, уходим. Остальное — забота криминалистов.

Они вышли из комнаты и направились в прихожую. Томсен двинулся следом.

— Минуту… — раздался за спиной голос Сабины, когда Снейдер уже почти переступил порог.

Он обернулся. Сабина вела фонарём по массивному старинному комоду с резными завитушками у входной двери: тот по большей части уцелел от огня, но вода из пожарных шлангов успела повредить дерево.

На комоде валялось несколько сорвавшихся со стены фоторамок. Сабина осторожно вытянула из осколков мокрый, местами опалённый снимок.

Снейдер с интересом подошёл ближе. Насколько ещё можно было разобрать, на фотографии была молодая привлекательная женщина с тёмным конским хвостом. Давний это снимок или недавний — сказать было трудно.

Следом подошёл Марк.

— Мы знаем, что Конрад никогда не был женат. Подруга? — Он взглянул на Томсена; тот скользнул глазами по снимку и лишь пожал плечами. — Я могу попробовать программно восстановить изображение, — предложил Марк, — а потом прогнать через базы «Дедалоса».

Снейдер кивнул.

— Займись. А после отправим копию в УВР и объявим её в розыск.

Томсен недовольно скривился.

— Фотография слишком повреждена. Да и там может оказаться кто угодно — человек, вообще не имеющий к делу никакого отношения.

— Мне на это, чёрт возьми, наплевать. Раз её портрет висит у него на стене — значит, она для Конрада что-то да значит, — заявил Снейдер. — И, возможно, поможет ему скрыться. Как только установим личность — объявляем в розыск. И, как с Конрадом: замораживаем счёт, блокируем кредитку.

— А этим мы её не спугнём?

— Они и так уже все всполошились, — отрезал Снейдер. — Наше дело теперь — не дать им уйти из страны.

Он вытащил телефон и сфотографировал молодую шатенку прежде, чем Марк убрал снимок в прозрачный файл. А что, если перед нами сама Рут-Аллегра Франке?.. Впрочем, сам он в это не слишком верил.

Минуту спустя, оказавшись на улице, они жадно втянули ночной воздух. Под моросящим дождём Снейдер прошёл мимо пожарной машины и набрал номер, сохранённый в телефоне как «Тина К. Мартинелли».

Тина была бывшей коллегой Сабины Немец. Шесть лет назад он вёл у неё и у Сабины курс судебной психологии и профайлинга в академии БКА. Позже Тина работала в его оперативной группе, но после операции в Норвегии, которая едва не стоила ей жизни, уволилась и открыла собственное детективное агентство.

Гудок прозвучал в четвёртый раз, когда наконец отозвался сонный женский голос.

— Снейдер, чёрт возьми, сейчас почти четыре утра… — простонала Тина.

— Пять минут пятого, — поправил он. — Спасибо, что справились о моём самочувствии: я в полном порядке. А теперь довольно любезностей. Вылезайте из-под одеяла, в душ, крепкий кофе — и одеваться.

Он покосился на Марка, который как раз волок оборудование к одной из машин БКА. Если Марк ничего не выудит, мне как можно скорее понадобится план «Б».

— Полагаю, вам срочно нужна моя помощь, — зевнула Тина.

— Умница. Высылаю фото.

Примечание переводчика:

БКА - Федеральное управление уголовной полиции

УВР - Федеральное управление внешней разведки

РАФ (R4F) - Радикальная группировка "Фракция Красной армии"

ЛКА – Земельное (региональное) управление уголовной полиции

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ЧАСТЬ 2

ГЛАВА 6

Воскресенье, 19 мая

К семи утра Снейдер успел переодеться у себя в кабинете Федерального ведомства уголовной полиции в Висбадене — свежая рубашка, новый костюм — и теперь дожидался шефа в приёмной президента БКА. Тот должен был появиться с минуты на минуту.

Так и вышло. Сквозь приоткрытую дверь донеслось, как Фридрих Дромайер торопливо пересекает приёмную.

— Снейдер уже здесь, — коротко доложила секретарша.

— Проводите его ко мне, — отозвался Дромайер своим низким звучным голосом.

— Он… уже у вас в кабинете.

Дверь распахнулась, и Дромайер шагнул внутрь — рослый, широкоплечий, в сером костюме, с редеющими седыми волосами. В свои шестьдесят шесть он выглядел моложаво, хотя тяжёлые мешки под глазами выдавали усталость и недосып.

Прижимая к уху мобильный, он лишь коротко кивнул подчинённому. «ЛКА Рейнланд-Пфальц», — беззвучно произнёс одними губами и досадливо закатил глаза. Потом прикрыл дверь, переключил телефон на громкую связь и положил его на стол.

Пока коллега из Земельного ведомства уголовной полиции докладывал о ночной операции, Дромайер молча пожал Снейдеру левую руку — рукопожатие оказалось чертовски крепким. То, что от подчинённого ещё тянуло дымом с пепелища, шефа не трогало: сейчас его занимали заботы посерьёзнее.

Дромайер возглавлял БКА уже год, сменив на этом посту бывшего начальника Снейдера — Дирка ван Нистелроя, а до того Дитриха Хесса. После тяжёлой автомобильной аварии он носил протез на правой руке, а касательное огнестрельное ранение оставило на виске уродливый шрам — длинный и глубокий, придававший лицу нечто зловещее.

Такого жёсткого и непримиримого начальника Снейдеру встречать ещё не доводилось. Прозвищем «Железный кулак» шеф был обязан не только протезу, но и несгибаемому нраву.

Едва вступив в должность, Дромайер основательно перетряхнул иерархию ведомства. На стене за его столом висели в рамках портреты новых заместителей: вице-президента Йона Айзы — сорокаоднолетнего карьериста, своего рода рок-звезды БКА, — и третьей по рангу руководительницы, Евы Марквардт, тридцати четырёх лет.

Собрав вокруг себя Айзу, Марквардт и их собственных заместителей, Дромайер сколотил молодую энергичную команду и открыл для ведомства новую эпоху — эпоху выверенного, жёсткого руководства. Со Снейдером он по-прежнему оставался на «вы» и с первого дня пресекал его обычные дерзости, однако в методах расследования давал полную свободу — какими бы нестандартными те порой ни были. По крайней мере, пока Снейдер приносил результат. До сих пор эта схема работала безотказно — но с минувшей ночи ей пришёл конец.

Коллега из ЛКА продолжал доклад, затем передал слово руководителю операции, а Дромайер всё мрачнел. Снейдер выдерживал его взгляд не дрогнув, заложив руки за спину, и вслушивался в сводку.

— …все блокпосты в радиусе десяти километров вокруг Бад-Кройцнаха ничего не дали, — доносилось из динамика. — Данные розыска, включая дорожные камеры, беспилотники и спутниковую разведку, также отрицательные.

Именно этим всё и должно было кончиться, стоит только связаться с бестолковыми коллегами из Рейнланд-Пфальца. Пауль Конрад не новичок: к тому дню, когда государство наконец обратит на него внимание, он подготовился на совесть. Но и он сам, Снейдер, противника недооценил — приходилось признать. А ведь уж кому-кому, а ему следовало быть умнее. Как-никак, БКА больше сорока лет вело дело против Баадера, Майнхоф и прочих до сих пор не пойманных членов «Фракции Красной армии».

Дромайер поблагодарил коллег из соседней федеральной земли, завершил разговор и сунул телефон в карман. Явно напряжённый, он расстегнул пиджак и ослабил узел галстука.

— Доброе утро, Снейдер, — хрипло произнёс он голосом заядлого курильщика. — Как вы там всегда говорите? «Проклятье!» и «Чёрт возьми!»? — Он смерил подчинённого угрюмым взглядом. — Я ещё застал времена РАФ — конец семидесятых, начало восьмидесятых, — когда зелёным юнцом служил под началом Херольда.

Эти байки гуляли по коридорам БКА, и Снейдер знал их наперечёт. Херольд, тогдашний президент, расширил структуру ведомства, затеял общефедеральную компьютерную базу данных, ввёл растровый розыск, объявил войну РАФ и после мюнхенского теракта на Олимпиаде 1972 года учредил антитеррористическое подразделение GSG-9 — то самое, которое позднее освободило захваченный «Ландсхут». Оттого-то Херольд и стал заклятым врагом Баадера, Майнхоф, Энслин, Хогефельд, Распе, Майнса, Монхаупт и остальных членов движения. Двое террористов тех лет и поныне оставались в бегах — их всё ещё разыскивали, хотя, по всей видимости, опасности они давно не представляли.

В те годы Снейдер в Роттердаме ещё протирал штаны за школьной партой. Но уже тогда он твёрдо знал: получив аттестат и отслужив в армии, пойдёт в полицию, выучится на судебного криминального психолога и будет составлять психологические портреты преступников. Как и многих его сверстников, в юности его по-своему завораживала деятельность террористов, возомнивших, будто им по силам свергнуть «полицейское государство».

С Хорстом Херольдом он, впрочем, никогда не встречался лично — в отличие от Дромайера, в котором, похоже, всколыхнулись старые воспоминания. Возможно, в них и крылась причина того, что шеф принимал это дело так близко к сердцу.

— Похоже, история ещё не закончилась, — заметил Снейдер.

— Не закончилась — или начинается заново. Это уж как посмотреть. — Дромайер нахмурился. — Так или иначе, они вернулись, а наш единственный выход на них только что ускользнул. — Он бросил взгляд на часы. — Мне пора бежать на одно из тех бесконечных и никчёмных совещаний: завтра в Гааге стартует марафон конференций по безопасности. Снейдер, не выпускайте это дело из рук — даже если придётся задействовать половину БКА. Я на вас рассчитываю. Мы должны разыскать этого человека любой ценой, пока не прогремели новые теракты.

Этим было сказано всё. Снейдер коротко кивнул и вышел из кабинета вместе с шефом. В коридоре их пути разошлись: Снейдер направился в крыло, где находился его собственный кабинет.

Ещё издали он заметил у своей двери Мию — высокую, стройную, одетую, как всегда, во всё чёрное.

Они с Сабиной Немец два года готовили её в Академии БКА для особо одарённых выпускников. Мию была наполовину азиаткой, ей исполнилось двадцать пять, и у неё было расстройство аутистического спектра. По этой же причине она одевалась каждый день одинаково и как можно проще — чтобы мозг, и без того работавший на износ, не тратил силы ещё и на выбор наряда.

Именно благодаря особенностям, которые давала ей эта специфическая форма аутизма, Мию числилась среди самых заметных талантов, воспитанных БКА за последние годы. Впрочем, Снейдеру в своё время пришлось изрядно похлопотать о её поступлении: без его вмешательства — как раз из-за её особенности — у неё не было бы ни единого шанса.

Снейдер открыл дверь магнитной картой.

— Мию, покороче, у меня мало времени.

— Я хочу в вашу команду, — сказала она с сильным берлинским выговором.

— У меня нет команды.

— Есть. Сабина Немец и Марк Крюгер работают на вас, а значит…

— И это, по-вашему, команда?

— По определению команда — это…

— Оставьте крючкотворство. — Он вошёл и бросил пиджак на спинку стула.

Мию шагнула следом и бесшумно притворила дверь. На мгновение её взгляд задержался на висевшей за столом фотографии нидерландской королевской семьи с автографом: с одного края снимок чуть съехал в рамке, и это, похоже, выводило её из равновесия.

Он щёлкнул пальцами, возвращая её внимание.

— Послушайте, обучение вы закончили и вошли в десятку лучших на курсе.

— По балльной системе я на пятом месте, то есть, строго говоря, в пятёрке…

Он жестом заставил её замолчать. На эту дурацкую балльную систему он не ставил и ломаного гроша: интуиция подсказывала ему, что Мию может стать лучшим следователем за все последние выпуски. Ну, если быть точным, за последние четыре, — поправил он себя. Ведь как раз четыре года назад академию окончила Сабина Немец — и, что удивительнее всего, по своей воле пошла работать с ним. Горячее было время, когда они вместе со швейцарским профайлером Рудольфом Горовицем гоняли серийного убийцу Пита ван Лоона по половине Европы.

— Многие мои коллеги хотят заполучить вас к себе, — произнёс он наконец. До него доходили слухи, что от количества предложений Мию едва успевает отбиваться. — И мне, кстати, известно, что вами интересуются Военная служба контрразведки и Федеральная разведывательная служба.

На мгновение её миндалевидные глаза расширились, чёрные зрачки блеснули.

— Откуда вам это известно?

— Марк Крюгер, — сухо бросил он, не вдаваясь в подробности: способности Марка взламывать практически любую сеть она знала и без того. — Мию, таких, как вы, встречаешь нечасто. Перед вами открыто столько дверей. Вы могли бы устроиться где угодно, куда просятся ваши способности.

— Именно потому я и здесь.

— Чёрт возьми! не рубите сплеча — потом пожалеете. Кстати, об одном должен вас предупредить…

— О нашем штатном психологе, докторе Росс?

На мгновение он удивлённо посмотрел на неё.

— Да, и об этом тоже, но я имел в виду другое… — Он поднял палец: ему было известно, что и Йон Айза уже протянул щупальца к Мию. — Не становитесь ассистенткой Йона Айзы, даже если он пообещает сделать из вас свою правую руку. Вы слишком хороши для Айзы — он лишь бездарно растратит ваш талант.