Ты делаешь только хуже.

Леа промолчала. Злясь на саму себя, прижала отколовшийся фрагмент на место, водрузила чемодан туда, где он стоял прежде, и оценила результат. На всякий случай ткнула носком ботинка. Кусок не удержался и снова выпал.

Бесподобно.

— И что? — огрызнулась Леа. — Это могло случиться при доставке. Или уборщица задела.

Ну да. Уборщица. Или садовник. Как пить дать.

Леа прислонила телефон к стене, опустилась на колени и снова приладила обломок к месту слома. Она почти подогнала его так, чтобы скол не бросался в глаза, как палец соскользнул — и за трещиной открылась узкая полость.

— У чемодана двойное дно, — пробормотала она.

Тайник?

Леа вновь прошлась пальцами по стенке и различила едва заметные очертания прямоугольной детали — длиной сантиметров двадцать, вдвое уже, — у которой и откололся уголок. Стоило надавить в определённой точке, как пластина снялась, точно крышка. Хитроумная защёлка — без подсказки такую не нашёл бы никто.

Правда, открывшаяся ниша оказалась слишком тесной для пачки писем. И всё же Леа посветила внутрь — и кое-что разглядела: тонкую красную записную книжку с надписью на обложке: «Адвокату д-ру Альбрехту во Франкфурте».

Она пристроила телефон у стены так, чтобы свет падал на находку, и торопливо пролистала страницы. Все они были исписаны мелким, но удивительно аккуратным карандашным почерком.

— Что это, чёрт возьми, такое? — вырвалось у неё.

Страницы пестрели номерами немецких и европейских абонентских ящиков, десятками подлинных имён и сопутствующих им псевдонимов, домашними адресами и контактами — телефонами, электронной почтой. Между ними — россыпь onion-сайтов и адресов TorBox из даркнета.

Имя некой Рут-Аллегры Франке было несколько раз обведено красным и связано с целой вереницей телефонных номеров, словно особо важное.

Дальше тянулся длинный перечень дат и международных мест встреч, охватывавший внушительные пять лет.

Замыкало всё нечто вроде книги заказов и счетов: добрая сотня записей с датами и шестизначными суммами в евро, выведенных тем же бисерным почерком.

— На что это, по-твоему, похоже? — выдохнула Леа.

Шантаж, мошенничество, кражи, рэкет, взятки, отмывание чёрного нала… да я-то откуда знаю? Я тебе что, из этой братии?

— Что бы это ни было, законом тут и не пахнет.

Похоже, Пакула — мерзавец каких поискать.

— Может, это он прикончил старушку?

Каким образом? У него алиби. Забыла?

— Верно. Но, может, его ассистентка? Та самая…

Кстати, который час?

— Чёрт!

Сердце Леа заколотилось. Секундомер показывал уже двадцать девять минут.

— Чёрт, чёрт, чёрт…

Она торопливо приладила съёмную пластину с отколовшимся куском так, чтобы скол не бросался в глаза, и водрузила чемодан ровно туда, где тот стоял.

Красную книжку сунула за пояс джинсов и натянула сверху толстовку.

Теперь мы ещё и воровки?

— Так и есть.

Леа схватила телефон, погасила фонарик, раздвинула шторы и направилась к двери. Проклятье. Побег придётся отложить ещё на день — без письма уезжать нельзя. Но даже если оно так и не отыщется, рычаг давления на Пакулу у неё теперь имелся.

— Ловко, не правда ли?

Да, ты у нас умница. Не забудь снаружи вкрутить лампочки обратно.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 66

Без четверти полночь Снейдер, выжатый допросом у комиссара Кинтаны, наконец добрался до своих апартаментов. Мобильник пискнул уже на пороге. Сообщение от Дромайера.

«Видеоконференция через десять минут!»

Этот человек, похоже, никогда не спит.

Снейдер откинул крышку ноутбука и, пока тот загружался, бросил пиджак на кровать. Шагнул было к мини-бару — и замер. Покрывало сбилось набок, легло неровными складками.

Он медленно обошёл кровать. У стены, рядом с тумбочкой, на ковре белела пыль: со стены осыпалась штукатурка. Сама собой? Едва ли. Кто-то её задел — и он уже видел где: на обоях темнела тонкая косая полоса.

— Та-ак, — сухо проговорил он, оглядываясь. — Значит, у меня были гости.

Неужели местная полиция тайком прошлась по номеру, пока Кинтана его мариновал? Беседа, конечно, прошла не самым гладким образом — комиссар пытался давить, — но Снейдер быстро уловил, что почти всё это пустая бравада.

А может, Кинтана злился оттого, что он не принёс паспорт Рона Д. Пакулы — отговорился, мол, не нашёл под рукой? Иначе даже подвыпивший охранник заметил бы, что на фотографии вовсе не Конрад. К счастью, комиссар не стал упираться и быстро остыл. Очевидно, благодаря железному алиби Снейдер в подозреваемых не значился; Кинтану интересовала лишь его оценка Кэте ван Звитен.

Или сюда заглянула Рамона? Засомневалась в его легенде? Вот это уже звучало правдоподобнее. Хуже всего, если она подбросила в номер украденные драгоценности.

Он быстро прошёлся по комнатам и убедился: апартаменты обыскали — аккуратно, чтобы не сразу бросилось в глаза. Если бы не сбившееся покрывало да пыль на полу, он, пожалуй, ничего бы и не заподозрил. Беглый осмотр не выдал и следа рубинового гарнитура. «Глок» в сейфе тоже лежал на месте.

Тут пискнул ноутбук. Зашифрованный канал с БКА в Висбадене был открыт. Снейдер опустился за стол, прижимая ко лбу пластиковую бутылку с водой из мини-бара, и ввёл пароль. На экране возник Дромайер — осунувшееся лицо, мешки под глазами, потухший взгляд.

— Какие настроения дома? — спросил Снейдер, хотя ответ угадывал заранее.

— Несколько часов назад — новые теракты.

По спине пробежал холодок.

— Я об этом ещё не слышал.

— И вы не одиноки. БКА, УВР, госбезопасность, ведомство по охране конституции и МВД блокируют любую утечку в прессу.

— Отрадно слышать, что хоть раз все ведомства тянут в одну сторону.

— Это, пожалуй, единственная хорошая новость.

— Что произошло?

— В Гамбурге одновременно расстреляли двух членов наблюдательного совета, пресс-секретаря и управляющую одного и того же нефтяного концерна. Прицельные выстрелы в голову. По домам и квартирам. Свидетели говорят о группах с автоматическим оружием.

Снейдера снова тряхнуло ознобом. Это походило на объявление войны. Он сглотнул.

— Четверо убитых?

— Если повезёт — трое. Пресс-секретарь в реанимации, но шансов у неё почти нет.

— Нефтяной концерн как мишень? — Снейдер переложил бутылку на затылок. — Как это вяжется с концепцией РАФ?

— Концерн уже много лет занимается отвратительным «гринвошингом». Вместо того чтобы вкладываться в экологию, тратят миллиарды на рекламу, пиар и медиахолдинги — лишь бы создать себе зелёный имидж. Сплошное враньё. А правительство косвенно поддерживает это деньгами налогоплательщиков.

— Проклятье… — Снейдер начал улавливать связи.

Эта молодёжь воюет не только с правым поворотом в Германии, о котором говорилось в перехваченном манифесте. Они бьют по всему замшелому мировоззрению — по тем, кто отрицает изменение климата, цепляется за ископаемое топливо и душит возобновляемую энергетику.

— Сплетение политического террора и эко-террора стало настолько запутанным, что без курса экономики и политологии в нём уже не разобраться, — заметил Дромайер.

Снейдер был знаком с так называемой «теорией подковы»: согласно ей буржуазный центр образует тело подковы, тогда как левый и правый экстремизм на её концах вновь сближаются. Впрочем, какая теория стоит за террором — ему было, по сути, безразлично. Левые ли, правые — итог один: общество раскалывается, а страх, ненависть и паника расползаются повсюду.

— Любопытно… — задумчиво произнёс он вслух. — Какие заявления РАФ обнародует к началу Красной недели — в рамках своей «Операции Ноль-Пять». И прозвучат ли требования. Ультиматум.

— Конкретные цели они пока держат в тайне. Но эксперты полагают, что речь пойдёт об отставке всего правительства.

— Ну, если только и всего… — Снейдер устало усмехнулся. — И всё-таки мне непонятно, зачем они уже сейчас, до официального старта, устроили эту волну терактов.

— Этого мы тоже не знаем. Аналитики в Меккенхайме считают, что это лишь лёгкая прелюдия — прежде чем дело пойдёт всерьёз.

— Лично мне такой прелюдии уже более чем достаточно.

— Не вам одному, — согласился Дромайер. — В пятницу заканчивается недельная международная конференция по безопасности в Гааге. Наша делегация — статс-секретарь министра внутренних дел Филип Дегенхард со всем аппаратом и оба моих вице-президента, Айза и Марквардт, — уже сейчас трясётся перед обратным перелётом. Никто не знает, что их ждёт в аэропорту.

— Так пусть пересядут на поезд. Каждый — на свой.

— Очень смешно, Снейдер. Пока вы со своим ноутбуком отдыхаете под пальмами, у нас тут обстановка взрывоопаснее, чем когда-либо.

— А чья была идея отправить меня на Мальорку?

— Да, вы правы. Простите. — Дромайер вздохнул. — Нервы у меня на пределе. Как и у всех.

— Таким я вас ещё не видел.

— Это потому, что вы знаете далеко не всё, Снейдер.

— Что ещё? — Снейдер переложил бутылку на другую сторону шеи.

Дромайер пригладил редкие седые волосы и задумчиво провёл пальцами по длинному шраму на голове.

— Этот доктор Альбрехт, адвокат Пауля Конрада, сегодня вечером внезапно объявился у меня в кабинете.

— Охрана здания просто пропустила его?

— Похоже, у него знакомые в БКА. Впрочем, теперь это уже неважно. Главное — он знал о смерти Анны Бишофф.

— Это плохо… — Снейдер мгновенно осознал последствия, и горло сжалось. — Откуда, чёрт возьми, он узнал?

— В ночь с субботы на воскресенье, незадолго до того как Конрад поджёг дом, тот оставил адвокату сообщение на автоответчике. Что именно сказал — нам неизвестно. В понедельник утром Альбрехт сразу перезвонил — впустую.

— Ничего удивительного, — заметил Снейдер. — Все его телефоны сгорели в доме. А о предоплаченном мобильнике, оформленном на Рона Пакулу, адвокат, по всей видимости, не знал.

— И я того же мнения, — кивнул Дромайер. — Тогда Альбрехт поехал в Бад-Кройцнах и обнаружил на месте дома одно пепелище. До дочери Конрада тоже не дозвонился. Затем на допросе ему сообщили, что БКА перевернуло квартиру Анны в Аугсбурге вверх дном. А по своим связям в полиции он выяснил остальное: Анна Бишофф погибла в мотоциклетной аварии, а её отец скончался в аэропорту во время допроса.

— Чёрт возьми, проклятый дерьмо! — выругался Снейдер. Только этого не хватало.

Он вскочил и швырнул бутылку об пол с такой силой, что та отскочила, пролетела через всю комнату по широкой дуге, обо что-то ударилась и замерла. Закатав рукава, он навис над монитором.

— Этого человека нужно заткнуть. Немедленно. Любой ценой.

— Успокойтесь. Уже сделано. Доктор Альбрехт прекрасно знает, что такое тайна следствия.

— Плевать на тайну следствия. Дело не в этом. — Снейдер выдохнул сквозь зубы. — В отеле произошло убийство. Сюда уже прибыла местная уголовная полиция.

Дромайер побледнел.

— Кто-то из вашей команды? — спросил он сипло.

— Нет. Пожилая отдыхающая. Ничего серьёзного. — Снейдер отмахнулся. — Но если следователи возьмутся за нас с Немец поплотнее и выяснят, что Рон Д. Пакула — на самом деле Пауль Конрад и что он и Анна Бишофф уже мертвы, нам с Немец здесь конец. Тогда мы потеряем выход на Рамону. А это сейчас лучшая ниточка, какая у нас есть.

— Понимаю… — Дромайер провёл ладонью по лицу. — Скверная история. Я сделаю всё, чтобы об этих двух смертях не просочилось ни слова. Но в обмен на молчание Альбрехт хочет получить кое-что. А именно — чёрный жёсткий чемодан Пауля Конрада.

— Да пожалуйста, — великодушно согласился Снейдер. — Если уж припечёт, без судебного решения мы всё равно ничего из его содержимого использовать не сможем — по принципу недопустимости доказательств.

— Он хочет чемодан со всем содержимым, — подчеркнул Дромайер.

Снейдер насторожился.

— А что там такого важного?

— Я тоже спросил. Он начал юлить. В конце концов я заявил, что мы прослушали и записали его ночной разговор с Конрадом.

— Хитро. И?

— «Тогда вы уже знаете о красной записной книжке», — ответил он. После смерти Конрада она должна перейти к нему.

Снейдер медленно выпрямился, отступил на шаг и, прищурившись, уставился в монитор сверху вниз.

— Какая ещё красная записная книжка?

— Та, что в чемодане. Так, по крайней мере, утверждает Альбрехт.

И тут Снейдеру стало ясно, что Конрад наговорил адвокату на автоответчик в ночь побега.

— В чемодане никакой записной книжки не было.

Он покосился на чемодан Конрада — тот стоял у кровати, на ковре. Рядом валялась бутылка, а возле неё — небольшой чёрный осколок жёсткой оболочки.

— Минутку. Я сейчас.

Снейдер подошёл к чемодану, перевернул и увидел дыру в корпусе. Просунул туда палец — и выломал продолговатую прямоугольную пластину. За ней скрывался тайник. Пустой.

— Чёрт побери! — вырвалось у него.

Он невольно посмотрел на другую сторону кровати — туда, где темнела полоса на стене. Что бы здесь ни произошло, в этой книжке наверняка та самая информация, за которой он гонялся всё это время. Он таскал её с собой в чемодане — сам того не подозревая. А теперь её нет. Звонок Дромайера опоздал ровно на час.

Больше всего хотелось пнуть чемодан и расколошматить в щепки. Вместо этого Снейдер процедил сквозь зубы ругательство, опустился за стол и яростно уставился в экран.

— Снейдер? Что, ради всего святого, случилось? — встревожился Дромайер.

— Я знаю, где была записная книжка, — глухо сказал он. — Кто-то её украл. Мне нужно выяснить, кто. Как только узнаю больше — выйду на связь.

Он завершил сеанс и захлопнул крышку ноутбука. Поднялся, обвёл комнату взглядом.

Кто, чёрт возьми, рылся в моём номере?

Не раздумывая, он схватил мобильник и набрал Марка. Тот отозвался настолько усталым голосом, что впору было пожалеть.