— Ладно. Всё равно ничего бы не изменилось, — сдалась наконец Сабина. — Уголовка в любом случае допросит нас всех. В первую очередь вас, вашу ассистентку и участников семинара. Они видели Кэте последними.

— Кроме Рамоны, у нас всех есть алиби — спасибо семинару, — прошептал Снейдер.

— Вы скажете уголовке, кто её убил? — осторожно спросила Сабина.

Вот в чём загвоздка. Снейдер провёл рукой по подбородку.

— Мы зашли слишком далеко, чтобы теперь дёргать стоп-кран… Нет. Не скажу.

— Хорошо. Но если уголовка всё-таки раскроет дело и упрячет Рамону в следственный изолятор, — рассуждала Сабина, — мы до неё уже не доберёмся.

— Вот именно. Поэтому такого нельзя допустить. — Голос Снейдера сделался ледяным.

— На крайний случай вам придётся обеспечить ей алиби.

Сабина шумно выдохнула.

— Чёрт. Спасибо большое. Я так и думала…

Тем временем полиция отпустила Бьянку Хагеман, и директриса, поднимаясь по склону, направилась прямо к ним.

— К нам гости, — заметила Сабина.

— Вижу.

Через минуту Хагеман была уже рядом. Она выглядела бледной — и не только из-за света прожекторов. От прежней её приветливости не осталось и следа.

— Это происшествие связано с вашим расследованием? — спросила она в лоб.

— Нет, — солгал Снейдер прежде, чем Сабина успела открыть рот. Он не желал, чтобы та подтвердила связь между убитой и их делом. Линию следовало выдержать до конца — играть в неведение.

А если жертв станет больше? — спросил он себя. Ты и тогда будешь молчать? Тогда придётся выбирать: отдельные жизни в этом отеле — или сотни возможных жертв теракта в Германии.

— Мне трудно вам поверить, — произнесла Хагеман после паузы. — Но я понимаю: правды вы сказать не можете. — Она глубоко вздохнула. — И всё же, если полиция узнает, что я была в курсе…

— Не узнает. А если моё прикрытие раскроют — скажете, что понятия не имели, кто я на самом деле, — ответил Снейдер. — Официально ваших разговоров с немецким посольством и Федеральным ведомством уголовной полиции не было. Я вас в это не втяну.

— Спасибо. Хоть какое-то утешение. Иначе я лишилась бы не только работы.

— До этого не дойдёт.

— Будут ещё жертвы? — На сей раз она посмотрела на Сабину.

— Не будут — если мы сумеем это предотвратить.

— Надеюсь, у вас получится. — Хагеман посмотрела вниз, на апартаменты, откуда к ним поднимался мужчина в тёмном костюме. — Кстати, это комиссар Кинтана из местной уголовной полиции. Упрямый тип. Уже расспрашивал о вас.

— Я и не сомневался.

— Мне пора. Несколько важных звонков начальству в Дубай. И многое придётся объяснить.

Снейдер взглянул на часы.

— Они сейчас спят.

— Они никогда не спят, — поправила Хагеман. — Удачи вам.

Она отвернулась и зашагала к главному зданию.

Вскоре рядом оказался Кинтана. Лет под сорок, привлекательный, темноволосый, с угловатым лицом; цепкий взгляд выдавал человека, отлично знающего, как взбираются по карьерной лестнице. Лакированные туфли, щеголеватый костюм и расстёгнутая по-спортивному рубашка с жёстким воротничком только подчёркивали этот образ.

— Es usted Ron D. Pacula? — спросил Кинтана.

— Простите, по-испански я не говорю, — солгал Снейдер. — Могу предложить английский, немецкий, нидерландский или немного французского.

— Немецкий подойдёт, — невозмутимо отозвался комиссар с заметным каталонским акцентом. — Вы — Рон Д. Пакула?

Снейдер кивнул.

Кинтана повернулся к Сабине.

— А вы?

— Анна Бишофф.

Он повёл рукой:

— Знакомы?

— Иначе разве стояли бы мы здесь вдвоём, в стороне от всего?

Кинтана и бровью не повёл.

— Друзья?

— Нет.

— Тогда кто же?

— Знакомы по семинару, — сказал Снейдер.

— Ага. — Кинтана достал из кармана список и подсветил его фонариком телефона. Снейдер мельком взглянул и понял: это перечень участников его курса. Видимо, комиссар проверял, в самом ли деле там значится имя Анны Бишофф.

Он убрал листок.

— Погибшая тоже посещала ваш семинар. Утверждают, что вы и ваши слушатели видели госпожу доктора ван Звитен незадолго до её смерти.

— Не «утверждают». Так и есть. — Снейдер демонстративно скучающе отвёл взгляд и посмотрел вниз.

— Похоже, вас это не слишком тревожит.

— Не вижу повода. По-хорошему, тревожиться следовало бы вам. — Снейдер усмехнулся. — В конце концов, это вам раскрывать убийство, а не мне.

— Так вы уже знаете, что это убийство?

— Иначе вас бы здесь не было.

— Я… — Телефон Кинтаны зазвонил, но, мельком глянув на экран, он не ответил. — Хорошо. На первый раз достаточно. Из отеля не отлучайтесь, будьте на связи. Допросы свидетелей я начну сегодня же ночью.

— Каких свидетелей?

— Участников вашего семинара. — Кинтана взглянул на часы. — В двадцать три ноль-ноль. У ресепшена. Госпожа Хагеман выделила мне кабинет.

Снейдер приподнял бровь.

— Из «бесед» уже выросли «допросы».

— А вы остряк, — произнёс Кинтана. — Ничего, скоро вам будет не до смеха. Вместе с вашим высокомерием и наглостью.

— Вы ещё не видели меня по-настоящему наглым.

Кинтана пропустил это мимо ушей.

— Двадцать три ноль-ноль. И захватите паспорт.

— Разумеется. — Процедура была Снейдеру хорошо знакома.

Не прощаясь, комиссар развернулся и зашагал обратно, к месту преступления.

— Обязательно было сразу его задирать? — упрекнула Сабина.

— А ведь на этот раз я и впрямь собирался быть любезным. Жаль, подвернулось слишком много заманчивых вариантов. — Он помолчал. — Но вы правы. Пожалуй, это и впрямь была ошибка.

Она задумчиво покосилась на него.

— Вы со мной соглашаетесь? Нет, ошибок вы не совершаете, — тут же возразила она. — Так в чём настоящая причина?

Снейдер вздохнул. Сабина изучила его слишком хорошо, чтобы пускать ей пыль в глаза.

— Если у Кинтаны есть голова на плечах, он знает: убийцы, которым есть что скрывать, обычно держатся услужливо, заинтересованно и охотно идут на сотрудничество — и именно это их выдаёт. Так пусть спокойно почувствует, что своими расспросами уже достал меня до печёнок.

— Понятно… Если он вычеркнет вас из числа подозреваемых, то, возможно, и вашу ассистентку.

— Возможно.

— Не «возможно», — с лёгким раздражением сказала Сабина. — Это и есть ваш план. Вы хотите отвести ему глаза от себя и от Рамоны.

— Да… — Он сделал паузу. — Таков план.

— Авантюра. И ударить по вам может крепко.

Он это и сам понимал — но другого варианта не было. Снейдер чуть вытянул шею и оглядел отдыхающих, всё ещё толпившихся у ленты. Среди них теперь была и Вики Фукс — она беседовала с несколькими постояльцами.

Похоже, узнала всё, что хотела: вскоре отвернулась и пошла прочь. Снейдер с интересом проводил её взглядом.

— О чём вы думаете? — спросила Сабина.

— Все там, внизу, выглядят встревоженными, любопытными, напряжёнными, нервно говорят по телефонам… — он указал на Вики Фукс. — Все, кроме одной. А она вдруг сделалась подозрительно расслабленной.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 65

— Спасибо, это всё, — произнёс Кинтана, дописал несколько строк на ноутбуке и с улыбкой поднял глаза. Рядом дымилась свежая чашка кофе с торчащей ложечкой.

— Хорошо, всегда пожалуйста.

Леа взглянула на настенные часы и поднялась. Было без малого одиннадцать. Если она верно истолковала список рядом с ноутбуком комиссара, ему предстояла долгая ночь, до краёв заполненная допросами.

Жаль, что так быстро закончилось, — подала голос Камилла. Я бы охотно послушала его ещё часок.

Леа кашлянула, но промолчала. Беседа вышла на удивление короткой. Пятнадцать свидетелей готовы были подтвердить, что в час убийства она находилась на семинаре Пакулы, — алиби железное.

Чего комиссар, разумеется, знать не мог, — так это того, какое облегчение охватило её, когда выяснилось, что найденное тело принадлежит не Герноту, а той милой пожилой швейцарке, что преждевременно покинула курс. Кто-то убил её прямо в номере и забрал украшения.

Кинтана закатал рукава, обнажив загорелые жилистые предплечья.

— Если вспомните что-нибудь ещё о Кэте ван Звитен, прошу, позвоните. В любое время. — Он протянул визитку с номером мобильного.

О, мы непременно позвоним.

Леа сунула карточку в карман чёрных джинсов.

— Muchas gracias. — Она улыбнулась.

— Будьте добры, пригласите следующего, мисс Вики.

— Конечно.

Она повернулась и пошла к двери.

Ну какой же он милый, скажи? — вновь не унималась Камилла.

— С каких это пор ты запала на испанцев? — удивлённо шепнула Леа, но ответа не получила.

Толкнув дверь, она шагнула в приглушённый тёмно-синий полумрак холла. Там уже дожидались своей очереди ещё пятеро. Следующим, судя по всему, был Пакула: он как раз заканчивал телефонный разговор и вытаскивал из уха наушник. Несмотря на поздний час, мертвенной бледности, поразившей её днём на семинаре, в нём уже не было — а ведь тогда казалось, будто он держится на свете лишь благодаря ванильному чаю и косякам.

— Следующий, — бросила она.

Пакула с холодной усмешкой прошёл мимо.

Ты ещё удивишься, — мысленно отозвалась Леа и спрятала руки в карманы джинсов, нащупывая там гвоздь, проволоку и канцелярскую скрепку. Лучшего шанса осмотреть его жилище и не выдумаешь.

Быстрым шагом она миновала декоративный аквариум, в котором медузы с призрачными щупальцами размеренно скользили по своим невидимым траекториям, и их фосфоресцирующие розовые, жёлтые и фиолетовые оттенки наконец заиграли в полную силу.

— Эти твари по-прежнему напоминают тебе о Герноте? — прошептала она.

Сильнее, чем когда-либо, — последовал мгновенный ответ. Он, надо думать, уже свёл знакомство с их сородичами на дне морском.

— Эти из Персидского залива.

Если повезёт, его как раз туда и прибьёт.

Мечтать не вредно.

На ней была чёрная толстовка Вики; шагнув через автоматическую стеклянную дверь на улицу, Леа натянула капюшон.

Снаружи её встретила сущая идиллия. Ночь выдалась влажной, в траве стрекотали сверчки, дискотека вспарывала небо лучами лазерного шоу, а вдалеке проплывал грузовой корабль с красными ходовыми огнями. Над морем висела луна, заставляя волны искриться, — равнодушная к человеческим драмам, что разыгрывались внизу.

Леа решительно зашагала к апартаментам Пакулы. Подойдя через пять минут, присела на корточки чуть поодаль и сделала вид, будто перевязывает шнурки. На самом же деле — выкрутила лампочку из садового фонаря у дорожки.

Чисто из предосторожности: после убийства в отеле царила суматоха, и снаружи почти никого не осталось. Большинство гостей либо забились в номера, либо сбились в шумные стайки в главном здании, наперебой обсуждая случившееся.

Вывернув на всякий случай и вторую лампочку, Леа в темноте подкралась к двери Пакулы и торопливо натянула латексные перчатки, которые заранее стащила с тележки уборщицы.

Согнутый гвоздь и кусок цветочной проволоки — её самодельная отмычка — скользнули в замочную скважину. Леа пошарила там, нащупала ригель, попыталась повернуть. С первого раза не вышло. Ладони под латексом увлажнились.

Спокойно. Ещё разок, — подбодрила Камилла.

Леа сделала глубокий вдох — и со второй попытки замок поддался. С облегчением нажав локтем на ручку, она проскользнула в прихожую и затворила за собой дверь.

Первым делом задёрнула тяжёлые шторы и лишь после этого включила фонарик на телефоне, заодно запустив секундомер. В надежде, что допрос Пакулы окажется куда дольше её собственного, отвела себе двадцать минут.

В конце концов, как ментальный коуч он знал о характере Кэте и её душевном состоянии больше, чем кто-либо в этом отеле. А поскольку Кинтана, насколько она поняла, не исключал и иных мотивов помимо ограбления, эти сведения наверняка его заинтересуют.

Переходя из комнаты в комнату, она методично обследовала шкафы, ящики, комоды — все мыслимые тайники, где Пакула мог бы припрятать пачку семинарских писем. Заглянула даже под матрас и за висящий на стене телевизор — тщетно. Папок, флаеров и бумаг было хоть отбавляй, а вот писем — ни единого. Хоть из кожи вон лезь.

Помимо чёрного жёсткого чемодана, с которым она видела Пакулу в аэропорту Пальмы, в комнате обнаружился ещё и громадный кофр-шкаф. Его либо прислали заранее, либо доставили позже. Но и его содержимое ничего не дало: внутри лежали лишь несколько пар лакированных туфель, ворох белых рубашек да несколько одинаковых дизайнерских костюмов от «Steenweg en Zonen». И снова — ни единого письма.

— Чёрт, — прошипела Леа, утирая со лба испарину.

Оставалось одно неосмотренное место. Луч фонарика скользнул к встроенному в стену сейфу.

Хранить такие письма за стальной дверцей казалось излишеством — не настолько уж они важны, — да и заглянуть внутрь она всё равно не смогла бы. Комбинации не знала; административные коды для экстренных случаев, известные ей по работе, до этой конкретной испанской фирмы не распространялись. А времени на эксперименты не оставалось.

— Чёрт, — снова буркнула она.

Секундомер показывал девятнадцать минут. С досады Леа швырнула чемодан на кровать. Может, внутри отыщется незамеченный ранее боковой кармашек, а в нём — те самые письма. Пока пальцы ощупывали обивку, она почуяла, что Камилла собирается что-то сказать, и опередила её:

— Молчи.

А вот и нет. Мы в полной заднице.

— Чёрт возьми, точно!

Леа выпрямилась и в ярости пнула чемодан. Тот пролетел через кровать, рухнул с противоположной стороны и врезался в стену. Раздался сухой треск ломающегося пластика.

Браво. Доигралась.

Леа обогнула кровать и в свете фонарика увидела, что к одному из углов чемодана пристала белая штукатурка. Этого ещё не хватало. Опустившись на колени, она счистила её — и обнаружила, что от удара откололся кусок внешней оболочки.