Летом я отметил (в меру торжественно, но все же) двенадцатую годовщину своего новоселья. Не то, чтобы я такую некруглую дату сам собирался отмечать, но обученные счету местные граждане решили, что дата «достаточно круглая»: хотя я и внедрял в умы хронотуземцев десятичную систему, у них осталась и старая, двенадцатеричная — и они решили, что двенадцатилетие с моего появления в племени заслуживает, чтобы ее отметили. Скорее всего, они просто выбрали подходящий повод, чтобы блинов напечь: чугунных сковородок я уже довольно много успел наделать (а печь для выплавки чугуна еще два года назад все же выстроить смог), масла (конопляного) теперь у народа тоже хватало. А еще появилось масло сливочное: как раз пару лет назад очередная «экспедиция за солью» привезла пяток зверей, которых я решил считать коровами (хотя это действительно были все же, наверное, зебу) и теперь было не особо сложно и молока коровьего надоить, а затем и маслица из него спроворить. Правда, к коровкам «экспедиторы» забыли захватить быка — но местные туры проблему решили. И, кстати, молодняк уже больше именно на коров был похож, только совершенно черных. Молока от молодежи пока что ждать было рановато, так что об удойности новой скотинки я ничего вообще сказать не мог, а зебу (все же пусть называются коровами) молока давали в день хорошо если литров пять, однако и это было все же хорошо: турицы молока давали в районе пары литров (хотя оно и было гораздо более жирным). И масло из молока туриц было, скажем, слишком уж ароматным, а вот молочко от зебу даже пахло обычным коровьим молоком. Не таким, какое я в бутылках брал, а настоящим, какое мы на даче в деревне у тамошних бабок покупали.

А еще участники этой экспедиции приволокли некую травку, которую я решил считать свеклой. То есть листья у нее точно были свекольные, а вот корень подкачал: он был толщиной всего в пару сантиметров и длиной хорошо если сантиметров десять (ну, если считать только ту часть, которую можно было именно корнеплодом считать). Но из листьев уже можно было варить довольно вкусный суп, да и корни оказались именно «свекольного вкуса», сладкие — и я сумел из сока, выжатого из этих корешков, сделать настоящий сахар! Ну, относительно настоящий: у меня он получился какой-то бурый (даже несмотря на то, что я сироп постарался очистить с помощью известкового молочка), но по вкусу у меня получился именно сахар, и продукт понравился не только мне, но и моим женам. А еще больше он понравился моим детям, хотя каждому и досталось лишь по четверти чайной ложки.

Сахар я вообще изготовил «вынужденно»: корешок у нынешней свеклы был какой-то «деревянистый», сырым его разжевать даже не получалось. То есть если совсем молодой корень вырвать, то продукт оказывался съедобным, но в таком случае его было так мало, что там и жевать-то нечего было. Да и молодой он почти совсем несладкий был — а вот уже зрелый корень (получавшийся, когда уже семена созревали) в плане сахара радовал. Ну как радовал: по моим прикидкам сахара в нынешней свекле относительно веса корня было меньше пары процентов — ну, я столько из него добыть смог. Так что пока эта трава в основном обеспечивала людям в летний период наличие супа, слегка напоминающего борщ.

А вот детей у меня уже было семеро (и двум младшим сахар вообще не дали, так как они пока еще до сознательного возраста не доросли). А два старших сына уже ведь осенью в школу пойдут! И с сыновьями получилось немного забавно… то есть не с сыновьями, а все же с женами. Здесь и сейчас считалось, что старшей женой в семье будет та, которая первая мужу сына родит — и у меня было теперь две старших жены. У единственного из всех окружающих людей было две «старших жены», и все «соплеменники» пребывали в убеждении, что мне такое счастье именно котики подарили, а потому мой личный статус (как «любимца котиков») поднялся просто на невероятную высоту. Тут ведь по каким-то (думаю, что религиозным) причинам первого ребенка женщина должна была рожать в доме матери — а родители Лен перебрались в Чермянку, в то время как мать Дон осталась в старом городе, который с моей легкой руки все теперь именовали Москвой. И обе они детей родили в один день, причем обе «после обеда» — а так как часов тут ни у кого еще не было (телефоны я ширнармассам выдавать не стал все же), то народ решил, что дети мои родились «одновременно». Ну а потом они все же по очереди мне детей рожать стали, в один год одна, в другой — другая. И скоро у меня должен был родиться уже восьмой ребенок: Дон собиралась меня чадом одарить где–то ближе к концу лета.

Но внезапно во весь рост встала новая проблема, как раз с детьми и связанная: регулярно рожали ведь не только Дон и Лен, другие бабы тоже от них в этом занятии не особо отставали — и теперь в племенах на одного взрослого человека насчитывалось в среднем что-то около четырех детей. Точную статистику я не вел, но и так все понятно было: в отличие от моих жен тут бабы почти каждый год детей приносили, так что, даже если стариков считать, то картина получалась… довольно печальной.

Не самой печальной, все же резкий переход к сельскому хозяйству (при наличии «элитных» сортов зерновых культур) прокорм народу обеспечивал, однако быстрое появление новых ртов этот прокорм делало все более скудным. Вдобавок и с рыбой в реке стало гораздо хуже, похоже, народ ее слишком уж много теперь ловил, пользуясь сетями. Можно бы было ловить рыбу в той же Оке — но нельзя, так как оттуда до любого города довезти ее свежей было практически невозможно. Правда, при наличии достаточного количества соли рыбу можно было засолить, однако пока такой спорт тоже особой популярности не получил. Просто из-за того, что для засолки рыбы требовалось все же много ручного труда — а у нас вообще людей не хватало. То есть все же рыбу соленую запасали, не зря я людей ее солить научил, но этим в основном мальчишки занимались, в возрасте лет по десять-двенадцать, а таких все же было относительно немного, и запасы рыбы размерами отнюдь не поражали. Да и соль…

Я вдруг вспомнил, что мне бормотали «эти», когда я даже к бормотанию их не прислушивался особо потому, что мало что понято было — но, наверное, они какой-то хитрый гипноз применяли, такой, что тогда вроде как и не понимал ничего и внезапно мысль их у меня в голове «прорезалась». Простая мысль: почти вся территория России является йододефицитной. А соль мне «эти» дали, как я понял, вообще химически чистую — и в прошлые разы я в основном спасался тем, что соль мы добывали в высохшем море: горьковатую немного, но все же искомый йод в ней в каком-то количестве имелся. А еще я постоянно собирал, запасал и в конечном итоге поедал чернику, в которой йод концентрируется в огромных количествах. Вроде как для получения суточной дозы йода нужно всего полстакана свежей черники сожрать… а еще йода в яйцах довольно много, так что переход на яичную диету существенно проблему решал. Еще вроде клюква очень много йода может дать — вот только ее пока что почти и не было в окрестных лесах (с болотами как-то пока не очень было), да и кислющая она без сахара-то. Впрочем, жить захочешь — и не такое сожрешь, просто жрать было тут пока что нечего. Впрочем, вроде в грибах его было довольно много, а пока что грибы составляли чуть ли не треть рационов для людей. А вот как йод котикам в достатке обеспечить…

Котики-то ягоды не жрут (по крайней мере я этого не видел) — но, похоже, им пока хватало и того, что они получали с мясом, которое все так же им приносили местные в виде дани. Так что я решил пока на эту тему не заморачиваться, ведь проблема простого прокорма населения в условиях жуткого дефицита трудовых ресурсов непосредственно сейчас стала исключительно важной. Ладно, на текущий год (то есть на предстоящую зиму) прокорма скорее всего хватит, если все же дополнительно сушеными грибами запастись, однако что-то мне подсказывало, что в обозримом будущем бабы меньше рожать не станут, а при столь сильно сократившейся детской смертности был риск снова вернуть цивилизацию к людоедству. А я всеми силами старался такого результата избежать. Не потому, что я гуманист какой, а из-за котиков: нынешние люди были абсолютно уверены, что младенцев от смерти именно котики и спасают, ведь там, где котики заводятся, дети как раз и умирать начинают много реже. А то, что я котят даю лишь тем, кто выстроил «для котиков» теплый дом со всеми удобствами, они причиной явления не считают, путая причину и следствие. Если дети снова начнут массово умирать… нет, моя первая задача — беречь котиков, а что тут люди считают причиной, а что следствием, мне и не интересно. Мне важно лишь то, что люди котиков обиходят, холят их и лелеют — а чтобы холка и лелейка продолжались, мне нужно как-то решить проблему с прокормом именно людей. Потому что если я ее не решу, «эти» подумают, что я за котиками плохо ухаживаю — со всеми вытекающими…

Чисто теоретически проблему можно было решить путем расселения народа на новые территории, там более что практика «расселения» на летний период тут давно уже применялась. Но она-то применялась в чисто охотничьем плане, а сельское хозяйств требует какой-никакой, но оседлости — а вот с оседлостью все было куда как печальнее. Потому что даже самая хиленькая оседлость требует наличие относительно постоянного жилья, причем жилья зимнего: нынешний транспорт просто не позволял собранный урожай с собой куда-то далеко перенести, его непосредственно на месте употреблять нужно было. А сейчас такое постоянное жилье все же предполагало, что живущие в поселении люди способны себя защитить, причем не только от грозных сил природы — то есть поселения нужны довольно крупные. В принципе, и сотня взрослых (а лучше сотня взрослых мужчин уже) способны от врагов поселение защитить — но на сотню мужиков и поля нужны очень немаленькие, а вот с ними в обозримых окрестностях было совсем уж печально: лес вокруг растет, сплошной лес, и чтобы в этом лесу вырубить участок под даже небольшое поле, нужно сколько труда вложить!

Однако, что там народная мудрость говорит про труд относительно рыб в пруду? В принципе, разводить в пруду тех же сазанов было бы неплохо, и даже карасей — но для обустройства пруда тоже нужно очень много труда вложить — а сейчас весь труд был направлен на обеспечение прокорма людям, людей на обустройство прудов уже отвлекать не получится в обозримое время. Вот если бы была картошка… но картошки нет и ее не предвидится, так что приходится как-то перебиваться тем, что уже есть — а пока есть из действительно урожайных растений только несколько злаков. И то, что они есть — уже хорошо, однако нынешнее состояние сельского хозяйства особо сытой жизни не обещает. Просто потому…

Потому что даже учитывая «изобретение» плуга и наличие уже двух десятков лошадей (но все еще довольно хиленьких) и полусотни прирученных лосих, а так же нескольких малость одомашненных туриц за посевной сезон вспахать и засеять получалось хорошо если пару сотен гектаров. А почвы-то были пока еще даже издали на черноземы не похожие, с гектара при максимальном старании едва выходило собрать полтора десятка центнеров — а что такое триста тонн на почти пять уже тысяч человек? То есть этого все же хватало на то, чтобы вовсе с голоду не помереть, но на такой диете сил на любую работу уже не останется — а работать все равно надо, чтобы ту же скотину кормом на зиму обеспечить.

А чтобы все же урожай побольше собрать, народ еще землю не пахал, а перекапывал — но даже самый упорный мужик в состоянии подготовить к посевной максимум соток двадцать пять. И добавить к запасам на свою семью (численностью уже человек в десять) еще пяток центнеров — и пока детей в семье у него было не очень много, то уже получалось всех обеспечить прокормом немного большим, что пресловутая «ленинградская блокадная норма». А то, что там, где землю перекапывали, урожаи выходили почему-то больше, чем с вспаханного поля, скорее всего объяснялось тем, что на полянах, где такие «перекопанные» делянки разбивались, земля получалась получше. Она там не «от природы» лучше была, а потому что именно на такие поляны народ отвозил навоз почти весь (чтобы рядом с домом поменьше поняло), прочие «бытовые отходы» — а отходов все же получалось довольно много. И, сколь ни странно, больше всего отходов давала бурно расцветающая «текстильная промышленность». А еще повышению урожаев вероятно способствовало то, что на таких делянках народ овес главным образом сеял, а на вспаханных полях — пшеницу, рожь и ячмень — а у овса сейчас почему-то всегда урожаи были выше. Но его и убирать было сложнее, и обмолачивался овес труднее, а хлеб из него было сделать практически невозможно — а народ уже к хлебу привыкать стал. Но главное — народ уже заметил (ну, и я народу подсказал) что пшеница много сытнее, в любом виде сытнее.

Но даже если не заниматься подсчетом мелких калорий, сейчас получалось, что взрослый человек даже при наличии какой-нибудь домовой скотины мог обеспечить продовольствием в достатке максимум четверых (считая и себя тоже), и даже на «голодной диете» пятерых — а количество детей лишь возрастало. И пока всех от голода спасало лишь то, что грибов в лесу все еще было достаточно — но случись там неурожай (а если случится засуха, о которых мне местные рассказывали как о довольно регулярных событиях), то начнется уже настоящий голод. И лес тут не спасет: если раньше все племена на лето разбредались достаточно далеко от мест зимовки, то теперь с этим возникли реальные трудности: семья могла куда-то перейти только если малых детей в семье было не больше двух человек, а когда в семье малышей уже с десяток или хотя бы больше пяти — то такая семья уже никуда не уйдет. И ведь первые признаки того, что переход от кочевого образа жизни к оседлому приносит и кучу новых проблем, уже начали проглядываться: в окрестных лесах белых грибов и подосиновиков стало заметно меньше (то есть тех, которые просто на зиму насушить можно было) — и это уже начало сказываться на рационах. Пока почти незаметно, просто народ в грибную пору все же просто запасы зерна вообще теперь использовать перестал, а в котлы и на сковородки массово пошли сыроежки и опята, но по моим подсчетам следующая весна уже будет довольно голодной. А с местным менталитетом (когда женщина последней в доме еду получает) у будущих матерей могут возникнуть проблемы с молоком — и младенцам будет более чем грустно…

Ну, моим-то детям голод не грозит, однако если младенец начнет массово… того, то люди могут решить, что котики силу свою волшебную утратили и даже могут решить, что котики — это не только ценный мех… Однако на дворе-то пока еще только июль, можно же что-то придумать такое, чтобы до следующего лета народ не голодал! А если хорошо подумать…

Сейчас народ — в силу «вынужденной оседлости» — грибы собирал в радиусе пары километров от поселков, а из более дальних мест их принести-то было можно, но уж больно много времени тогда на поход за грибами тратилось. Да и не принести много в руках: что человек принес, его семья тут же и съест. А если процесс иначе организовать, отправить «выездные экспедиции», там же на месте грибы засушить, а затем уже почти готовый продукт на телеге в город привезти, то тогда взрослый за день грибов собрать сможет столько, что ему и всей его семье и на неделю прокорма хватит. Правда, много мужиков в такие экспедиции не послать, все же металлургия сейчас — вообще основа существования «новой цивилизации», не будет металла — и поля с огородами не распахать будет. А баб туда тоже не послать, бабы как раз с детьми своими сидят. Однако если баб, хотя бы не всех, но большую их часть, от такой работенки по дому освободить…

Я задумался над этим вопросом, когда Лен — которая как раз в этот день отвечала за обед — на стол поставила вместо ожидаемых жареных грибов блюдо довольно «дорогое и редкое»: пирог с грибами и жареным на свином сале луком. А на мой вопрос ответила, что «мальчишки не набрали достаточно для жарехи грибов», причем добавила, что она бы и взяла для поджарки и подберезовики — но как раз и подберезовиков мальчишки не нашли, а в пирог и одни сыроежки сгодятся. И это мне очень не понравилось: раньше-то (то есть в прошлом году) для того, чтобы в соседнем лесу набрать грибов на жареху, старшие мои сыновья вообще полчаса тратили — а теперь, похоже, здесь грибы уже закончились: слишком уж яростно их из лесу выгребали.

А ведь грибов-то должно быть просто море! Я в молодости (в «настоящей» молодости, а скорее всего, еще с раннего детства) грибы собирал постоянно (так как все лето всегда на даче проводил), а когда подрос немного, и почитал про грибы в популярной литературе. И литература сообщала, что с гектара за сезон можно собрать одних белых с полцентнера, а подберезовиков уже до центнера. А повезет — так и полтора. И это не считая всяких сыроежек и свинушек (правда, последние я тут пока что-то не находил… скорее всего за ненадобностью). И самым «редким» грибом в литературе считался подосиновик, которого чуть больше тридцати кило с гектара нарастало — но гектар-то небольшой, а с трех километров квадратных, которые находились в «грибопоисковой доступности» живущих в моем поселке детей, одних белых было нетрудно собрать полторы тонны. И ведь раньше-то набирали!

А вот сейчас… на погоду неурожай свалить было бы неправильно, погодка-то как раз была самая грибная — значит, гриб попросту на самом деле выбрали. А чтобы гриб в другом месте уже собирать… с учетом того, что «зима близко», а люди все от безделья точно не маются… Впрочем, организовать какие-то «лесные лагеря» для сбора грибов в дальних участках леса было бы и нетрудно: имелись в «городах» и пожилые мужики, которые могли за лагерем таким в плане безопасности приглядеть, и женщины без младенцев — но толку от этого не было бы: в лесу грибы просто не насушить: там нет ни ветра, ни солнца и всякие мухи грибы сожрут до того, как она высохнуть успеют. Поэтому сушкой грибов можно было только на полянах заниматься — но все «транспортно доступные» поляны уже под поля и огороды были задействованы…

А мне еще с детства было интересно, как это в лесу поляны образуются, все же, как я вычитал еще тогда в «Лесной газете» Бианки, деревья любые свободные пространства занимают с бешеной скоростью — а поляны в лесу оставались от деревьев свободными не то что годами, а десятилетиями (если не веками). И гипотез по этому поводу я прочитал очень много: тут и «морозобоины» в каких-то «холодных ямах», и еще кучу всякой околонаучной чуши. Но моя (уже многолетняя) практика намекала, что верной тут одна гипотеза является: если на случайно лишившейся леса земле успевает вырасти дерновой луг, то там уже деревья территорию захватить не могут: им трава густая мешает. И если после большого лесного пожара деревья участок сразу не захватят, то потом уже поздно становится. То есть лес тогда уже очень медленно «место под солнцем» отвоевывает: сначала на опушке появляется густой кустарник, которые траву неторопливо выдавливает, затем там и деревца расти начинают… Я почему так решил: на распаханных под поля полянах как раз очень быстро появлялась именно древесная поросль, а вот не нетронутых человеком ее и следов не видно было…

Но для меня теперь стало действительно очень важным решение вопроса с едой — и примерно через неделю после того, как я об этом всерьез задумался, с двумя хищниками на плечах я прибыл в Москву. И сообщил народу о том, что котики приняли очень важное решение — а если их совету не последовать, то начнется глад и мор, причем всерьез так начнется…

Все же религия в определенном смысле бывает полезна: народу «предложение котиков», прямо скажем, очень не понравилось — однако вслух критиковать «могучих зверей» никто не рискнул. И мужики с бабами, глубоко вздохнув, принялись за дело. И, что было самым противным, я заранее знал, что быстрого результата достигнуть не выйдет — но «дорогу осилит идущий», а котики хотя бы направление этого движения обрисовали. И тут я до глубины души осознал причины того, что люди сейчас старались селиться исключительно по берегам рек: иначе и передвигаться было исключительно сложно. В «царстве котиков» вообще только одна сухопутная дорога имелась, от моего поселка в Москву — да и ее называть именно дорогой было бы несколько… опрометчиво: так, просто утоптанная тропинка в лесу, даже не тропа. И по ней пешком между «населенными пунктами» можно было пройти часа за четыре, а то и за пять — а вот на телеге, запряженной лошадками или лосихами, пока получалось проехать от меня до Чермянки. А вот на лодке от меня до Москвы было нетрудно и за пару часов проплыть, причем захватив с собой довольно много «полезной нагрузки», так что «реки — это наше все». Летом наше все, а зимой вообще все коммуникации между поселениями, если не случалось каких-то совершенно чрезвычайных событий, в принципе прекращались. Однако в плане «сбора дикоросов» такая ситуация выглядела отвратительно, так что «предложение котиков» казалось вообще «революционным»: Таффи и Тимка людям предложили создать сеть дорог совершенно сухопутных. Не вот прям сразу, а постепенно, причем дороги следовало начинать прокладывать к известным, но пока еще «транспортно недоступным» большим полянам, и прокладывать их предлагалось «от ближайшего у поляне речного берега». Народ-то тут свой лес знал довольно неплохо (то есть охотники его так знали) и о трех очень немаленьких полянах даже я знал — но «в пешей доступности» от рек их вроде только две было: одна, гектара в три площадью, находилась в полутора километрах от Яузы (и километрах в десяти выше по реке от моего поселка), а вторая — километрах уже в двадцати ниже по течению Москвы-реки уже километрах в трех от берега. Но последняя была уже площадью точно не меньше десятка гектаров, так что «москвичей» котики направили осваивать именно ее — ну а я со своими «дворовыми людьми» и жителями Чермянки решил осваивать полянку возле Яузы. И освоение началось в полном соответствии с «планом экспансии имени Таффи и Тимки»: на берегу рек до конца лета были выстроены крошечные, на пару небольших домов, «портовые поселения»…

И поселения выстроили, и даже на общих собраниях (в Чермянке и в Москве отдельно) для них «избрали поселенцев» — и как раз к «выборам» народ полностью осознал, что «котики не ошибаются», так что претендентов на должность «портовиков» было довольно много. Просто потому, что строители небольших изб (а в новых поселках именно избы и ставились в расчете «на одну семью») выяснили, что вокруг этих поселений еще и дикая живность оставалась в количествах, для охоты представляющих интерес, и всякая растительность там была довольно изобильной. По крайней мере диких яблок в города натаскали оттуда тонн, наверное, по двадцать, так что у свинюшек намечалась довольно сытая жизнь (ну, до того, как из на мясо пустят). И грибов оттуда привезли чуть ли не больше, чем собрали в окружающих города лесах: получилось и белых немало набрать, но в основном в совершенно нетронутом человеком лесу оттуда навезли сушеных опят, да и лисичек удалось набрать довольно много. Котики-то «приказали» не только избостроителей туда отправлять, но и детишек лет от семи до десяти — «для прокорма работавших там взрослых»…

А когда, наконец, началась зима, то поселенцы приступили и к работе, для которой их туда и отправили: началось строительство сухопутных дорог. В полном соответствии с нынешними доступными технологиями…