С женой мне, скажем так, повезло: Малина оказалась девушкой образованной (что было не очень и удивительно, она у меня в школе сначала четыре года отучилась, а затем еще два года занималась на устроенных мною курсах «юных химиков»). А с химией у меня было… в общем, если бы мне пришлось на жизнь химией зарабатывать, то я бы помер еще в младенчестве. Но кое-что я в этой страшной науке знал, как, впрочем, и почти любой наш человек, который хотя бы одно лето в детстве провел в деревне. Ну, или который на ютубе смотрел клипы разных «реконструкторов», а я ведь свою металлургию именно по ютубу обустроил! И насчет щелока — это оттуда же знания были почерпнуты (точнее, об изготовлении из поташа и прочего всего стекла), но с щелоком больше именно жизнь в деревне мне информации обеспечила. Потому что в деревне народ экономный… в смысле, прекрасно знают, что какие-нибудь «эффективные средства для прочистки труб» или даже «эффективнейшие средства для мытья посуды» напрочь убивают нужных микробов в сантанке, а поэтому используют химию «доморощенную», и чаще всего как раз щелок. Ведь воду с щелоком, оставшуюся после мытья той же посуды, можно без особого риска для урожая просто на грядки вылить, а если посуду просто в ведро с щелоком на ночь покидать, то с посуды отмывается даже то, что на нее намертво еще до нашествия Наполеона налипнуть успело.

Правда, у меня еще кое-какие сугубо химические знания имелись — но для их реализации мне катастрофически не хватало сырья. В смысле, не было его вообще — и вдруг оно появилось. Раньше-то «наша» территория до Волги доходила лишь в устье Оки, а с юга она в тех местах ограничивалась землями муромы — а с моим появлением, хотя и далеко не сразу, территория эта начала расширяться. Сначала у муромы расширилась (я им показал неплохое месторождение руды на противоположном берегу Оки и мурома с уже тамошними племенами как-то мирно договорились). Ну а потом наши и на противоположный берег Волги вышли и очень быстро вниз по течению пошли, ликвидируя по пути движения разных тамошних бандитов. А местное население, которое эти бандиты грабить перестали, зачистку очень активно поддержали. Правда, скорее морально поддержали… поначалу лишь морально, но чуть позже они и материальную поддержку оказывать стали. После того стали, как им наши старейшины и военачальники объяснили политику партии на тему защиты Родины. И изрядная часть новых племен решила, что отправлять народ на «боевые вахты» — дело не самое приятное, но если есть возможность других «вахтовиков» поддержать материально вместо того, чтобы самим воевать идти, то это окажется делом обоюдовыгодным. Но, насчет обоюдости решения наши старейшины принимали, я тут вообще ни каким боком… хотя наконец-то мне перепелок доставили в ассортименте, и увидел я, что это хорошо. То есть на самом деле хорошо: перепелки — в отличие от нынешних кур — яйца несли практически каждый день, и ухаживать за ними было куда как проще. То есть наверное мне так казалось, ведь я очень хорошо знал, как от этих мелких птичек получить максимум гастрономического удовольствия с минимальными физическими усилиями…

Но это так, попутным бонусом прошло, а мне другое стало очень интересно. Новые-то племена на самом деле хотели нашей «армии» помочь, ведь жизнь у них после уничтожения кочевых банд стала мирной и спокойной, и возвращения к прежнему существованию они категорически не хотели. А потому не только продуктом армии помогали, еще и всякие приятные ништяки приносили. И вот какие-то мужики с Самарской луки притащили нашим забавный такой подарочек: красивые бусы. Непрочные, недолговечные — но очень красивые: ярко-желтые. И я узнал, что там неподалеку в земле закопана интересная порода, из которой можно было легко выплавить чистую серу! А ведь сера — это не только ценный мех…

Как раз в детстве, классе, наверное, в шестом (точнее, летом перед шестым классом) я с парнями на даче провел «исторический эксперимент»: мы вчетвером соорудили селитряницу. Потому что знали: в магазине калийную селитру не продают, а как из аммониевой, которую купить в качестве удобрений труда не составляло, сделать калийную, мы тогда не придумали из-за нехватки знаний. И мы героически на собранную нами кучу мочились, горшки ночные в нее выливали, все «по книжке» делали и нам действительно удалось этой селитры добыть… примерно пару столовых ложек. И мы из нее и собранного в печке угля сделали почти настоящий порох!

Ну а уже потом, в школе, я провел «дополнительные исследования» и узнал, что без серы порох сделать вполне себе можно, и он даже будет взрываться — но вот загораться от искры он не может, сера как раз и нужна для того, чтобы порох взрывался не после того, как в кучу этого пороха пихнули здоровенный факел… Но я все же в этой жизни все же озаботился производством селитры: да, порох без серы зажечь непросто, но и таким можно всякое взрывать, особенно если стоит простая задача кучу камней в щебень быстренько превратить. То есть при добыче той же извести или доломита начало будущего карьера, например, расчистить. Правда, я это пока лишь «в планах имел», но появление серы планы мои быстро изменило. Тем более изменило, что за последние лет пять селитры удалось мне запасти шесть довольно немаленьких бочек.

И вот Малина, которая у меня как раз где-то с шестилетнего возраста и училась, девочкой оказалась очень любознательной и как раз «химией селитры» и стала потом активно заниматься. С большим успехом… в смысле, ее ко мне женой и назначили, что больше никто ее в жены брать не захотел: производство селитры — дело довольно ароматное и у нее одежда довольно заметно благоухала. Вот интересно: народ тут ковыряние в навозе особо отвратительным делом совсем не считал, а ведь свиной — он вообще запахом с ног морально неподготовленного человека свалить может. Но навоз мужики ковыряли «разово», перетаскивая его в поля, а вот постоянное копание в нем почему-то народ решил считать делом «нечистым». Ну да и ладно, мне же лучше получилось: бани-то протопить было и несложно, а мыло я уже давно из щелока и свиного топленого жира делал неплохое и даже ароматное: получающийся у меня «зеленый шампунь» вообще источал знакомый мне с детства запах «зимней свежести», так как мята тут росла по берегам речек и озер в заметных количествах, и ее даже в некоторых деревнях отдельно выращивали для того, чтобы из листьев напиток освежающий делать.

А так как жили мы теперь в новом доме, в котором даже душ имелся, смыть с себя «рабочие запахи» труда не составляло: я ведь тоже после работы неслабо так аромал и о гигиене все же заботился (для чего и душ соорудил). Простенький, садово-огородного типа, разве что бак для воды у меня был чугунный, литой, объемом литров на двести и с подогревом. Я все же наладил производство портландцемента (в довольно скромных еще объемах) и перекрытия в моем новом доме были бетонные, прочные. А дом я выстроил совсем не такой выпендрежный, как в «прошлых жизнях», всего-то двухэтажный — но я-то его строил, вообще не имея в виду семью заводить… впрочем, моего и на семью было более чем достаточно: на первом этаже в большой комнате стоял котиковый диван (и Таффи с Тимкой при переезде, его в новом доме обнаружив, и переезд восприняли спокойно), на втором вообще четыре комнаты поменьше разместилось… в общем, места хватало.

К тому же много времени в доме проводить у меня все равно не получалось: совет старейшин решил, что «угрозу с Юга» нужно ликвидировать в корне и затеял «окончательную зачистку» Крыма. «Официально» Крым-то уже вошел в состав нынешней цивилизации, но там еще многовато было «бандитски настроенного населения» и для ликвидации этих банд мне поручили изготовить много «нового оружия», то есть арбалетов. Но самих арбалетов наделать было совсем не трудно, то есть таких, какой я сначала показал старейшинам. Но ведь у меня хватило дурости попозже сделать блочный арбалет, в котором тетива натягивалась с помощью вертячей рукоятки с двумя непростыми шестернями, и который легко отправлял стопятилесятиграммовый болт на полкилометра — и теперь мне предстояло по крайней мере научить нынешних металлообработчиков изготавливать эти очень непростые устройства. В принципе, сам механизм взвода тетивы (и двухрычажный спуск, позволяющий при стрельбе от натуги не обделаться) сделать было и не особо сложно — но чтобы его сделать, еще и напильники разные нужны были — а у меня мало что вообще один, причем в моем ножике, имелся, так он еще и практически полностью уже сел! Так что сначала требовалось наладить производство напильников, потом возникла нужда в винтиках и гаечках…

В конечном итоге меня эта непрерывная работенка окончательно утомила. В свое время я уже относительно приличные стальные отливки делал, так что решил снова этим не самым простым производством заняться. И мысль у меня выглядела просто: так как у греков из Крыма удалось приобрести довольно приличные куски наждака, то все остальное мне представлялось «делом техники». То есть снова пришлось именно нужную «технику» изобретать, потом ее делать, затем — думать, как ее все же использовать можно без ущерба для собственного здоровья. И «наблюдатели» от Совета старейшин, хотя периодически и высказывали мне недовольство «властных структур» тем, что я отстранился от производства «станковых арбалетов», все же меня сильно не гнобили. Поверили, что «котики плохого не насоветуют», и терпеливо ждали результата моей очень усердной работы. И усердно работал я — над неподатливым металлом, работала Малина — я ей поручил «химическую» часть обшей задачи. И меньше чем через год я смог руководству показать, до чего дошла современная технологическая мысль.

Ну что, показуха прошла успешно — если не принимать во внимание то, что двум старейшинам пришлось срочно портки менять, но даже обделавшиеся граждане на меня не обиделись. А я еще два дня объяснял товарищам старейшинам, что мне… в смысле, что всем нам нужно для того, чтобы «продукт пустить в массы». Впрочем, добыча щелока уже второй десяток лет велась исключительно эффективно и его был уже более чем приличный запас создан: печи-то в домах все топили дровами, а потом народ золу собирал, отдавал ее специально назначенным специалистам, которые во-первых щелок намывали, а во-вторых из части него делали «шампуни». Но большую часть щелока отвозили на «стекольное производство»: окна в домах обрели необычайную уже популярность. Вот только в одном доме за зиму сжигалось дровишек кубометров семь, из полученной золы намывалось больше трех кил щелока — и каждая изба на огромной территории отправляла стеклоделам по три с лишним кило поташа (летом-то тоже печки топили, чтобы еду приготовить). А вот чтобы для этого дома стекол наделать на все окна, щелока тратилось (причем однократно) меньше килограмма…

На Самарскую луку отправился очередной корабль с «ценными дарами», а в Крым — отправилось две уже готовых изделия, две стальных пушки. Пушки у меня были, конечно, отнюдь не вершиной технологии, но при калибре в восемь сантиметров они очень неплохо стреляли и дробью (чугунной) и даже небольшими чугунными ядрами. Причем ядро улетало почти на километр. Наверное, пушки могли и подальше шмякнуть, но я просто больше пороха в них закладывать побоялся. Но и то, что было, получилось очень неплохо…

Крым наши воины целиком себе забрали, но прошел слух, что римляне хотят его обратно отвоевать, так что пушки там могли очень неплохо пригодиться. А Малине старейшины в очень торжественной обстановке вручили на самом деле очень ценный подарок: что-то вроде сарафана из ярко-красной шерстяной ткани. И по статусу Малина сразу стала «высшей знатью» — но тут «знать» определялась не по роду, а по личным заслугам, и ее заслуги люди признали выдающимися. Ну да, кроме нее и парочки мелких парней, которые ей помогали, селитру-то пока еще никто не делал…

Раньше не делал, а вот теперь… К моей жене из каждой деревни в радиусе километров в сто прислали «учеников», а через неделю после «показухи» самыми «процветающими» нынешними ремесленниками стали гончары, которые с бешеной скоростью принялись изготавливать ночные горшки. Я–то еще со школьных времен помнил, чем для увеличения выхода селитры нужно селитряные кучи поливать… именно этим, и теперь во многих селах людям в обязанность вменили сырье для орошения этих куч напрасно не землю не изливать. А заодно — поскольку люди очень не хотели лишних пару лет ждать, пока продукт приготовится — свиноводы и коровководы прошлись по хлевам, в них землю на полметра срыли (и новую насыпали), а старую промыли, упарили (вонь, конечно, стояла при этом до небес), щелоком кальций осадили. Это я вспомнил, как во времена Наполеона в Англии, вроде, землю в хлевах объявили «собственностью короны». Тут, правда, ее ничьей собственностью объявлять все же не стали, а полы вымостили камнем и скотине теперь для того, чтобы «сырье» никуда не утекало, подстилали толстую соломенную (или опилочную) регулярно заменяемую подстилку, которая тоже в селитряные кучи потом отправлялась. В общем, народ проникся лозунгом «большой химии — большое внимание» и эта самая химия очень быстро шагнула в ширнармассы. Причем качественно шагнула: я же довольно подробно людям рассказал, откуда и как там селитра берется — а народ, прикинув, что зимой на улице все же довольно холодно и неведомый «микроб» на морозе, скорее всего, околеет, приступил в строительству уже «утепленных селитряниц». И мне осталось лишь порадоваться тому, что в порыве энтузиазма люди все же у меня спросили, а нужен ли этим «микробам» дневной свет и первоначальный порыв селитряницы ставить с большими окнами развития не получил…

Но я, подсчитав эффект от «всенародного энтузиазма», пришел к простому выводу: уже в следующем году производство пороха будет ограничиваться поставками все той же серы. Потому что селитры народ наделает очень много, с углем (а я использовал уголь, который делал из скорлупы лещины, пережигая скорлупу в ретортах без доступа воздуха) тоже проблем не ожидалось. Скорлупу я взял просто потому, что в детстве где-то прочитал, что из нее лучший уголь для пороха получается. Правда, в первоисточнике вроде о скорлупе грецких орехов говорилось, но у меня грецких не было, так что взял что было. А вот с серой все как раз неоднозначно получалось: с Самарской луки ее приводили примерно по центнеру в месяц и надежды на скорое увеличение поставок у меня что-то не было. А ведь серы-то вокруг было просто море разливанное! Вот только она все больше в связанном виде имелась, и вот как ее развязать…

Ну, я в очередной раз напряг мозги, кое-что вроде вспомнил и провел несколько экспериментов. Но эксперимент по добыче серы из гипса у меня как-то не задался… скорее всего потому, что и гипса у меня с трудом нашлось парочку горстей. А вот с пиритом получилось интересно: оказалось, что если пирит этот пережигать во все той же угольной реторте без доступа воздуха, то из опущенной в воду отводной трубы высыпаются мелкие шарики серы. Не очень долго высыпаются, но последующая проверка показала, что недолго они высыпаются лишь потому, что сера (чистая практически сера!) в трубе на стенках застывает и трубу эту напрочь закупоривает. На доведение технологии до рабочего состояния у меня еще пара месяцев ушло: я догадался отводную трубку «охлаждать» перегретым водяным паром. И еще придумал хитрую насадку на отводную трубу, благодаря которой расплавленная сера их нее капала (не касаясь стенки этой насадки) в воду, а пары серы, которые в трубке не осадились, осаждались уже на поверхности воды. Правда, производительность процесса оставляла желать лучшего, из центнера пирита у меня получалось «выжать» килограмм пятнадцать серы — но столько получалось из одной реторты по четыре раза в день, так что отныне можно было аборигенов Самарской луки и не напрягать добычей «ценного материала для красивых бус». В пирите-то недостатка и вовсе не было: он и под Воронежем в изобилии имелся, и в верховьях Тверцы его можно было просто в реке набирать, и по Мсте…

Мне было жалко обожженный пирит выкидывать, ведь в нем еще серы оставалось больше, чем у меня «выпарить» ее получалось — но я просто не знал, что с ним еще можно сделать — но когда я об этом жене рассказал, у нас последовала долгая дискуссия, после которой (а я Малине все что про химию знал, рассказал), она от меня отстала. Ну да, ей тоже приходилось вкалывать как папе Карле на галерах, она же теперь основным «производителем пороха» у нас трудилась. Не у нас в семье, а во всем нашем… ладно, государстве необычном. На нее теперь работало (только на самом пороховом производстве) человек двадцать (и она набрала на работу в основном девчонок лет тринадцати-четырнадцати), а еще пяток парней постарше для нее уголь из скорлупы выжигали. И да, откуда-то с юга Малине начали привозить скорлупу именно грецкого ореха, но по мне, откровенно говоря, большой разницы с углем из скорлупы лещины в порохе заметно не было. А вскоре Малина пришла к выводу, что лучше всего вообще использовать уголь липовый: и дешево, и горит такой порох прекрасно, и полученный с таким углем состав очень даже неплохо гранулируется. Правда, предложенный мною способ грануляции ее вдохновил как-то не особо сильно: я сказал, что лучше порошок после ступки разводить спиртом, а не водой — но у Малины мнение оказалось другое. Ну а я с ней дальше спорить просто не стал.

По очень простой причине на стал: Таффи в очередной раз сидела дома в любимой переноске и кормила новый выводок котят. А Тимка ей приносил мышек: знал же, зараза пушистая, что я кошку свою кормою досыта, но все равно ей угощенье носил! А Таффи часто принесенное мной не доедала, а вот Тимкины подношения почти всегда употребляла целиком. И в один прекрасный момент, когда я с женой в очередной раз за ужином довольно бурно обсуждал какую-то связанную с производством пороха проблему, Тимка, принеся Таффи свою добычу, внимательно (и мне показалось, как-то осуждающе) на нас посмотрел. И снова убежал ха дверь, а минут через пять он вернулся, запрыгнул на обеденный стол (что ему, вообще-то, я делать запрещал, но он на мои запреты… игнорировал, в общем). И положил Малине в тарелку (по счастью, уже пустую) мыша…

Ну что сказать: тут народ в разным зверям (в виде добычи) относился очень прагматично и спокойно, так что Малине не заорала и мышь выкидывать не побежала, жена Тимку даже поблагодарила (а мыша уже потом, когда Тимка снова на охоту ушел, отдала нашей рыжей красавице). Но вот котиков она еще понимала неважно в отличие от меня. А котики — у них «семейная иерархия» очень четко строится, а мои зверики ее за долгие десятилетия смогли окончательно сформировать, и в нашей кошачьей семье старшим был я, Тимка большую часть времени стоял на следующей ступени. Но когда было необходимо, он самостоятельно переходил на следующую ступень, и сначала приносил добычу Таффи, и лишь после того, как кошка насытится, он ее и сам употреблять начинал. А еще чувствительность у кошек, наверное, на порядки выше, чем у людей — по крайне мере обоняние у них точно гораздо лучше. Правда, во всех прежних жизнях Тимка добычу свою, кроме меня, конечно, только Бых приносил… иногда. И я точно знал, когда именно…

Малина в том, что Тимка ее «вычислил», убедилась лишь через месяц — ну а я с первого раза своему пушистому брату поверил. И оказался совершенно прав, то есть я знал, что котики в этом не ошибаются, но для меня так и осталось загадкой, почему Тимка «не ошибается» настолько выборочно: кроме младшей, он всех прочих моих жен просто игнорировал в подобных ситуациях. Но я подозревал (хотя уверенности в этом у меня и не было), что котики мои что-то «наперед знают» и подобная забота означает лишь то, что хищники уверены: все будет хорошо.

Ну и я теперь стал в этом уверен. Правда, все же «на всякий случай» подсуетился и попросил мне привезти с Крыма мешок изюма и — если получится — пару ящиков яблок. С изюмом проблем особых не было, а вот яблоки — они-то долгой дороги не выдерживают. То есть нынешние сорта, даже если их очень аккуратно с дерева срывать, не бить, не мять и вообще рядом слишком сильно не дышать в их сторону, пролежать могут недели две-три. Но в этот раз Малине сильно повезло, и мне привезли яблок сразу три довольно больших ящика, в сумме там килограмм двадцать получилось. Мне потом рассказали, как такого результата удалось достичь: яблоки сорвали немного недозрелыми, каждое в солому аккуратно завернули, затем их аккуратно по ящикам разложили — и привезли их ко мне сначала на пароходе по Дону, оттуда вообще на руках перенесли к Оке…

А заодно привезли и пучок яблочных молодых веток: на дворе-то как раз август начался, самое время для прививок — а годовалых дичков для обновления яблоневых садов в соседних деревнях с запасов всегда выращивалось. И я — вместе с Малиной — два десятка яблонь и привил. Конечно, быстрого результата от этого ждать не приходилось, но вот когда наш ребенок подрастет, у него будет чем полакомиться…

И у меня вдруг снова появилось желание завести детей уже побольше: ведь у меня действительно уже получилось все устроить так, чтобы детям хорошо жилось! Ну, довольно много уже получилось сделать, и я надеялся, что и все прочее задуманное сделать получится. Ну а котики мои мне в этом сильно помогут…