Иногда очень хочется ошибиться, но не получается. Потому что в школе хорошо историю учил, и учил ее хорошо (некоторое время): мать девочки, которая мне очень нравилась класса так с пятого, у нас была преподавателем истории мама смеялась, что я «хочу понравиться будущей теще». С тещей не вышло: после седьмого класса они куда-то уехали и девочку я уже через пару месяцев забыл (совсем забыл, сейчас я даже ее фамилию не мог вспомнить), а вот историю — не забыл. Не забыл, потому что ее я не только по учебникам изучал: у нас буквально в соседнем доме было очень неплохая библиотека (в которую, как мне кажется, я вообще один ходил) и тамошняя библиотекарша мне находила очень интересные книжки. С точными датами я, конечно, мог сильно напутать, а вот про то, как примерно в нынешнее время «южные соседи» в Ардебиле просто вырезали всех мужчин, включая грудных младенцев, я помнил. Ну а о том, что на наших землях они в захваченных деревнях тоже всех поголовно вырезали, я просто знал: эти кочевники землю захватывать не собирались, но не хотели, чтобы у них там росли будущие мстители. И религия их была именно под такое поведение заточена, и вариантов перевоспитания соседей я не представлял. «Дальних соседей», там еще довольно интересный народ проживал на территории севернее Северского Донца, которых я считал «соседями ближними». И с ними даже какая-то торговля велась периодически, но этих «дальние» не трогали: сами они в леса все же надолго соваться не хотели, а местность там была конечно не тайгой, но лесов было много (вроде как «широколиственных») — и «ближние» вроде бы согласились стать данниками. И дань они как раз деревом и выплачивали, поставляя на юг (по данным нашей разведки) в огромных количествах заготовки для стрел. Паршивые (ровные ивовые прутья), но все же самый массовый «расходный материал войны», и этими же стрелами им в случае чего и напоминали, что дань нужно платить вовремя. Но так они хоть не уничтожались поголовно, впрочем…

«Всеобщую перепись» в тех краях по понятным причинам провести было пока нельзя, но по «личному оценочному мнению» Климы этих «ближних соседей» на территории, больше Московской и Тульской областей вместе взятых, и с отличными почвами и пастбищами, было сильно меньше сотни тысяч человек, так что жизнь там точно райской не была. И дополнительно мое умозаключение подтверждалось тем, что после постройки крепости Воронеж в окрестности Воронежа буквально за год перебралось «ближних» тысяч так десять. Причем они перед тем, как перебраться, сначала договорись об этом с руководством крепости и заранее оговорили, какую они будут платить «дань» за защиту от «дальних», и вроде бы последние три года плату они вносили исправно. Что оказалось очень кстати в конце весны, когда «дальние соседи» внезапно решили «наказать отступников» и довольно большой армией напали на Воронеж. Правда, нынешние армии передвигаются медленно, и приличная часть «отступников» успела к городу убежать. Далеко не все убежали, но все же многие — и уже через три дня мы здесь, в «ближнем Подмосковье», о нападении узнали. Все же мои добрые соседи меня послушались и что-то вроде ямской службы организовали, точнее, все же что-то похожее на курьерскую службу Чингисхана (как о ней врал Марко Поло): через каждые двадцать километров располагалась «пересадочная станция» со свежими лошадьми, причем всегда там минимум две лошадки ждали своего нового пассажира уже оседланными. А лошадки были, конечно, совсем не беговыми, но проскакать рысью между двумя станциями примерно за пятьдесят минут могла любая их них, а некоторые (ну, если всаднику лошадь было уже совсем не жалко… да и свою задницу тоже) укладывались практически в полчаса.

В общем, информацию мы получили, и к тому времени на помощь воронежцам уже выдвинулся немаленький отряд из Тулы. По нынешним временам его можно даже было небольшой армией считать: человек триста полностью экипированных кавалеристов. Правда, в послании воронежцев (вот когда очень грамота пригодилась и бумага тоже!) было написано, что к Воронежу подошло войско «во много тысяч человек», так что триста… не спартанцев, а туляков выглядели на этом фоне бледновато. Тем не менее…

Я прекрасно понимал, что до появления ядрен батона никакое оружие на звание вундервафли претендовать не могло, но все же я не сидел на попе ровно, а «боролся на стороне зла», то есть старался поражающие факторы именно нашего оружия максимизировать. И додумался до изобретения блочного лука — а все туляки именно с такими и выехали. Ага, «блочный лук монгольского типа»: я немного удлинил дуги (и чуть сильнее их выгнул «наружу»), и теперь из такого лука тяжелой (весом грамм по девяносто) стрелой лучник мог завалить ворога лютого за четверть километра. Ну, если враг, конечно, не закрыт стальным панцирем — а если закрыт, то стрела его вместе с панцирем насквозь пробивала уже метров с двадцати пяти. Конечно, для такого и стрелок требовался соответствующий — но в Туле-то основная масса народу работала в свободное от воинской обязанности время помощниками кузнецов, так что мышцу рук они неплохо так накачали. И хилых в поход не брали, не вот эти нехилые вражеский отряд даже численностью раза в четыре больший просто на выстрел из лука не подпустили бы: у кочевников луки были слабоваты, ранить человека выпущенная из них стрела могла хорошо если за сотню метров… если хотя бы пролетала столько, а серьезный ущерб могла человеку нанести метров с тридцати, не больше. Ну а туляки только в двух носимых колчанах с собой сотню стрел везли, еще столько же на сменной лошади — а в обозе им дополнительно по тысяче неторопливо подтаскивали…

А вот в самом Воронеже ситуация с боеприпасами было похуже, но не по количеству стрел, а по из качеству. А нас-то стрелы в основном делались ясеневые, тяжелые и жесткие, а там запас состоял из стрел ивовых, мягких и гораздо более легких. Впрочем, мне лучники говорили, что легкие и мягкие летят точнее — но ими можно было ворога лютого контрапупить с расстояния всего лишь метров в полтораста. Это с помощью блочного лука — а там на вооружении были луки простые. То есть все равно композитные «монгольские», но такие, хотя и луки кочевников превосходящие, были все же «ширпотребом». Однако для массового применения из-за стен крепости тем не менее годными, и особенно годными, учитывая, что очень многие «отступники» уже страстно возжелали обидчиков своих обидеть посильнее, чем им самим достало — так что недостатка лучников в крепости не было. И недостатка стрел — тоже, так что пока потенциальные захватчики даже к стенам крепости не подошли.

А крепость стояла вовсе не на месте «моего» Воронежа (хотя речка именно так уже называлась), а довольно от известного мне места далеко. На небольшом полуострове у впадения Воронежа в Дон был выстроен «город», с трех сторон окруженный реками, а крепость от города располагалась километра на два ниже по течению Дона и на противоположном берегу: ведь ее назначение было не в том, чтобы «ворога дальше не пущать», а чтобы прикрывать довольно большую территорию ниже по Дону. И чтобы в крепости могли укрыться люди, в этой местности проживающие, и чтобы для этого им не нужно было как-то перебираться через Дон.

Конечно, такое расположения создавало изрядные дополнительные трудности, но… Через речку Девицу перед впадением ее в Дон был выстроен очень даже неплохой мост, так что тульский отряд спокойно к крепости подошел. Народ местность обозрел, немножко подумал — и буквально с марша на лагерь незваных гостей напал. То есть просто их стрелами закидали с нужной дистанции, а когда эти самые незваные решили «наглецов проучить», тут и отряд их крепости подтянулся. В общем, агрессор решил агрессию прекратить и от города отошел…

Недалеко отошел: разведка вроде как доложила, что они встали лагерем в дневном переходе от города, то есть километрах в двадцати. А какого рожна они дальше не пошли, наши узнали уже после того, как к Воронежу подошел отряд «московского формирования», в котором уже тысяч пять бойцов было собрано, и военачальники решили, что «оставлять врага в живых категорически нельзя».

Ну и не оставили, и выяснили, что во время первой атаки туляков там какого-то вражеского начальник удачно подстрелили. В смысле, он уже верхом на лошади ехать не мог в связи с ранением. Ну а потом уже вообще никуда не поехал: там большую часть ворогов и похоронили. Всех похоронили, кто убежать не успел: после того, как наши увидели, что эти гады творили в деревнях, из даже в плен брать не стали и на посулы выкупа внимания не обращали. А я обо всем этом узнавал из донесений, которые к нам ежедневно поступали. И узнавал одним из первых: «съезд советов», то есть ' постоянно действующее собрание старейшин' в моем поселке собрали. Не потому что место каким-то уж особо «выгодным» было, а потому что народ окончательно поверил в то, что мои советы чаще всего оказываются очень полезными, а я от котиков просто никуда уезжать не собирался.

И во время одного из первых совещаний на тему «что дальше-то делать будем?» я решил, что паровозы нужно убивать пока они чайники. Но вот как это сделать, было совершенно непонятно… ровно до тех пор непонятно, пока в конце июня обозы не доставили к нам полученные при «обороне Воронежа» трофеи. Народ-то нынче простой, поверженных врагов просто обобрали до нитки — в смысле, полностью раздели, барахло в телеги сложили и к нам привезли. И вот исследование собранного лично мне очень многое прояснило — из того, что я раньше никак понять не мог.

Корней Чуковский написал одну замечательную книгу. Даже две написал, но у нас дома обе в одном томе напечатанные были. И я буквально с того момента, когда читать научился, навек запомнил «как ныне собирает свои вещи Олег». Ну да, собирает… будет собирать– но мне очень захотелось его заранее избавить от неприятностей с собственным конем. И заранее отмстить неразумным — однако на этом пути «возникли непредвиденные сложности». В том смысле сложности, что оказалось совершенно неясным, кому тут мстить-то нужно было.

Про «неразумных» я из книг знал очень много, да и не один я наверняка все это знал. Знал, что было такое могучее государство, которое успешно воевало разных арабов, с Византией дружило на равных. И занимало огромные территории, а армию могло выставить в сотни тысяч человек. Но вот против Воронежа каганат выставил около пяти тысяч борцунов за право грабить соседей, причем две трети из них были вооруженными дрекольем обозниками. Ну да, лук почти у каждого был (а может и вообще у каждого, их могли и не найти наши трофейщики), но это сборище на могучую армию точно не тянуло.

Опять же, Святослав, который поставил крест на каганате, шел неразумным ума вкладывать с войском в пять тысяч человек (это включая обозников, которых, впрочем, было довольно немного), и он с этим войском, которое (по легенде) вообще без больших обозов ходило, а значит и в боеприпасах весьма ограниченное, весь этот каганат смешал с… в общем, на ноль помножил. А еще каганат оказался единственный «всем известным государством», которое сумело не оставить после себя никаких «археологических памятников», и в мое время очень многие историки пришли к единственно верному мнению, что все истории о каганате — это очень художественный свист разных граждан, к которым кто-то явился, навалял нипадецки, ограбил и свали в туман. А из пяти хазарских столиц локализовать историка удалось только Керчь, которая к хазарам вообще ни одним боком не относится, а единственное описание нынешней (или уже прошлой) столицы каганата Семендера говорит о городе, в котором стояли дома… построенные из обмазанного глиной камыша с камышовыми крышами. Ну да, типичная столица многомиллионного государства, которое Византию строило…

Еще историки в моем прошлом будущем до пены изо рта спорили о причинах, почему Каганат на Север не пошел. И пришли к выводу, что их остановило «могучее государство славян», даже два государства, носящие названия Артания и Куявия. Правда, о существовании этих могучих царств известно опять-таки лишь из одного арабского источника (от некоего Ибн Хордадбеха, идентифицировать которого нынешние… в смысле, из моей изначальной жизни историки не могут).

В общем, я решил с паровозами на ранней стали покончить. Сказкам про Артанию и Куявию (а так же сопутствующим им сказкам про Славию) я решил не верить, потому что от существовании здесь и сейчас каких-то там славянских царей я и не подозревал, а окружающие меня люди вообще не понимали, как это один человек может всеми остальными управлять. Но вот очистить Юг от бегающих там мелких банд (ладно, крупных, но все равно банд) было бы очень неплохо, и народ со мной полностью в этом согласился. А то, что попутно еще несколько проблем сразу решалось, уже никого особо не взволновало: им волнений куда как больше разом обломилось. Причем не в связи с южными бандитами, а в связи с выдающимся техническим достижением: я построил (на Клязьме, как раз в Пирогово, куда на повозке можно было за час доехать) настоящий корабль, причем «самой передовой конструкции». Я не стал изобретать карраку или хотя бы галеру, а выстроил что-то, больше напоминающее расшиву. Грузоподъемностью тонн так в двести пятьдесят, но судно было интересно не тем, что по размеру оно древние волжские расшивы превосходило. Да, превосходило, и сильно: у меня оно было тридцать метров в длину и чуть меньше шести в ширину. Но передовитость корабля не в этом заключалась, а в том, что на ней я поставил паровой двигатель! Долго я его делал, а вот предсказать, сколько паровик у меня проработает до поломки, я вообще не брался. Но надеялся, что хоть сезон-то кораблик отплавает, ведь у меня на него были уже большие планы сформированы.

Так что когда было принято окончательное решение о необходимости зачистки южных земель (мероприятие решили следующей весной начать), я собрал небольшой отряд (человек в пятьсот) и отправился решать уже свои задачи. Свою первую задачу, и через несколько дней после того, как конный отряд ушел «к месту встречи», я погрузился с командой из полусотни хорошо мне знакомых товарищей на кораблик и сам туда же поплыл. С котиками: эти звери теперь за мной следовали буквально везде, так что когда я открыл переноску, Тимка и Таффи чуть ли не передрались за право в нее первым залезть…

О дороге я все же интересовался, кто быстрее шел: отряд на конях или я на пароходе своем — и конники в муроме меня обогнали довольно прилично. Не в городе Муроме, я туда по Оке подниматься не стал, а на землях совершенно славянского (и полностью «нашего») племени мурома. Но земли мурома лежали на самом краю «наших», дальше уже кочевники довольно часто пробегали, и конники пошли осторожнее и медленнее. Но все равно они шли напрямки, а я по извилистым рекам пробирался, так что догнал я отряд только уже за Самарской лукой. А дальше мы уже шли практически вместе, неторопливо: конники в день километров по сорок проходили вдоль берега, так что до 'первой точки соединения наших сил (на Ахтубе) мы оказались только через две недели. И там неделю отряд переправлялся через Волгу (и никто нам не помешал: мы в этих краях просто никого и не встретили), а затем трусцой мы пошли к Баскунчаку.

В низовьях Волги соленых озер как грязи, но мне именно Баскунчак был нужен: в Горьком озере или в Эльтоне соль была именно горькая (а еще, если мне память не изменяет, неплохим слабительным), а вот в Баскунчаке… Обратно мы все хором рванули уже в последние дни августа, и расшива моя паровая в трюмах несла как раз тонн двести пятьдесят столь нужной всем соли. И сопровождавший меня Клима заметил, что было бы очень неплохо на берегу Ахтубы город поставить, который должен будет обеспечивать продуктами и прочими нужными припасами другой город, который уже у соляного озера тоже наверняка поднимется.

Причем он уже заранее прикидывал, кого из друзей и знакомых из соседних деревень он на это дело поднимет, так что в том, что город здесь появится, у меня не было ни малейших сомнений. И мы всю обратную дорогу обсуждали с ним, какой именно там нужно будет строить город… Ну что, обсудили, и пришли в общему решения — и единственное, чего он не понял, так это с чего бы я решил город будущий назвать Капустиным Яром. Но тут дело-то такое: как хочу, так и называю. Жалко, что капусты пока я еще здесь не видел…

Капустин Яр был основан и обустроен, в нем сразу пять сотен бойцов поселилось, причем с семьями. Но воевать им там не пришлось: потенциальных противников в противохазарской кампании очень качественно зачистили. Как я и предполагал, там всяких кочевых бандитов в сумме набралось меньше десятка тысяч, а основное население «территории каганата» были вполне себе мирными крестьянами и очень даже оседлыми скотоводами. Которые вообще не возражали против того, что хазаров больше не стало. На следующий год уже семитысячное славянское войско «в профилактических целях» забрало себе Крым и мне оттуда привезли очень порадовавшую меня штуку: совершенно съедобные и даже вкусные яблоки!

А с Капустиным Яром и с солью получилось все не так скоро: чтобы там выстроить город, сначала пришлось «основать Казань»: с Яузы уж больно большое транспортное плечо там было, снабжение организовать оказалось очень непросто. А еще потребовалось построит два новых парохода: практика показала, что моя паровая машина до капремонта может максимум две навигации продержаться, а возить уже всякого потребовалось очень много. А я в процессе строительства Капустина Яра убедился, что историки Древней Руси на самом деле являются непревзойденными мастерами художественного свиста: в том месте, куда они на картах помещали легендарный Итиль, весело плескались волны Каспийского моря. Ведь историки-то — ни разу не гидрологи, и про трансгрессию последней четверти первого тысячелетия они вообще не в курсе были, да и слова такого, скорее всего, не знали. Но это так, к слову, а главное заключалось в том, что отныне и навеки у москвичей и гостей столицы соли будет просто завались.

И завались ее будет даже если какие-нибудь там скифы с сарматами и прочими половцами нас с Баскунчака умудрятся выпереть: я еще в одно место скатался, на этот раз из Епифани (новой, у реки Непрядвы выстроенной) стартовал уже на судне Донского пароходства, потом меня немного покатали на телеге (и снова котики со мной попутешествовали), а когда в нужное место прибыли, я ткнул пальцем в землю и сказал «копать здесь». И немедленно обратно домой уехал, а на следующее лето с копанием было закончено и готовый к употреблению продукт пошел в закрома Родины.

А копать соляную шахту народ стал не потому что я так сказал, а потому что… да, я сказал, но я ведь только «передал людям совет моих котиков». А котики — они ведь не ошибаются: за два года до этого котики лапок на карте показали другое место для копания — и теперь все домны и мартены работали на каменном угле. И у людей стало много чугуна и стали, проще было землю обрабатывать и получать с этой земли небывалые урожаи. Вообще «из-за котиков» жизнь стала прекрасной… а я, похоже, догадался, почему в древних хрониках о могучем государстве славян не было ни слова. Просто потому, что никакого такого могучего государства и не было, а была здесь раскинувшаяся на огромной территории совершенно «неевропейская» цивилизация. В которой не существовало городов (так как не существовало денег и центры торговли никому нужны не были), не существовало могучей промышленности (тут и без промышленности в деревнях народ производил больше железа, чем Римская Империя в период расцвета). И эта цивилизация очень хорошо умела защищаться, из-за чего с ней соседи предпочитали вообще не связываться.

То же московское ополчение удалось собрать меньше чем за неделю потому, что в этой цивилизации «помощь ближнему» была основой менталитета, и когда возникла необходимость в оказании такой помощи, ее просто оказали. Все знали, что на защиту в первую очередь должны встать ветераны-«вахтовики», так что даже искать воинов нуждочки не возникло, все уже было заранее продумано и все виновные… все те, кто этой работой будет заниматься, заранее определены, так что им только подпоясаться оставалось.

И я за будущее этой цивилизации уже не волновался: она была готова к любым потенциальным неприятностям. Причем не к отражению их, а к тому, чтобы их избежать. Так что у меня остался лишь один повод для волнений: Тимка и Таффи. В сожалению, уже и Пушок с Муркой ушли за радугу, а Рыжик стал седоватым и было видно, что даже передвигается он с трудом. Но мои котики, несмотря на то, что им уже по двадцать лет исполнилось, все же были бодры и веселы, а Таффи ежегодно дарила мне новых котят. И я изо всех сил хотел надеяться, что «эти» котиков моих в этот раз «прочувствовали» правильно: не «замедлили» их, а просто прибавили им здоровья. В конце-то концов, «эти» вот уже сколько всякого мне подарили, так неужели они и котикам ничего не дали хорошего?

А вот мои соседи мне хорошего все же дали: привели ко мне девушку по именно Малина и сказали, что она отныне будет моей женой. Вот так, оказывается, в этой странной славянской цивилизации вопросы решаются: если человек сам себе счастья найти не может, то его счастьем в принудительном порядке одарят, и сопротивление будет абсолютно бесполезным. Я и сопротивляться даже сильно не стал, тем более что зверики мои Малину приняли очень спокойно… разве что периодически пытались в кровати ее от меня отпихнуть, так как рядом со мной было их законное место. Но это был единственный конфликт между ними, а в целом… жизнь вроде наладилась. Совсем наладилась, и я даже решил, что тут я теперь могу наконец дождаться спокойной старости. Однако в совета старейшин и по этому поводу было свое, совершенно отличное от моего, мнение…